Игорь Негатин 
Правитель

Под созвездием Черных Псов – 3

«Игорь Негатин  «Правитель»»: Альфа-книга; М.; 2014
ISBN 978-5-9922-1835-0
Аннотация

Сергей Вьюжин. Здесь меня называют Серж норр Кларэнс. Магистр рыцарского ордена, чуть не ставший рабом. Да, врагов у меня хватает… Плен, побег и далекие южные земли, загадочные и таинственные. Новые друзья и неожиданные союзники — гномы из древнего клана. А впереди ждет опасная дорога домой, очередные тайны, сражения и боль потерь. Всё ради тех, кто ждет, верит и знает: я вернусь! Вернусь, чтобы отправиться в столицу королевства и продолжить борьбу с нежитью.

Игорь Негатин
ПРАВИТЕЛЬ

1

— Люди говорят, что это сущие чудовища!
Хриплый шепот, который доносился из-за дощатой переборки, начинал бесить. Чем именно? Своей проникновенностью! Достали со всякими флотскими байками и морскими страшилками.
Я представил себе этого невидимого рассказчика — с выпученными от страха глазами и толстыми слюнявыми губами. Наверняка при разговоре постоянно брызжет слюной в лицо собеседнику, а для пущей убедительности вытягивает губы трубочкой. Как клубные красавицы со своей извечной «утиной» улыбкой. Хотя… где красавицы, где клубы и Интернет? Уже забывать начал, как компьютер выглядит. Господи, как голова-то болит! Просто сил никаких нет. Раскалывается — того и гляди, треснет, или меня опять вырвет.
— А ты их видел? — испуганно прошипел кто-то другой.
— Ты дурак, Гримэль! Если бы видел, то не сойти мне с этого места — сдох бы от страха! Эти твари хуже оборотней и горных троллей!
— Люди говорят, что они воплощение божественной кары…
Ну вот и еще один собеседник объявился. Голос у него богатый. Роскошный голос. Бас, как у Шаляпина. Ему бы в опере выступать, а не по морям плавать-окаянствовать. Черт меня побери, какая чушь в голову лезет… Какая, к дьяволу, опера?!
— Плюнь в глаза этим лгунам! — опять зашептал толстогубый. — Люди много чего говорят, но чаще всего врут! Я знавал одного парня, который только чудом и спасся от Черных Псов!
— Как же он спасся, если они хуже нежити? — недоверчиво пробасил его приятель.
— Наверное спрятался или притворился мертвым…
— Гримэль, ты чисто дурень! Я тебе вот что скажу: когда дурачок Рохьез сдохнет, ты станешь самым тупым на «Русалке»! Как же они могут этого не заметить?! Эти твари видят в темноте как днем и чувствуют живого человека за десять лейнов!
— Ему помогли боги?
— Черные Псы всегда безжалостны к людям, и боги здесь ни при чем! Он отдал им свою душу, и его отпустили. Понимаешь, дурья твоя башка?! Душу!
— Я думаю, что…
О чем думает обладатель роскошного баса, я узнать не успел. Потому что раздался чей-то командный рык, и матросов как ветром сдуло. Застучали грубые башмаки по деревянным ступеням, и голоса стихли. Остались головная боль, качка и едва уловимая струйка свежего воздуха, которая просачивалась в щель над дверью.
Теперь эти бездельники долго не вернутся. Часа три, а то и четыре будет тихо. Тишина весьма относительная, но слушать их разговоры за десять дней плавания порядком надоело. Если быть точным — за те десять дней, которые нахожусь в сознании.

Чтобы окончательно не отупеть, начал вспоминать все, что происходило со мной за последний год. Итак… Меня зовут Сергей Вьюжин. Мне тридцать один год. Около года назад я очутился в этом мире. Да, примерно через месяц исполнится ровно год, как попал в автомобильную аварию неподалеку от Москвы. Надо думать, что меня просто размазало по джипу. Вместе с мотоциклом. Увы, но я не умер, как все порядочные люди, а провалился сюда — в мир, который называется Асперанорр. Да, именно так и называется место, где я очнулся. Королевство, в котором царит махровое средневековье. Луки, арбалеты, мечи и кольчуги. Мало того — гномы, эльфы, орки и драконы. Полный комплект для любителя ролевых игр. И мы, как заноза в заднице. Те, которых называют рыцарями Черных Псов.
Говорят, что мы появляемся по воле богов, чтобы уничтожать нежить. Так сказано в древней легенде. Я уже убедился, что легенды не возникают на пустом месте, и вся эта история не так проста, как может показаться на первый взгляд.
Мне повезло. Не так, как пресловутому утопленнику из поговорки, а по-настоящему. Судите сами — не замерз на северных равнинах, меня не разодрали дикие звери, которых в Асперанорре предостаточно, не убили вампиры. Это уже немало для человека, который год назад сидел в офисе и гонял на мотоцикле по выходным.
Мало того — я один из тех, кто воссоздал рыцарский орден. Да, тот самый: рыцарей Черных Псов. Орден, которого одни боятся как огня, а другие молят богов о его здравии. Нашел в этом мире друзей. Настоящих. Нашел любовь. И вот в один прекрасный момент кто-то огрел меня по голове, и теперь я болтаюсь на «Русалке», как кусок пробки в бокале.
Что это за корабль? Понятия не имею. Не видел. Меня приволокли в бессознательном состоянии, и экстерьер судна рассмотреть не удалось. Мы уже двадцать дней в море, и все, что я вижу, — узкая полоска света над дверью моей темницы. Ну и здоровяк-боцман, который приносит хлеб, воду и забирает деревянное ведро с дерьмом.
Меня держали в крошечной камере. Это даже не камера, а закуток, отгороженный в трюме. Два метра длиной и метр шириной. Короче — почти гроб. С моим двухметровым ростом особо не разгуляешься. К тому же я закован в кандалы. Браслеты на руках, цепь, а от нее идет еще одна, которая прикреплена к толстому брусу.
Слышите? По деревянным сходням застучали тяжелые башмаки. Обед принесли… Это тот самый боцман. Я уже научился различать звук его шагов. Он, видимо, хромает, и стук неравномерный. Послышался щелчок навесного замка, потом звон цепи и противный скрип дверных петель. От долгого сидения в темноте слух обострился, и все чаще кажется, что он приходит не один. Кто-то есть еще. В очень мягкой обуви и ходит почти беззвучно. Понятия не имею, кто это такой, но он есть! Подстраховывает? Очень может быть.
— Держи. — Боцман бросил кусок липкого, похожего на кусок глины хлеба и баклажку с водой.
— И как долго меня будут держать в этом гробу? — спросил я и поднял на него глаза.
— Столько, сколько понадобится. И не смей на меня пялиться, мясо!
— Иди ты в задницу! — лениво огрызнулся я и прищурился. — Позвал бы лучше капитана, поговорить. Скучно здесь…
— Вот еще! Только и дел у капитана, чтобы на тебя время тратить.
Боцман, этот чернобородый мужик с пудовыми кулаками, зло зыркнул и закрыл дверь. Щелчок замка и затихающий стук башмаков. Теперь придет только завтра. К вечеру. Нет, рядом с ним кто-то был. Я почти уверен. Ладно, надо спать. Жаль, но изменить течение времени я не могу. Не умею.
Закрыл глаза и попытался устроиться на доске, которую, по какому-то недоразумению, назвали койкой. Вспомнился разговор матросов. Нет, в эту часть трюма они не заходили, но перегородка здесь хлипкая, и я слышал все беседы, которые велись в кубрике. Про кого они там говорили? Про тех, кто страшнее нежити? Видимо, про нас. Тех, кто приходит по воле богов. Как сказано в древней легенде: «И пролетает над миром огненный дракон, и приходят рыцари, которые идут по следу нежити как знамение последней Битвы. Воплощение божественной кары и возмездия…» Да мы, блин, просто баргесты какие-то! Псы, а не люди. Все, спать…

2

Заснуть не удалось. Судя по звукам, несущимся из кубрика, пираты только что закончили ужинать. Минут десять назад они перестали стучать ложками по деревянным мискам и теперь спорили о русалках. Вечная тема для мужиков, болтающихся в море несколько месяцев подряд. Сами посудите — о чем еще говорить? Вот именно — о еде, выпивке и женщинах.
Почему именно ужин, а не обед или завтрак? Как уже говорил, над дверью небольшая щель, а в потолке трюма имеется световой люк. Тусклый и маленький, но представление о времени суток у меня есть. Да и завтракают эти бродяги всухомятку — по утрам не слышно стука ложек. Видимо, грызут сухари с солониной, запивая травяным взваром.
Нет, это все-таки не галера. Наверное, я плохо понял этого южанина. Они говорят нараспев, да так, что слова сливаются. Да и я не силен в морском деле. Весь мой опыт — угробленный корабль капитана Крэя да каботажный переход на драккаре, когда мы устроили в Мэше небольшую заварушку.
Судя по голосам — матросов не больше десяти человек. Ну и что это может быть за корыто? А черт его знает! В Сьерра я видел корабли из Баргэса. Похожи на средневековые корабли датчан, которые рассматривал в музеях нашего мира.
Вскоре после ужина пришел боцман, но не один, а с компанией. За его спиной стояли два дюжих матроса, вооруженных тяжелыми тесаками. Он бросил мне небольшой черный мешок из крашеной шерсти и приказал:
— Надень на голову.
— Зачем?
— Не переживай, не повесим. Капитану скучно, и он решил на тебя посмотреть.
— Разве что скучно…
— Шевелись! — буркнул здоровяк. — Некогда мне лясы точить.

Делать нечего — пришлось подчиниться. Когда надел мешок, меня оттолкнули в сторону, и в каюту протиснулся один из матросов. Он долго гремел цепью и наконец снял замок. Потом меня выволокли из каморки, подхватили под руки и потащили наверх.
Даже сквозь мешок почувствовал свежий морской воздух. По грязному телу прошелся свежий ветер, и неожиданно стало так легко, что я даже улыбнулся. Да, если что — умирать надо с улыбкой. И тогда боги улыбнутся в ответ и пошлют легкую смерть. В образе красивой девушки. Так говорят у нас — на севере.
Меня провели по палубе и толкнули в узкую и низкую дверь. Три ступеньки вниз. Сдернули мешок, и я прищурился от света. Пусть несколько подсвечников и не заменят дневного света, но после многодневной темноты они ярче, чем солнце.
Судя по карте, разложенной на столе, бутылкам вина в особой подставке и сундуку, украшенному изящной резьбой, — капитанская каюта. Вещи все дорогие. Слишком дорогие, чтобы держать их на корабле. Ничего не поделаешь — любят южане все блестящее. Что в нашем мире, что в этом.
— Дарре, — кивнул я.
Шкипер, не переставая жевать, несколько секунд внимательно меня разглядывал, а потом молча кивнул на стул: мол, присаживайся, мил-человек, гостем будешь. Звякнув длинной цепью, я устроился на неудобном стуле и осмотрелся.
Возникло стойкое чувство дежавю. Когда присмотрелся к шкиперу, понял, с чем оно связано. Помните старика-горбуна из фильма «Место встречи изменить нельзя» в исполнении Армена Джигарханяна? Вот именно — одно лицо с пиратским капитаном. Только одеждой и отличались. Серый камзол, невысокие рыжие сапоги из промасленной кожи да широкие штаны навыпуск. Но лицо… Того и гляди, покосится да спросит — а не засланный ли я стукачок? Вот уж бывают совпадения… Расскажи кому — не поверят.
Рядом, в двух шагах, замерли боцман с одним из матросов. Смотрели настороженно. Руки держали на поясе, рядом с тесаками. А ведь совсем не похожи эти парни на пиратов. На вольных бродяг я еще в Альдкамме насмотрелся. Разве что там северяне были, а эти, судя по всему, — южане.
— Ну и чего тебе надобно, старик? — поинтересовался я.
Несколько минут капитан рассматривал мою скромную персону. Молча. Цепкий у него взгляд. Мужик, видать, опытный, и такому, чтобы ложь почувствовать, гномы без надобности. Потом отложил в сторону нож, достал из кармана трубку и неторопливо закурил. Выпустил клуб ароматного дыма и процедил:
— Рассказывай, чем ты Шарэсу не угодил?
— Вот оно что! — пробурчал я. — Слава богам! Наконец-то выяснили, а то сижу и думаю, кто же меня пристроил в этот гадюшник?
— Теперь ты узнал, — кивнул он, — и что? Тебе стало легче?
— Есть немного. Думал, что так и умру в неведении.
— А умирать что, не боишься?
— Все мы смертны, — пожал плечами я. — Кто раньше, кто позже.
— Вина хочешь?
— Если без отравы, то да, — выпью, пожалуй.
— Закусишь?
— Отчего же не перекусить? Жрать хлеб уже порядком надоело, а другой пищи от твоих головорезов не дождешься.
Капитан кивнул, и его подручный накидал в деревянную миску еды со стола. Плеснул в кружку вина и поставил передо мной. Нет, не на стол. Подвинул еще один стул. Хм… И на том спасибо. Несколько минут я сосредоточенно жевал. Меню не бог весть какое, но после сухарей и это в радость. Солонина, соленья и даже сушеные фрукты. То ли курага, то ли еще что-то. Вино, судя по вкусу, с юга. Конечно, это вам не меню в баре «Улитка», но жрать можно. Особенно если живот подводит от голода.
— Поел?
— Да.
— Хорошо, — кивнул он, — а теперь рассказывай.
— О чем?
— Чем ты так Шарэсу насолил, что он столько денег отвалил за твою персону?
— Много отсыпал?
— Все мои.
— Интересно… Наверное, много, если ты из-за одного пленника пустым бортом ползешь?
— Отчего так решил? Видел? — спросил он и недовольно покосился на боцмана.
Тот даже головой замотал, мол, не мог я ничего увидеть с мешком на голове!
— В трюме рядом с моей каютой вдоль стен развешаны цепи, — пояснил я. — Не видел, но они вечно звякают и не дают мне спать. Людей, кроме твоих матросов, не слышно, а это значит, корабль идет пустой. Если пустой, то получается, что за меня одного заплатили более чем достаточно. Ты ведь невольников на юга возишь? Да и каморка, где задницу отсиживаю, предназначена для особого товара. Думаю, что ты в ней женщин держишь. Отдельно от всех пленников, чтобы они тебе «товар» не подпортили. Или я не прав?
— Ты неглуп, северянин, — повторил старик и прищурился.
— К чему спрашиваю, — хмыкнул я. — Умные люди всегда договориться могут.
— Извини, парень, но ты не похож на богача. — Старик развел руки в стороны. — Оружие от хорошего оружейника, да и одежда на тебе приличная, тут я не спорю. Приличная, но уж больно простая. Ни дорогого сукна, ни золотых украшений на тебе не нашли. Два арг-норра, да и те зря сняли — рассыпались они в труху. Парни у меня в магии не сильны, не разглядели сразу, что кольцо и шпоры гномьей работы. Ну да ладно, не обеднели. Кто ты? Наемник или телохранитель у богатого купца?
— А сам-то как думаешь?
— Думаю, что наемник, — неторопливо рассуждал капитан, попыхивая трубкой. — Взгляд у тебя… Волчий. Телохранители, они поспокойнее будут. Если и глянут, то без особой злобы. Плеснут взглядом, да и ладно. А у тебя он злой, кровью напоенный.
— Будем считать, что угадал.
— Я много вашего брата повидал. И на севере, и на юге. Что у тебя за дела с Шарэсом?
— Не знаю, — ответил я и покачал головой. — Никогда не видел этого человека.
— Врешь, конечно, но дело твое. Тебе жить. Скажу честно — я повидал много невольников, и все вы одинаковые: поначалу зубы скалите, а потом сапоги лижете. Разницы нет — товар, он и есть товар. Но понимаешь, северянин, подход разный бывает. Людишек, как известно, возить можно по-всякому. Вот подвешу тебя птичкой на рею, и запоешь, как соловей.
— Прости, капитан, но моих «песен» ты не дождешься.
— Ну гляди… Скучно просто. Вот, думал, позову интересного человека, поговорим, может, чего нового расскажет. Мало ли, вдруг в жизни пригодится?
— Нечего мне рассказывать, — сказал я и пожал плечами. — А цену, которую тебе Шарэс за меня заплатил, перебить могу. Ты уж поверь.
— Даже так? — Он удивленно дернул бровью.
— Да.
— Извини, приятель. — Старик вытащил изо рта трубку и покачал головой. — У нас так дела не делаются. За тебя заплатили, и я обязан выполнить условия фрахта. Так что не получится у нас с тобой разговора. Может, парень ты и неплохой, но условия надо выполнять. Во что бы то ни стало. Так-то…
— И куда ты меня везешь?
— В Вархэс. Там тебя встретят и отправят на юг вместе с другими невольниками.
— Ты хочешь сказать, что меня отправят как раба?
— Ну а как иначе? — удивился капитан. — Правда, не совсем обычного. Дорогого раба. Но ты, парень, особо не радуйся. Я уже двух таких отправлял. Горючими слезами рыдали, когда узнали, куда везу.
— Что так?
— Тебя не просто так в рабство отправляют, а в наказание. Да и продали не куда попало, а в самые южные земли, — подчеркнул он и даже указательный палец поднял. — Плохие там места. Гиблые.
— И что, Шарэс был так глуп, что выбросил кучу денег? Ради того, чтобы меня отправили куда-то на юг? Убить было не проще?
— Ох, не скажи, парень, — улыбнулся капитан и повторил: — Не скажи. Убить, оно, конечно, проще, но, видимо, ты Шарэсу очень много крови подпортил, раз так о тебе позаботился. Юг Вархэса — это особое наказание.
— Там что, у баб сладкие места с зубами?
— Нет, врать не буду, таких щупать не доводилось. Юг Вархэса — это… Это месть, и она дорогого стоит. Видимо, Шарэсу будет приятно знать, что ты гниешь заживо и проклинаешь тот день, когда был зачат.
— А этот Шарэс не боится, что я вернусь и голову ему отрежу? Медленно.
— Ты что, никогда не покидал Асперанорр?
— Не доводилось.
— Заметно, — кивнул старик. — Говор у тебя северный. Он такой грубый, что без ножа и не поймешь, о чем вы там лопочете. Ты откуда родом? Из Брэйонда?
— С берегов залива Зуннагэр.
— Понятно. Так вот, парень, что я скажу о юге Вархэса… Возврата оттуда нет. Разве что боги смилостивятся и отпустят душу на северные просторы. Но тело все равно останется на юге. Уразумел?

3

Разговор продолжался почти час. Я пользовался случаем набить брюхо: жевал мясо, пил вино и чуть не сломал зуб о твердый как камень сухарь. Шкипер в свою очередь хмыкал, пускал клубы дыма и сверлил меня взглядом. Так ничего и не добившись, он завел разговор о торговых делах в Сьерра. Мол, после снятия блокады купцы так и прут в город. Я согласился, что торговля процветает и, судя по всему, торговый бум еще не скоро закончится. Прошлись по ценам. Он высказал свои прогнозы, а я — свои. Судя по его блеснувшим глазам, он уже был убежден, что служу у какого-нибудь купца, поэтому так хорошо разбираюсь в ценах на южном побережье Асперанорра.
Я не стал расстраивать капитана. Зачем? Рассказать ему про орден? Увольте, но не вижу в этом признании смысла. Если он такой щепетильный в деловых вопросах, то хоть орден, хоть сам король Гэральд Третий. Даже не сомневаюсь, что, попадись фрахт на королевскую персону, он и его выполнит со всем усердием и даже некоторым фанатизмом. Такие, как этот пиратский шкипер, просто неоценимые партнеры, но, увы, — очень опасные враги. Они вцепляются в свою жертву намертво, как бульдоги, и загрызают до смерти.
В общем, поговорили, прошлись по новостям южного побережья и раскланялись. Не будь на мне кандалов, то не допрос это, раздери меня дьявол, а дружеские посиделки в кают-компании. Меня вернули в камеру, приковали к стене и дверь закрыли. Навалилась темнота, бешеным хороводом закружились мысли. Шарэс, значит, постарался? Нет, ребята, он здесь не при делах. Точнее, при делах, но он не самый главный. Один из длинной череды исполнителей, но не более. Кто-то покрупнее за всем этим стоит. Знать бы, кто именно?
Я наводил справки о работорговцах Асперанорра. Говорили о них нехотя, с оглядкой. Что сказать — паскудные людишки. Паскудные, но в смелости им не откажешь. Они под такой казнью ходят, что от одной мысли передергивает. Коли бывали в Сьерра, то наверняка слышали, что такое реске-хэнт. Если дословно перевести, то отложенная или растянутая во времени казнь. Работорговцев приговаривают к ней чаще других преступников. Эта казнь растягивается на два-три месяца, и приговоренный, как бы ни старался, раньше положенного срока не сдохнет.
В чем она заключается? Преступника рубят на части, но планомерно и неторопливо. Отрубили кисть руки, и полежи в камере, отдохни пару дней. Потом руку рубят по локоть. Потом другую. Стопу, ногу частями. И лечат, маги жизнь поддерживают, чтобы злодей не сдох раньше положенного. Высшее искусство палача — когда от человека только туловище остается. С головой, которую рубят в последнюю очередь. Вот так-то…

Итак, Сергей Вьюжин… Что делать будем?
Перекупить капитана не получится. Он пират, а эти мальчики в некоторых вопросах очень щепетильны. Выполнение договора — один из таких. Если хотите — дело чести. Этот флибустьер кровавым поносом изойдет, но доставит меня в Баргэс. В целости и сохранности. Да и заплатили ему, надо понимать, немало. Бежать? Да, смешно. Вы пошутили, я тоже посмеялся. Бежать с корабля в открытом море? С цепями на руках, которые весят под десять килограмм. Не самая хорошая идея. В порт они заходить не будут, да и там особо не побегаешь. Тем более что на южных островах спокойно относятся к этому бизнесу. Работорговля считается прибыльным и уважаемым занятием. Но все же в порт они не сунутся. Мне так кажется. Выгрузят на пустынном берегу, и все — топай, «негр», звени цепями. Солнышко еще высоко.
Про южную часть Вархэса я почти не слышал. Капитан Стиг Наэрр не рассказывал, а на карте она не была отмечена. Кто-то говорил, что на юг ходят караваны под охраной мужчин-эльфов, и все. Ни про города, ни про климат — ничего не известно.
Ах ты дьявол! Как все это не вовремя! Мои парни не пропадут, но все равно муторно. Мэриан? О ней старался не думать, но все равно она приходила ко мне в снах. Грустная. Мое кольцо — арг-норр — пираты уничтожили, и значит, она меня не почувствует. Будто сквозь землю провалился. Магистр, раздери меня дрэнор! Нет, ребята, я все-таки вырвусь отсюда. Еще не знаю как, но обязательно вырвусь и вернусь. И вот тогда магистр превратится в пса из легенд — баргеста, безжалостного к этим тварям. Поверьте — живые позавидуют мертвым.
Мы уже двадцать дней в море. Судя по тому, что мне рассказывали мореходы, мы сейчас находимся к юго-востоку от порта Крэйо. Примерно в половине пути до Баргэса или как его называют южане — Вархэс или Вархэссья.
Еще дней пятнадцать, и мы достигнем берега… А пока что ничего другого не остается, как спать. Я попытался устроиться поудобнее на проклятой доске и заснуть. Чтобы не свалиться, подсунул руку под лавку. Неожиданно у самого изголовья нащупал странные царапины. Будто кто-то пытался написать, а точнее — нацарапать какой-то знак. Света здесь не было, так что рассмотреть не пытался. Темно хоть глаз выколи. Вспомнил матросские байки и ухмыльнулся — жаль, что я не могу видеть во тьме.
Вот это да! Нет, невозможно! Хотя… Почему бы и нет?
Раз за разом ощупывал эти глубокие царапины, представляя себе линии, и убеждался, что не ошибаюсь. Сел на койке и весело оскалился. Здесь был этот паренек, которого продали в рабство! Да, тот самый, вещи которого обнаружили у повешенного кабатчика. Тот самый паренек, который рисовал в блокноте изображения волков и собак. Почему? Потому что только наш человек, угодив в камеру, первым делом напишет на стене слово из трех букв. Со всем усердием. Почему под койкой? Кто знает? Может, он валялся на полу, и ему так было удобнее. По крайней мере, во время качки не упадешь с койки.
Значит, парень был здесь, на этом корабле? И куда его отправили? Сомневаюсь, что за него заплатили большие деньги. Как работник, судя по размерам найденных вещей, он не самый лучший. Доходяга, в общем. Дай бог, если еще жив.
Потянулись однообразные и до ужаса скучные дни. Спать круглые сутки — извините, но это не самый лучший способ убить время. Разминался, чтобы мышцы не затекли, и стихи вспоминал. Странно, но ни одного воспоминания из прошлого мира так и не пришло в голову. Видимо, я так сроднился с этим миром, что прошлое превратилось в какой-то глупый сон. Ловил себя на мысли, что даже думаю не на русском, а на местном языке. Разве что матерился на богатом и могучем. Да, есть все-таки вечные ценности, и русский мат — одна из них. Как бы смешно это ни прозвучало.

Через пятнадцать дней погода перестала радовать наших бравых мореходов. Ветер выл в снастях, а качка усиливалась с каждым днем. Меня несколько раз так швырнуло в стену, что я чуть сознание не потерял. Разыгралась погода не на шутку. Страшно? Да, признаюсь, было страшно. До этого мне не доводилось попадать в такие переделки, и этот шторм останется в памяти надолго.
Было бы легче, не будь я заперт в этом гробу. Зримая опасность не так страшна. Когда ты ничего не видишь, а из-за грохота и не слышишь, то поверьте мне на слово — приятного мало. Страшно. Каждая волна, которая ударяла в борт, отзывалась во всем теле. Мало того что швыряло, как котенка, так еще и дрожь била. Поверьте, это очень страшно! Сначала слышишь завывание ветра и жалобный скрип мачты. Потом, словно бог моря Хаббе вдыхает полной грудью, и через мгновение на судно обрушивается очередная волна. Она заливает палубу, врывается в каюты и трюм. Через два часа после начала шторма у меня в каморке было воды по щиколотку.
Удар!
Меня швырнуло к двери, и если бы не кандалы, то вышиб бы ее к черту. Браслеты врезались в запястья, разодрали кожу, но, слава богам, удержали меня и спасли от удара. В темноте сложно уберечься и не приложиться о какой-нибудь острый угол. Послышался крик, потом завывание ветра и треск.
Еще волна…
Я ее чувствовал… Кожей, сердцем, всем ливером. Она рождалась где-то там, далеко, но дрожь стихии обгоняла этот поток. Корабль взлетал вверх и замирал на гребне волны. Словно от ужаса перед бездной. И начиналось падение. Господи! Шелест. Страшный шелест, который проносится вдоль бортов за несколько мгновений до удара.
Удар!
Ох дьявол!
По невидимым в темноте ступеням хлестала вода. Кто-то выл, как голодный оборотень. Нет, это ветер. Еще один удар, и я почти увидел и почувствовал, с какой яростью волна била в шпигаты и заливала палубу бурлящим потоком.
Удар!
Если на нас навалится двойная волна — ужас здешних мореходов, то мы погибли. Нет, я не знаю, как это переводится! Видать, мало хорошего в этой волне, если ее боятся все здешние моряки.
Удар!
Меня швырнуло обратно, и я приложился спиной о борт. О боги! Из меня чуть весь дух не вышибло! Всем телом чувствовал, как там, по ту сторону борта, ревет обезумевшая стихия. Корабль уже не скрипел, а стонал, как раненый зверь.
Удар!
Бесконечный кошмар. Видимо, не все вечно под небом этого мира, и моя бесконечная удача тоже не вечна. Почувствовал, как корабль взлетел и время остановилось. Как тогда, в бою с вампиром. Началось медленное падение вниз. Медленное и бесконечно долгое. Как в бездну.
Удар!
Меня швырнуло к переборке, я услышал громкий треск, и сознание померкло. Будто свечу погасили. Наступила темнота…
…Сознание возвращалось медленно. Услышал шум волн и сразу почувствовал страшный холод. Дернулся и понял — почти вишу на цепях. По грудь в воде. Стоп, это невозможно! Это же как надо корабль положить на борт, чтобы половину трюма водой залило?
Я трепыхнулся, но ничего не получилось. Кошмар, который поначалу принял за бред, никуда не исчез. Да, треть моей каморки была залита водой. Дверь скрылась под водой. Видимо, корабль лежал на боку, но где мы потерпели кораблекрушение и каким образом это произошло — не выяснить.
Есть два варианта: первый — лежим где-нибудь на побережье, на некотором расстоянии от берега, а корабль просто бросило на мель. Нет, не похоже. Его накренило под углом в сорок пять, а то и шестьдесят градусов. Значит, остается второй вариант — более трагичный. Какой? Плотно сидим на рифах. Поэтому и угол такой, и часть корабля залита водой. Мало того — большая часть. То есть… То есть из воды выступает меньше половины. Шторма не было слышно, но волны в борт били. Пусть и не так сильно, как во время бури, но корабль изрядно потряхивало, и он дрожал как лихорадочный.
Людских голосов не слышал. Или пираты все утонули, или покинули судно. Надеяться на их помощь не приходилось. Что-то мне подсказывало, что они о своей шкуре будут больше думать, чем о пленнике. Хотя… Зная характер пиратского шкипера, не удивлюсь, если он и вернется. Надо же ему перед Шарэсом оправдаться. Тьфу, я нахлебался воды, и в глотке саднило от соли. Пошарил, но баклажки не нашлось. Темно хоть глаз выколи. Получалось, что сижу на потерпевшем крушение корабле, в полузатопленном трюме. Выход где-то под водой, а на руках кандалы, которые прикреплены к толстому брусу. Прекрасное положение. Просто живи и радуйся.

4

Если поначалу я жалел о маленьких размерах каморки, то сейчас благодарил богов за этот подарок. По крайней мере, смог встать на дверь, находящуюся под ногами. Ощупал крепление цепи. В вертикальный брус вделано кованое кольцо, которое соединено замком с моей цепью. Нет, у меня при себе не было шпильки. Нет, я не умел открывать замки взглядом. Эх, дьявол меня раздери… Знал бы, что понадобится, — научился.
Я потоптался по двери, которая превратилась в пол, и задумался. Дверь вышибить можно, но это сложно. Попробуйте бить в доски, которые находятся под водой. Там даже зацепиться не за что. В голове мелькнула старая фраза про «дело спасения утопающих», но сомневаюсь, что она пришлась к месту. Тем более к такому мрачному, как это.
Так, что у нас здесь? Переборка. За ней находится кубрик. В голове мелькнула очередная дикая мысль, но другого выхода все равно не было. И я начал бить в стену. Ногами. Уцепился за кольцо и размеренно, удар за ударом, бил. Пока не выдохся. Переборка здесь хлипкая, так что имелись некоторые шансы на успех. Зачем мне в кубрик? Не знаю. Пробью стену, а потом подумаю. Это лучше, чем просто сидеть в камере и ждать смерти. Через два часа выбил первую доску. В моей камере стало немного светлее. В соседнем помещении имелось два узких иллюминатора, из которых сочился слабый свет.
Не знаю, сколько провалялся без сознания, но судя по тому, что становилось все светлее и светлее, — наступило утро. Это радовало. Проводить еще одну ночь в темноте вонючего трюма не хотелось. А свет — это прекрасно! Свет — это жизнь, это энергия, это солнце, это воздух, это свобода, наконец. И так под каждый удар находил какое-нибудь определение. Все веселее, чем молчать, стиснув зубы.
Еще один час — выбита вторая доска. Ну как выбита… Выломана с мясом. Спустя полтора часа проделал приличную дыру. Достаточную, чтобы выбраться наружу. Мешала цепь, которой был прикован. Заглянул в кубрик и обнаружил, что я здесь не один. Обнаружил еще две персоны. Правда, персоны дохлые. Пираты. У одного вместо черепа какие-то кровавые ошметки. Второй — без видимых повреждений, но плавал лицом вниз. Ихтиандров в этом мире не встречал, значит, захлебнулся. Тот, который без головы, лежал примерно в полутора метрах от меня. Зрелище не самое приятное, но выбирать не приходилось. Мне повезло — зацепил тело обломком доски. Помучился еще немного и сумел подтянуть поближе.
Увы, но оружия на поясе не оказалось. Нет, быть этого не может, чтобы у моряка не нашлось острого предмета за поясом или в сапоге! Обыскал еще раз. Слава богам, но ножом разжился. Даже двумя сразу. Один нашел за голенищем, а второй — в кармане, который был приделан к широкому поясу. К моему большому удивлению, один из ножей оказался складным. Хм… Вот уж правда — южане! На севере я таких ножей не встречал. Ну просто вылитая испанская наваха, только фиксатор другой конструкции. Маленький нож был похож на классический пуукко.
— Прости, приятель, но больше ты мне не понадобишься! Рад был познакомиться и все такое. В общем, ты меня понял и, надеюсь, не обидишься. — С этими словами я закончил обыскивать труп и толкнул его обратно. Безголовое тело медленно отплыло от стенки, зацепилось за обломок лестницы и закачалось на поверхности воды. Словно мертвец лежал и раздумывал — куда плыть дальше. Чем думал? Не знаю. Видимо, задницей.

Теперь у меня было два ножа и немного света, чтобы рассмотреть кольцо, закрепленное в брусе. Его просто прибили скобой. Я прикинул толщину бруса, вздохнул и принялся резать. Другого выхода все равно не имелось. Прошло еще два часа. Может, и больше, не знаю.
Наконец я закончил пилить-долбить-щепить и расшатал скобу. Расшатал и выдернул! Устало привалился к стене и перевел дух. Наконец-то! Уф… Думал, что здесь и сдохну.
Теперь можно перебираться в кубрик. Дел вроде не осталось. Нет, погодите! Имелось одно дело. Отломал доску от койки и выставил ее верхний конец в кубрик. Да, мои пальцы меня не обманули, знаменитое слово красовалось на внутренней стороне доски. Этот русский парень все-таки был здесь.
— Вот обормот! — Я покачал головой и устало усмехнулся.
Наконец протиснулся в дыру и очутился на свободе. Относительной свободе — так будет точнее. Кандалы по-прежнему висели на моих руках, и радоваться было рано. Но свобода передвижения — это уже половина дела. Большая половина. Перебираясь по обломкам, я оттолкнул два трупа и понял, что рано радовался. Выход из кубрика был где-то под водой, а иллюминаторы слишком маленькие. В них даже выглянуть не удалось. Увидел лишь кусок чистого неба, вдохнул свежий морской воздух, и то хорошо. Резать борт? Вы толщину досок, из которых строят корабли, представляете? Вот и я представляю. Резать перочинным ножиком — это все равно что черпать озеро столовой ложкой.
Корабль лежал на боку, и выход находился по правому борту. Вообще-то их должно было быть два. Видимо, во имя двух лишних коек для команды здесь принесли в жертву безопасность. Да, так и оказалось. Я, как обезьяна, пробрался по обломкам. Вода в каюте была мутной, подумалось, что мне очень повезет, если сразу найду выход. Учитывая, что на руках кандалы, — не самая легкая задача.
— Да помогут мне боги, — вздохнул я и спустился в воду. Несколько раз глубоко вздохнул, провентилировал легкие, потом набрал побольше воздуха и нырнул.
Вода хоть и мутная, но что-то просматривается. Видимость? Полметра, не больше. Обломки, еще обломки. Вот остатки лестницы и какие-то окровавленные тряпки. Вот и кружка плавает. Кожаная, потому и плавает. Вот выход на палубу. На переломанных ступеньках чей-то труп, придавленный двумя тяжелыми досками. Я попытался убрать, но они за что-то зацепились, и с первого раза не получилось. Вышло с третьего. Освобожденное от груза тело начало медленно всплывать. Хрен с тобой — плыви, золотая рыбка! Я оттолкнул труп в сторону и всплыл, цепляясь за стены и остатки мебели.
— Уфф…

Вынырнул на поверхность, отплевался, отдышался. Ширина кубрика в этом месте около пяти метров. Глубина, на которую приходилось нырять, около трех — трех с половиной. Вроде и немного, но утомительно. Надо быть осторожным, чтобы не обрушить на себя какие-нибудь обломки.
В голове билась одна нехорошая мысль, но я старался гнать ее прочь. Какая? Доберусь до выхода — а вдруг он будет завален чем-то очень тяжелым? Даже не знаю, что придется делать.
Провел рукой по мокрому лицу и начал дышать. Медленно, но глубоко. Надышался и нырнул в надежде, что больше сюда не вернусь. Вот проход, лестница, дверь. Дверь, почти выбитая, и висела на одной петле. За ней — слава богам — был солнечный свет! Он пробивался сквозь толщу зеленоватой воды. Протиснулся в щель и начал всплывать. Да, в кандалах тяжеловато, но если жить хочешь, то нет ничего невозможного! Давай, Серега, еще немного!
— Есть…
Уцепился дрожащей рукой за какую-то веревку, вытер лицо, проморгался и огляделся. Погодите, а где земля? Передо мной расстилалось открытое море. Земля где?!
Земля нашлась. Корабль лег килем к береговой линии и закрыл обзор. Когда я добрался до фальшборта, увидел скалы, стаи чаек и долго, минуты три, не меньше, стоял и улыбался, как идиот при виде обнаженной женщины. Только вот руки дрожали. Противной мелкой дрожью.
Между разбитым кораблем и берегом около трехсот метров. Начался вечерний отлив, и рядом с кораблем обнажились рифы. Да, неплохо влетели. Со всей дури. С гарантией. Я сел на краю борта и осмотрелся. Ну что я могу сказать… Классический корабль южан. Как и говорил, очень похож на средневековое датское судно. Корпус — нечто среднее между драккаром и ганзейским коггом. Резко скошенный форштевень, а на корме — обломки навесного руля. Одну мачту, сломанную и плавающую у борта, опутала паутина канатов. Среди этих веревок я увидел еще три тела. Значит, шестерых из команды уже можно было списать в безвозвратные потери. Поделом вам, бродяги! По делам вашим…
Радость? Нет, не было. Возникло некое возбуждение, которое и так чувствуется по моему рассказу. Пусть он немного сумбурный, но меня сильно измотали приключения, и в голове было совершенно пусто. Ни грусти, ни радости — ничего. Сидел и ухмылялся, как дурак. Смотрел на берег и прикидывал, как до него добираться буду.
Берег — это хорошо. Это твердая земля под ногами, и вообще — не морское я существо, а сугубо сухопутное. В море выхожу только по служебной необходимости, и то если кому-нибудь голову оторвать требуется, а берегом туда идти скучно и долго.
Извините, разговорился. Надо добраться до кормовой надстройки и осмотреться. Одежду какую-нибудь раздобыть, да и оружие не помешает. С кандалами надо проблему решать. Эти южные берега неприветливые. Человек, который бродит по Вархэсу в кандалах, рискует не только свободой, но и жизнью. Убьют как беглого раба, и все — поминай как звали.
Цепляясь за обрывки такелажа, фальшборт и прочую корабельную «бижутерию», как обезьяна, добрался до каюты. Двери были на месте и, что удивительно, открывались. Открыл, прислушался, заглянул, влез. Кормовая надстройка оказалась разделена на две части. Разделена вдоль оси судна, поэтому каюта капитана почти не пострадала, и воды в ней было немного. Можно спокойно ходить — вода не выше чем… В общем — вам по пояс будет.

Ну что я могу сказать? Не повезло шкиперу. Очень не повезло. Даже немного жаль стало. Конечно, он был сволочью и паскудой, но моряк бравый. Его убили. Если быть точным — рубанули по голове тяжелым и острым предметом. После таких травм люди, как правило, не живут, а мирно лежат на земле и ждут погребения. Будь он в шлеме, еще куда ни шло, но капитан шлемов не признавал. Платок, повязанный на голову, не самая лучшая защита. Вы уж поверьте мне, как старому байкеру.
Не представляю, кто и за что его убил. Видимо, кто-то из команды. Каюту обокрали. Вот это совсем интересно! Сундук вскрыт, и, судя по блестящим царапинам, совсем недавно. Надо понимать, выжившие пираты переждали шторм на судне и на рассвете, пока я валялся в беспамятстве, перебрались на сушу. Как? Черт знает. Может, у них шлюпка была или ялик.
Покопался по ящикам, нашел одежду. Капитанские тряпки пиратов не интересовали, так что гардероб остался почти нетронутым. Несколько камзолов, кольчуга-безрукавка, кожаный колет и две пары сапог. Штаны, две пары белья. Прикинул — размер вроде мой. Ладно, потом примерим. Мне инструменты нужны. Был же у них на корабле мастеровой? Должен был быть. Знаю, что на судне капитана Наэрра имелся парусных дел мастер. И корабельный плотник тоже. Значит, и здесь такой присутствовал.
Пока я обыскивал каюту, живот забурчал. По воде плавало несколько сухарей, так что… сами понимаете. Жрать захочешь — и не такое сожрешь. Нашлась бутылка вина. Целая. Тоже неплохо. Главное, что меня очень обрадовало, под одеждой нашлась кожаная папка. Там лежали небольшая карта южного побережья, какие-то письма, расписки и даже бухгалтерская книга. Ну просто не гардероб, а сундук Билли Бонса! Жаль, но денег и оружия не нашел.
Обнаружил небольшой мешочек с сухарями. Он висел на стене и от воды не пострадал. Даже удивительно, что пираты не забрали. Еда все-таки. Пусть и твердая. Вещи я вытащил наружу и сложил в сухом месте.
Понемногу начало вечереть, и надо было подумать о ночлеге. На берег еще рано — не все дела на судне закончил. А если учесть, что корабль лежит на боку, одна из стен прекрасно подойдет для лежака.
Присел, и вдруг накатило. Нет, не страх. Усталость. Сил не было даже пошевелиться. Лениво грыз сухарь, подставив ладонь лодочкой, чтобы крошки даром не сыпались, и смотрел на звездное небо. Все-таки боги милостиво обошлись со мной. Уже засыпая, увидел Мэриан. Она плакала. Хотел подойти, обнять, но она вдруг исчезла. Увидел старого дракона, который смотрел на меня и качал своей большой головой, словно осуждал мою беспечность, из-за которой я очутился на краю света. Я уже спал. Это был очень длинный день.

5

На берег я перебрался только через два дня. Ранним утром. Весь вчерашний день ползал по кораблю и собирал разные мелочи, которые могут пригодиться в дороге. Кандалы удалось снять. С трудом, но получилось. Правда, на руках остались глубокие ссадины, и любой, даже самый неискушенный в этом деле человек сразу смекнул бы, откуда они взялись. После того как избавился от браслетов, рискнул наведаться в кубрик. Как же мне не хотелось забираться в эту черную дыру! Вы себе представить не можете! Увы, но делать нечего. Нырнул, забрался внутрь и хорошенько обыскал. Обнаружил один матросский сундучок. Больших сокровищ не нашел, но пять даллиноров и одну орочью монету весом в сто грамм серебра с удовольствием отправил в карман.
На сушу я перебрался на плоту, связанном из корабельных обломков. Вымотался, да так, что, ступив на твердую землю, разве что камни не целовал. Нет, я все-таки не моряк и очень сомневаюсь, что когда-нибудь им стану. Не мое это. Следующую ночь провел на берегу. Нашел небольшое укрытие среди прибрежных камней, натянул навес из найденного плаща, развел костер. На берегу нашлось немало сухого дерева, выброшенного на берег волнами. Побелевшего от солнца и звонкого, как металл. Еще раз при свете костра изучил найденную карту. От корки до корки. Она была испещрена какими-то пометками, но они мало меня интересовали. Имелись и другие, более важные вопросы.
Первый — где я нахожусь?
Второй — как добраться до какого-нибудь портового города и вернуться в Асперанорр?
Там мой дом, там орден, там Мэриан, там должники, которым надо выставить большой счет. Кусок грубой бумаги, попавший ко мне в руки, крутил и так и эдак, но увы — это мало помогло. Большую карту, которую видел во время разговора со стариком, пираты, по всей видимости, забрали с собой. Жалко. Мне бы хоть одним глазком взглянуть. Все-таки курс корабля должны были прокладывать? Хотя бы примерно понять, куда именно угодил и в какую сторону двигаться. Да, карта мне досталась не самого лучшего качества. Это скорее план южного побережья, на котором обозначено несколько портовых городов.
Эсхарт — расположенный в восточной части побережья. Варрагьюр — на острове в центральной части и Рохстьер — на западном берегу. Был и четвертый, но прочитать его название не удалось — чернила размыло водой.

Южные берега оказались довольно неприветливыми. Несмотря на мягкий климат и очень теплую погоду. Чтобы вы представили разницу — от Сьерра до Вархэса чуть больше трех тысяч лейнов. Это все равно что из Норвегии попасть в Италию. Середина весны, а здесь уже жарко, как в бане. Да и вода теплее, чем у нас. Даже цвет другой. Изумрудный. Несмотря на теплый климат, растительность на берегах скудная. Чахлый кустарник, цепляющийся узловатыми корнями за любую расщелину, да низкорослые сосны. Ну и какие-то ползучие растения, напоминающие плющ. В некоторых местах они покрывали склоны большим зеленым ковром. Из зарослей вылетали маленькие птицы светло-зеленого цвета. Попугаи? Да нет, не похоже. Клювы у них узкие и длинные, да еще и желтые, как лимон.
Хлипкие здесь деревья — не чета нашим. И горы, горы, горы… До самого горизонта. Разве что цвет камней менялся. От желтоватого песчаника до «седого» гранита. Узкий пляж. Метров десять шириной, не больше. И песок такой белый, что глаза резало.
Когда я проснулся, то увидел перед собой небольшого краба, который неторопливо полз мимо меня. Он деловито добрался до прибрежных камней, покопался в сухих водорослях и уполз к воде.
Скудный завтрак, глоток вина, и я распрощался с этим местом. Подобрал небольшой камушек и забросил в рот вместо леденца. Пресной воды на корабле не нашел, а пить скоро захочется. Вот камушек и пригодится — слюна будет вырабатываться и жажда не так измучит. Вина осталось мало — чуть больше половины бутылки. Забросил мешок на плечо, бросил прощальный взгляд на мою плавучую «тюрьму» и отправился в путь. Как мужику и положено — налево. Там, метрах в трехстах, склон оказался более пологим, и можно было подняться наверх, не рискуя свернуть себе шею.
Увы, но забраться по этим кручам не удалось — только зря руки ободрал да штаны испортил. Разорвал на бедре, да еще на том же месте, где была рана. Она только заживать начала! Так приложился, что чуть не завыл от боли. Хватит! Два раза сорвался и решил больше не рисковать. Склон хоть и пологий, но кости переломать можно. Перелом в моем «губернаторском» положении — просто непозволительная роскошь. Проще сразу повеситься, чтобы не мучиться.
Через два километра пляж сузился до метровой полосы, и я шлепал чуть не по воде. Обогнул высокую скалу и увидел заливчик. Так — не залив, а одно название. Заводь. Метров пятьдесят шириной и сто метров длиной. Из воды торчали камни, а вода была такой прозрачной, что все ракушки пересчитать можно. Белый песчаный пляж и небольшая роща на берегу. Деревья? Откуда мне знать? Нет, не пальмы. Что-то высокое и лиственное. Просто мечта туриста, а не берег. Я прошел несколько метров, но вдруг остановился и замер. Несколько секунд стоял как пришибленный, а потом очнулся и спрятался за ближайшим камнем.

Дракон…
Он сидел на берегу и совершенно спокойно пожирал какое-то рогатое животное, похожее на буйвола. Даже не жрал, а доедал — от трофея осталась лишь голова, украшенная длинными изогнутыми рогами. За спиной этого крылатого «гурмана» виднелся водопад.
Пока я разглядывал окрестности, дракон лениво покопался мордой в остатках своего завтрака, повернулся и побрел к водопаду. Вот уж никогда бы не подумал, что увижу такую картину. Привык к ним, как к «надзирающему органу», который появляется неожиданно и дает мудрые советы. А тут без всякой помпы, обычный живой дракон, который занимается совершенно обыденным делом — жрет буйвола.
Наконец, дракон утолил жажду и вернулся на берег. Забрался в воду и несколько минут плескался, поднимая тучу брызг. У меня глаза на лоб полезли! Не поверите, но уж слишком смешно это выглядело. Дракон — купается! Он вытягивал шею и внимательно наблюдал, как поверхность воды закипает от мелких испуганных рыбешек. Они серебряными брызгами разлетались от этого зверя, а дракон даже крыльями взмахивал от наслаждения. Вот уж… Даже не знал, что тут и сказать. Вроде серьезное животное, голова размером с письменный стол, а дурью мается, как ребенок.
Выходить к нему не рискнул. Мало ли… Кто его знает, тварь южную. Может, он «молод и горяч», как один телевизионный персонаж? Шарахнет в ответ на мое приветствие, да так, что меня с камней будут отскребать. Дождался, пока он наиграется и улетит. Вышел на берег, посмотрел на останки буйвола и вздохнул. Даже бульона не сваришь, да и не в чем. Одно хорошо — вода нашлась. Пресная и очень вкусная. Я с большим удовольствием напился и долго отмывался, отскабливая с себя грязь. Допил вино, налил в бутылку воды и отправился осматривать рощу. Зверья не нашлось, но попалось несколько птичьих гнезд с яйцами. В общем — ужин себе обеспечил.
Люди? Нет, людей видно не было и, честно говоря — слава богам. Почему-то не хотелось общаться с местным населением. По крайней мере до тех пор, пока я безоружен. Найденные на корабле молоток и пилу можно было в расчет не брать. Один раз видел парус на горизонте. Парусник шел на восток. Я даже ухмыльнулся, вспомнив полузабытые строчки.

Корабль испанский трехмачтовый,
Пристать в Голландию готовый:
На нем мерзавцев сотни три…

Тьфу, ну и жара! Остановился, вытер мокрое от пота лицо. Поправил мешок, откупорил бутылку с водой. Отхлебнул немного и побрел дальше, бормоча про себя, как молитву:

Две обезьяны, бочки злата,
Да груз богатый шоколата…

Над головой пролетали птицы, похожие на чаек. Они оглушительно орали, ругаясь на двуногое существо, которое идет по берегу, хрипит нечто непонятное и нарушает девственный покой этих мест.

Да модная болезнь: она
Недавно вам подарена.

Кстати о болезнях. Идти было тяжеловато. Видимо, я разбередил рану на бедре — хромать начал сильнее обычного. Даже пришлось палку выломать и приспособить вместо костыля. Спустя шесть дней, изрядно оголодав на подножном корме из ракушек, мелкой рыбы и сухарей, вышел к реке. Вечерело. Перебраться на другой берег не получилось — это была не речка, а целый каскад из водопадов. Решил заночевать здесь, а утром отправиться в глубь материка.

Место для ночевки выбрал почти на самом берегу, среди прибрежных валунов. Набрал дров, разжег костер и, подстелив плащ, улегся на песок. Над головой уже зажигались звезды. Один гном из команды Альвэра рассказывал мне про созвездия. Вот эти четыре звезды, похожие на наконечник стрелы, называют «даггри-свейн». Если перевести дословно — «копье богини воздуха Даггри». По древним преданиям, которые так обожают гномы, она вооружена острым копьем, которым может наказать провинившегося. В общем, нечто похожее на нашего Зевса, только женского рода.
Вершина этого созвездия указывает на север. Звездный компас для путешественников. Маг Азур, с которым я встречался в Сьерра, упоминал и другие названия. Увы, но они выветрились из моей головы. Оно и понятно — я тогда думал про высшего вампира, а не про звезды. Если не ошибаюсь, маг даже про созвездие Черных Псов упоминал. Мол, есть и такое на небосводе. Жаль, что не знаю, где искать это созвездие. Интересно было бы взглянуть на моих «небесных собратьев». Так, закинув руки за голову, я и заснул. В надежде, что увижу во сне замок Альдкамм, Мэриан и моих парней.
Даже сквозь крепкий утренний сон и шум прибоя услышал смех. Переливчатый, будто серебряный колокольчик зазвенел. Я открыл глаза и насторожился. Заметить с берега меня трудно, а со стороны моря и вовсе не возможно. Костер догорел и погас — дым не выдаст. Я осторожно поднялся, прокрался, как вор, выглянул из-за камней.
И замер…
Нет, это невозможно. Так не бывает. Даже если я сплю, то… Нет же… Нет и еще раз нет. Не может такого быть! Даже головой потряс. Они не исчезли. Русалки?!
Я мог сколько угодно щипать себя за руки, но наваждение не исчезало. Мало того — оно оказалось реальностью. Какими бы фантастическими ни выглядели эти создания, но они были. Вот — совсем рядом.
Здоровенный, плоский, как стол, валун оброс зелеными водорослями. Из воды выступал на полметра, не больше. Он лежал у самого берега, в небольшой заводи. И эти три существа, лежащих на валуне, оказались самыми настоящими русалками. Рядом с камнем что-то плеснуло, и вот — на камне появилась еще одна. Она забралась наверх и лениво разлеглась рядом со своими подружками. Будто обычная девушка, которая решила позагорать на пляже. Мне оставалось лишь два варианта — или поверить своим глазам, или привыкать к мысли, что я сошел с ума. Третьего не дано. Русалки лежали метрах в двадцати, и я мог рассмотреть их во всех подробностях.

6

Минут десять рассматривал этих девушек. Даже дышал через раз, чтобы ненароком не услышали. Ну что я могу сказать? Русалки как русалки. На диснеевских героинь ни разу не похожи. Верхняя часть — абсолютно человеческая, а вот ниже — даже не знаю, как описать. У них не было прозрачных плавников и пушистых хвостов, как у аквариумных рыбок. Нечто похожее на… Хм… На дельфиний хвост. Кожа светлая, с золотистым отливом. Даже немного загорелая. Вдоль линии бедер — темная полоса. И не просто полоса — на ней видны острые зубчики. Нет, никакой чешуи нет. Обычная кожа, как у дельфина или касатки. На спине — в районе лопаток — две жаберные щели. Довольно симпатичные лица. Не скажу, что очень красивые, но и уродинами не назовешь. Густые длинные волосы. Светлые, цвета латуни.
Они нежились на солнце, и было видно, что это им нравится. Время от времени русалки спускались в воду и дурачились среди волн. Игривые создания… Гонялись друг за дружкой и даже что-то весело щебетали. Нет, слов не разобрал и сомневаюсь, что это понятный людям язык. Мне показалось, что очень выразительный. Как у дельфинов. То звонко щелкающий, как перестук кастаньет, то мелодичный, как птичьи трели в весеннем лесу.
Пора отсюда уходить. Осторожно сделал несколько шагов назад и… Дьявол! Наступил на высохшую палку. Она громко хрустнула, русалки мигом прыгнули в воду и исчезли. Какого черта! Так глупо себя выдать! Как в дешевом кино.
— Тьфу, лопух! — вслух выругался я.
Вышел из укрытия, посмотрел на воду. Нет, ничего видно не было. Только волны лениво накатывали на опустевший берег. Если честно, то я мало слышал о русалках. Матросские байки, которые подслушал на корабле, казались слишком неправдоподобными. Чего только пираты не рассказывали…
Одни с пеной у рта утверждали, что русалки завлекают моряков пением, потом топят и съедают. Насчет утопить — еще куда ни шло, но насчет съесть… Очень я в этом сомневаюсь. Под водой что, жрать больше нечего? Другие говорили, что если поймать русалку, то можно заставить ее себе прислуживать. Мол, рыбаки на севере так и делают. Ну да, конечно. Хотел бы я посмотреть на русалок, живущих в наших холодных северных водах. Прямо так и вижу, как рыбаки где-нибудь на западном берегу открывают бочку и отправляют русалок на промысел. Зимой.
Последнюю байку, рассказанную корабельным дурачком — Рохьезом, пересказывать не буду. Даже пираты, которые не очень-то разборчивы в связях, и то, выслушав его рассказ, ругались долго и матерно. Если не ошибаюсь, даже по ушам дурачку настучали, чтобы не гневил Хаббе — бога моря. По крайней мере хлесткие и сочные удары вперемешку со стонами были слышны очень неплохо.
Я покачал головой, а потом вернулся в свой лагерь. Разжег костер, закусил остатками вчерашней добычи и сгрыз сухарик. Убедившись, что русалки возвращаться не собираются, решил промыть рану. Морская вода хорошо очищает, а мне с открывшейся на бедре раной это и нужно. Мало ли… Кто знает, какую заразу мог занести, пока лежал в трюме.
Взял чистую тряпицу и забрался на камень. Да, рана выглядела не лучшим образом. Края немного припухли и покраснели. Сегодня опять кровоточить начала. Выругался, прочистил и как умел перевязал. Еще раз выругался. Немного полегчало. Повернулся к воде, чтобы прополоскать тряпку…

Из-под воды смотрело женское лицо. Оно было так близко, что казалось — протяни руку и достанешь. У меня даже в глотке пересохло. Сидел на камне, хлопал глазами и лихорадочно соображал: что делать? С раненой ногой много не побегаешь и даже с места не рванешь. Чай, не спринтер какой. Лучше не дергаться. Мне так кажется…
Она беззвучно вынырнула и уставилась на меня. Несколько секунд изучала, скользя взглядом по телу. Задержалась на ране, немного поморщилась, потом, подняв голову, пристально посмотрела мне в глаза. И я услышал голос. Нет, ее губы не шевелились. Возникло чувство, что со мной говорит ее взгляд. Звук голоса, который я «слышал», был ровным и довольно приятным. Скажем так — не лишенным мелодичности. Будто волны накатывали на берег и шуршали по гальке.
— Ты кто?
— Человек, — вслух ответил я.
— Ты не из этих мест.
— Я пришел из северных земель…
— Это далеко отсюда. — Она говорила без каких-либо эмоций. Мало того — интонацию и ту не разобрать! То ли это вопрос, то ли утверждение — понять невозможно.
— Да, очень далеко, — кивнул я.
— Там плохая вода.
— Плохая?
— Холодная, — пояснила она и наклонила голову. — И ты меня не боишься.
— Почему я должен тебя бояться?
— Ты смешной. Все люди нас боятся.
— Видимо, — я осторожно пожал плечами, — не все.
— И чего ты хочешь?
— Я?
— Да, ты, — кивнула она, не отрывая от меня глаз.
— Мне ничего не нужно.
— Вот там, — она взмахнула рукой и показала в сторону моря, — затонувший корабль. На нем много серебряных монет. Хочешь, принесу.
— Нет. — Я запнулся и покачал головой. — Не нужно.
Несколько секунд она молчала, внимательно осматривая мое лицо. Возникло чувство, что по моей щеке провели ладошкой. Холодной. Неприятное чувство. У меня даже холодок по спине пробежал. Она будто давила на меня своим взглядом. И с каждой секундой взгляд становился все тяжелее. У меня даже пот выступил. Нет, не от страха — от напряжения.
— Ты уверен…
— Да.
— Иди, северянин. — Она опять уставилась мне в глаза. — Пусть боги будут милостивы и добры. Как была добра я.
— Я не знаю дороги.
— Люди там. — Она кивнула на юго-восток и поморщилась. — Там плохая вода. Тяжелая. Зря ты туда идешь…
— Что мне остается делать?
— Оставайся здесь. — Она повела плечиком. — Рыбы всем хватит…
— Мне надо идти. Меня ждут.
— Как знаешь, северянин, — кивнула русалка. Потом повернулась и тихо ушла под воду. Правда, напоследок так ударила хвостом, что окатила меня с головы до ног. Вот чертовка!

Я вытер мокрое лицо и поднялся. Почему отказался от монет? Как вам сказать… Деньги бы мне не помешали, все-таки дорога предстояла дальняя. Что-то меня остановило. Когда она сказала про затонувший корабль, лицо русалки изменилось. Не знаю, как объяснить. Заострились мягкие черты, и оно стало хищным. Будто проглянуло сквозь это милое личико что-то злое. Внутренняя сущность? Не знаю. Мне кажется, что, согласись я на эти монеты, — утопила бы меня «красавица» на мелком месте, как котенка. Так что если встретите русалку — ну их к дьяволу, эту экзотику! Лучше не связываться ни с ними, ни с их «кладами». Дороже встанет.
Отошел от камня и отправился к своей стоянке. Неожиданно неподалеку что-то плеснуло, и к моим ногам упала здоровенная рыба. Килограмм на десять, если не больше. Это что такое? Раздача призов за правильные ответы? Хм… Ладно, мы народ непривередливый. Спасибо и на этом. Тем более что рыба оказалась неожиданно вкусной.
Через четверо суток я добрался до небольшого прибрежного городка. Как выяснилось позднее — Архес. Его не было на карте. Видимо, он слишком мал, слишком беден и даже пиратам неинтересен.
Приближение города я почувствовал задолго до его появления на горизонте. Первым мне повстречался какой-то важный крестьянин, который ехал на повозке, запряженной двумя лошадьми. Как вам сказать… Особенных различий между Асперанорром и Вархэсом я не заметил. Обычный человек, только одет в более тонкую одежду, нежели у нас на севере. Штаны из ткани, похожей на парусину, легкая рубашка навыпуск. Кожаный поясок, украшенный бронзовыми бляшками. Обувь, похожая на постолы или калиги. На поясе кошелек и нож. Нож, кстати, с узким лезвием. Нет, не кинжал, но что-то очень похожее. Без перекрестья. Рукоять длинная, сужающаяся к навершию. Если не ошибаюсь — сделана из оленьего рога. На голове какой-то бесформенный колпак из тонкой шерсти. У нас такие в баню надевают.
В общем, обычный поселянин. Но боги, каким он был важным! Скользнул взглядом, скривил губы и отвернулся как от прокаженного. Нет, я чего-то не понимаю в здешних порядках. Одежда на мне хоть и не самая дорогая, но вполне приличная. Чистая. Даром ли я столько драил свои тряпки?
Следом за ним повстречал еще несколько человек. Некоторые из них ехали на лошадях, а некоторые, так же как и я, шли пешком. Но все они задирали нос, будто не крестьяне, а особы королевской крови. Даже грязный дровосек, который сгибался под вязанкой хвороста, и тот выглядел гордым, как норр.
Опасался ли я городов? Да, конечно. Было легкое чувство тревоги. Но бродить по берегу, пока кто-нибудь проломит голову или утопит, тоже не лучший выход. Город оказался не таким уж и маленьким. Вы знаете — не понравился он мне. С первого взгляда не понравился. Улочки кривые, узкие. Полуразвалившиеся заборы из жердей и белые коробки домов. Что интересно — углы домов сделаны в виде квадратных колонн, сложенных из диких камней, а стены ровные и белые. Видимо, из глины. Крыши по большей части плоские. Лишь два или три дома были крыты черепицей. Остальные строения щеголяли желтыми соломенными крышами. На улице, сидя в пыли, играли грязные дети.
Попетляв по улочкам, я вышел к пристани. Несколько парусных лодок, два-три рыбачьих баркаса и десяток шаланд — вот и весь местный флот. Не густо… Покачал головой и отправился искать постоялый двор. Нашел. По сравнению с нашими — нищета и убогость. Вот и пойми этих южан! Вроде и климат теплый, и природа не такая суровая, но разгильдяи и бездельники. Пока шел по улице, заметил двух местных жителей, которые сидели на порогах своих домов и курили трубки с длинными прямыми чубуками.
Постоялый двор оказался одноэтажной хибарой. Единственное отличие от жилых домов — это вывеска. Выцветшая на солнце и запыленная до невозможности. Что-либо прочитать на этой доске оказалось невозможно — краска потрескалась, облупилась и осыпалась. То ли «темная земля», то ли «темная вода». Хрен их разберет, этих южан!
Внутри было грязновато, воняло прокисшим пивом и соленой рыбой. Сюда бы Рэйнара Трэмпа, который жителей Мэша обзывал рыбоедами. Вот они где — настоящие рыбоеды. Классические.
— Нужны комната, ужин и вода, чтобы умыться, — сообщил я хозяину, который дремал у конторки.
— Что? — Он открыл один глаз и посмотрел на меня.
— Комната, ужин и вода, — терпеливо повторил я и выложил на прилавок даллинор. Он брезгливо покосился на монету и даже пальцем не пошевелил.
— Что-то не так? — У меня уже все пело и кипело внутри, но я держался.
— Два даллинора, — сказал он и показал два пальца. Видимо, для пущей убедительности.
— Два?! — не веря своим ушам, переспросил я, и он утвердительно кивнул.

7

Я радостно улыбнулся. Так радостно, что, встреть здесь родного брата, которого у меня отродясь не было, и то улыбался бы гораздо скромнее. Даже не стал спорить с этим милым человеком, стоящим за барной стойкой. Достал из кармана еще один даллинор и положил на грязный и липкий прилавок.
Хозяин с пренебрежением протянул руку, но забрать монеты не успел. Я дернул его за руку, завалил спиной на прилавок и схватил за горло. Может, он и хотел крикнуть, да только не успел. Потому что нож блеснул у его лица. Блеснул и замер. Чуть ниже глаза.
— Ты чего-то не понял, хозяин? — поморщился я. — Ты, тварь эдакая, или очень глуп, или очень жаден. В твоих глазах горит алчность. Хочешь, ее оттуда достану? Вместе с глазом?
— Я…
— Лучше молчи. Целее будешь, — посоветовал я и продолжил: — Если ты забыл традиции предков, то я напомню. Голодного накорми, а холодного обогрей. Нагому дай одежду, чтобы он мог прикрыть свое тело… Ты меня понял?
— Да… Но…
— Вот и прекрасно. — Я провел ножом по его щеке. Показалась кровь. — Так и поступай согласно законам ваших предков, тварь!
С этими словами я оттолкнул этого жирдяя. Хозяин отшатнулся, ударился лбом о стену и сполз на пол, закрывшись от меня рукой.
— Только не убивай!
— Встань…
Южных традиций и того, что именно завещали их предки, я не знал. Откуда мне. Лепил все, что в голову приходило. Соответственно моменту. Мне кажется, что традиции везде одинаковы и отличаются лишь в незначительных мелочах. Главное — убедительно напомнить про эти самые традиции. Чтобы дошло. До сердца, до печенок, до всего этого гнилого ливера…
После профилактической беседы хозяина словно подменили. Даже напыщенность куда-то исчезла. Будто и ростом стал пониже. Хотя… Все южане небольшого роста. Парадокс этого мира — чем южнее, тем гномы выше, а люди, наоборот, — ниже.
Комната оказалась узкой. Похожей на гроб. Маленькое, засиженное мухами окошко. Хлипкий тюфяк, набитый соломой. Ужин принесли через несколько минут. Кружка вина и рыбная похлебка с куском хлеба. Похлебка так воняла, что я открыл двери и выбросил миску в коридор. Она долетела до стены и разлетелась мелкими осколками. Рыбья требуха прилипла к стене и медленно сползла на грязный земляной пол. Спустя несколько минут в дверь вежливо постучала стряпуха. Принесла еще одну миску. Уха воняла немного меньше, но есть все равно было невозможно. Ограничился хлебом и вином. Может, я стал привередлив в еде, но этот кусок глины не мог назвать хлебом. Чтобы не оскорбить хлеб, который на севере даже ножом резать не полагается. Только ломать. Руками.
Спать было жарко и душно. Слава богам, что хоть доисторические животные в тюфяке не водились. Тогда бы я точно хозяина гостиницы грохнул. Без сожаления. Проснулся мокрый, пот катил градом. Погано выспался. Нога болела. Что-то я немного расклеился. Кто там говорил про отдых на югах?! В гробу я видел эти южные земли!
Кстати, цены приятно удивили. Наутро хозяин заискивающе заглянул мне в глаза и выдавил, что ночлег вместе с ужином обойдутся в три мюнта. Еще и вздохнул так жалобно, что, того и гляди, расплачется. Ну да, конечно, такие уж времена настали — тяжелые. Получив деньги, он счастливо оскалился и выразил надежду, что я поживу тут еще несколько дней. Этот вопрос оставил без ответа. Честное слово — выспаться на берегу моря будет не менее приятно. Ограничился тем, что спросил у хозяина, есть ли в селении лекарь. Да, мне надо найти любого знахаря, который хоть немного разбирается в таких вещах. Иначе долго не протяну. Слишком плохо себя чувствую. Муторно.
Хозяин долго и очень вежливо кивал, советуя беречь «драгоценное» здоровье, а потом выдавил, что неподалеку живет один человек, которому известны тайны врачевания. Я его выслушал, позавтракал куском соленой рыбы и отправился.
Знаете, что я вам скажу? По-моему, вся южная заносчивость и напыщенность прекрасно лечится тумаками и наглостью. Согласен, северян тоже вежливыми и добрыми не назовешь, но местные — это нечто неописуемое… Нечто грязное, вонючее и противное. Есть люди, которые понимают лишь силу. Еще немного, и я буду ронять скупые мужские слезы, вспоминая «Улитку» в Кларэнсе и нашу повариху — толстушку из Альдкамма. Вспомнил свой замок, и так погано на душе стало, что хоть вешайся…
Лекарь в этом захолустье был. Мало того — он меня удивил. Это удивление появилось при виде чистого и ухоженного домика и не заканчивалось до самых дверей. У входа я увидел дюнка, и удивление переросло в уважение. Он чем-то напоминал Чехова. Высокий, статный. Разве что без пенсне. Каштановые волосы и очень чистая одежда. Он был… Как бы поточнее выразиться… Будто хрустел от чистоты. Я видел в этом мире разных монахов. Жирных, грязных, пьяных, распутных. Этот был исключением из правил. Мало того — он детишек грамоте обучал. Прямо у себя во дворе.
Дюнк окинул меня взглядом, увидел костыль и кивнул на лавку, стоящую у дверей. Через двадцать минут урок закончился, дети разбежались, и он подошел ко мне.
— Этерн дарр!
— Этерн дарр! — кивнул я и поднялся.
— Давно я не встречал северянина в этих суровых землях. — Он улыбнулся и показал на дверь. — Пройдите. Вижу, что вам нужна серьезная помощь.

Его звали Хаугри, что значит «молчаливый». Родился в небольшой деревне неподалеку от Брейонда. Ногу он мне подлатал. Денег не попросил, но я положил на стол два даллинора. Дюнк вздохнул, но ничего не сказал. Тут и говорить нечего. По внутреннему убранству видно, что не богач. Чисто, но очень бедно. Даже для монашеской кельи. Подлечив, он мне дал небольшую баночку с мазью. Воняла она — жуткое дело. После лечения дюнк предложил разделить с ним скромную трапезу. Отказываться было неприлично, и я согласился. Говорили о каких-то мелочах, о южных землях. Показал ему карту, и он объяснил, куда я попал. Даже не спросил, каким образом занесло в эти края.
В общем, я попал в городок неподалеку от Варрагьюра. До города пять дней пути, если не пешком, а верхом. Лошадь можно купить и здесь, но цены просто бешеные! По словам этого монаха, за тощую клячу могут попросить около ста пятидесяти даллиноров. Откуда у меня такие деньги?!
Как-то нечаянно зашел разговор о северных землях. Слово за слово, и оказалось, что у нас есть общие знакомые! Ну как общие… Не друзья, а люди, которых знают в этих городах. Торговцы, ремесленники, оружейники. Кто бывал в Сьерра и Кларэнсе, тот без всякого труда назовет добрый десяток имен, которые хорошо известны горожанам. В Асперэнде он изучал медицину. Потом была война, осада при Крэйо. Хаугри оказался одним из тех жителей, кому не повезло, и его угнали в Вархэс. Задолго до знаменитого штурма, в котором участвовали мои друзья.
— Так я стал рабом, — сказал он и замолчал.
— Простите? — не понял его. Мне показалось, что я ослышался. — Вы были рабом?
— Нет. — Он как-то виновато улыбнулся. — Я и сейчас раб. Невольник. Только не рунг и не рунгнор, а настоящий раб. Без срока.
Знаете, если меня еще и можно было удивить, то вот такими словами. Монах, врачеватель, учитель — обычный раб?!
— Как так? — тупо спросил я.
— Серж… — Он сделал небольшую паузу и осторожно поинтересовался: — Видимо, вы совсем недавно начали путешествие по этим землям?
— Если быть честным, то я оказался здесь совершенно случайно. Корабль разбился десять дней назад. К западу отсюда.
— Да, конечно, — кивнул он. — Такое здесь часто происходит. Весной погода переменчива и преподносит не самые приятные сюрпризы. И мореходам, и рыбакам.
— И кто ваш… ваш хозяин? — спросил я, хотя, видят боги, это было нелегко. Слова застревали в горле.
— Местный норр, — спокойно ответил Хаугри. — Да, Серж, я понимаю ваше удивление, но ничего не поделаешь. Как видите, пользуюсь определенной свободой. Лечу людей и скот. Мне разрешают учить детей. Это не так уж мало.
— И вы не хотите вернуться в Асперанорр?
— Откуда у меня деньги, чтобы выкупить себя из рабства? Это дорогое удовольствие.
— Сколько же?
— Пятьсот даллиноров. Пустое, — отмахнулся он. — Не переживайте так, Серж! Я вижу, вы расстроены. Давайте прогуляемся по городу. Вашей ноге нужна небольшая разминка. Мазь, которую я наложил, сняла боль, а движение поможет выздоровлению. Да, это немного необычно, но таковы уж свойства этого снадобья.

Если честно, то мне и самому на месте не сиделось. Не знаю, из чего он изготавливал эту мазь, но по всей ноге разливалось приятное чувство теплоты. И боли не было.
— Городок у нас небольшой, но расположен на хорошем месте, — сказал Хаугри, когда мы вышли из дома и пошли вдоль улицы.
— Только грязноват немного, — хмыкнул я.
— Это Вархэс. — Он развел руками.
Через несколько минут мы вышли к набережной. Там уже копались рыбаки, прибывшие с уловом. Бегали чумазые ребятишки, кричали торговцы. Городок небольшой, но жителей здесь проживало немало.
— Около трех тысяч, — подтвердил Хаугри.
— Никогда бы не подумал. Здесь и для тысячи места не хватит.
Мы прошли вдоль набережной, которая не блистала чистотой и строгими линиями. Да и причал здесь… Одно название. Пирс, сколоченный из бревен, да ветхий сарай у самого берега. Вот и вся набережная. Вонь стоит страшная.
— Хозяин? — переспросил меня монах, когда я начал интересоваться здешними властями.
— Да, — кивнул я. — Кто он? Чем занимается?
— Он занимается всем, что приносит хоть какую-то прибыль. Не буду скрывать — он не самый добрый человек на этой земле. На его руках много крови и много слез.
— И работорговля — одно из его занятий?
— Конечно. Вот и сейчас он отправился в Варрагьюр. Это город в пяти днях пути отсюда.
— Да, — кивнул я. — Вы показывали его на карте.
— Отправился, как вы понимаете, за новой партией невольников. Он пользуется дурной славой в этих местах. Местные жители его боятся как огня. Знаменит тем, что укрощает непокорных пленников.
— Кого?!
— Рабов, от которых отказались прежние хозяева, — пояснил Хаугри. — Хозяин покупает таких невольников по низкой цене, делает из них послушных рабов и продает с большой выгодой. Конечно, — замялся Хаугри, — если они остаются живы. Увы, но здесь свои законы, а насилие проявляется гораздо сильнее. Ярче. Видимо, южное солнце виновато.
— И как зовут эту тварь?
— Ульс. Да будет вам известно, что на землях Варрагьюра он один из самых знаменитых работорговцев. Их здесь много, но Ульс и старик Шарэс — самые жестокие. Кстати, они очень дружны.
— Кто?!! Шарэс?
— Да, Шарэс. Вы что, знакомы?

8

Если не растекаться мыслью по древу, то я слегка влип. Так, не больше обычного. Это уже в привычку вошло — впутываться во все неприятности, которые происходят в радиусе тысячи лейнов. По крайней мере, так выразился Хаугри, когда я рассказал про свои приключения. Я не спорил. Мало того — был совершенно с ним согласен. По всем пунктам сразу и по каждому в отдельности. Конечно, всех деталей своей жизни не раскрыл. Незачем. Мало ли что. Начнут его спрашивать да кожу на ремни резать, и расколется этот парень, как грецкий орех. Для него я обычный наемник, который родился на берегах залива Зуннагэр. В этом есть доля правды — в этом мире я и появился в тех краях. Большего ему знать незачем.
Если честно, он уже был сломлен. Увы, но это так. Не знаю, поймете ли вы меня, но… я приметил у него взгляд раба. Послушного и покорного своей судьбе. Он преображался лишь тогда, когда общался с детишками.
После того как я рассказал свою историю, дюнк поведал о королевстве Вархэс. Обычное королевство. Ничем не отличающееся от множества других. Король, королева и даже две дочери на выданье. По уверению местных жителей — просто красавицы. Все как и на севере, все как у нормальных людей. Десятка три норров, десяток суарноров и парочка виернорров.
Все чинно и благородно.
За исключением узаконенного рабовладения.
Норр Ульс, который сейчас находился в городе Варрагьюр, прекрасно совмещал титул норра с талантом торговца. Он занимался работорговлей с незапамятных времен. Этим же делом занимались его отец, дед, прадед и даже прапрадед. Семейное ремесло. Родовой бизнес. Образ жизни, беррэнт дэ вьерн! Однако Ульс пошел дальше своих предков. Этот упырь снискал славу беспощадного хозяина. Ему ничего не стоило запороть раба насмерть лишь за то, что тот не вовремя попался ему на глаза. По его выражению — таким образом он воспитывал в рабах чувство самосохранения.
Спорное утверждение.
Очень спорное.
К тому же Ульс с большим удовольствием покупал строптивых рабов и доводил их до состояния послушной скотины. Каким образом? Давайте я не буду описывать тонкости его ремесла? Поверьте, этот рассказ стал бы не самым приятным среди историй о Вархэсе. Скажу одно — он этим занимался со знанием дела и всегда добивался своего.
Всех рабов в Вархэсе клеймили. Хаугри показал мне это «тавро». Его выжигали на правом предплечье. Как правило, это знак в форме ромба, внутри которого вписана руна хозяина. У Хаугри была выжжена буква «У». Если раб переходил к другому хозяину, то его клеймили повторно. Дюнк рассказывал, что доводилось видеть невольников, у которых руки покрывала сплошная вязь из разномастных клейм. Самым строптивым ставили клеймо на лоб. Знак отличия за непокорность…

Несмотря на весь ужас, царивший на этих землях, южан трудно было назвать глупым и тупым народом. Надо отдать им должное, эти земли дали много известных магов, врачевателей и заклинателей. Видимо, этот факт, которым южане очень гордились, и воспитал в них эту непомерную заносчивость, которую ненавидели северяне.
— Жители Вархэса чувствуют себя избранным народом, — вздохнул Хаугри. — Однажды это приведет их к гибели.
— Они еще и воевать любят… Особенно грабить, — заметил я.
— Вы бы видели, Серж, что они творили в Крэйо…
Произнеся эти слова, дюнк оглянулся на дверь. Оглянулся, даже не заметив этого! Это движение было рефлекторным! Да, нелегко ему приходилось. Несмотря на то что он относился к рабам, живущим относительно свободно. У него имелся домик, он мог выходить из города на поиски лекарственных трав. Знаете… по сравнению со многими жителями этого города Хаугри был более свободен, чем они сами. Но, несмотря на эту «свободу», ни один бродяга не поменялся бы с ним местами. Потому что настроение хозяина может измениться, и тогда наш дюнк отправится в поле. Мотыгой махать.
Что меня очень удивило — здесь не встречалось гномов. В городе не заметил ни одного малыша. Как оказалось, здешний король Аргер Второй их просто ненавидит. О причинах этой ненависти Хаугри не рассказывал, видимо, и сам не знал. Так или иначе, но история южных земель хранила множество свидетельств о том, что целые гномьи кланы были уничтожены. Так что гномы здесь все-таки имелись, но их было крайне мало. Они предпочитали жить в горах, пещерах и прочих труднодоступных местах. К людям относились настороженно и при любом удобном случае готовы были сбросить вам на голову приличный камень.
— Они даже специально это сделают, — прошептал Хаугри.
— Зачем?
— Да, да… Вы уж поверьте! С большим удовольствием сбросят вас с обрыва, чтобы вы переломали себе ноги. Потом будут прыгать по камням и визжать от удовольствия, наблюдая за вашими страданиями.
— Вы это видели своими глазами? — спросил я.
— Нет, но местные с удовольствием расскажут вам дюжину историй о гномьих делах.
— Вы им верите, диенрэ? Я слышал две или три дюжины рассказов о русалках, но очень сомневаюсь в их правдивости.
Хаугри ничего не ответил. Покосился куда-то в сторону и вздохнул. Ну да, конечно. Попробуй тут не поверить. Быстро из спины ремней нарежут. На мой взгляд — рассказы еще не всё. Тем более что южане так любят приврать для красного словца. Как там говорит пословица северян о жителях юга: илл эрфил тьерр, — победу оценивают по рассказам?
С другой стороны, с какой стати местным гномам любить южан, если те убивают их близких? Слушая все эти истории, я вдруг вспомнил рассказ нашего Дарби. Тот самый, о чужаках. Гномах-чужаках, которые пришли в Асперанорр из далеких южных земель. О гномах, которые служат только властям. В судах, библиотеках, архивах. Тех, кто так и не породнился ни с одним кланом Асперанорра. Да, я говорю о таких, как погибший Гуннар Шэр и его сын — судебный служащий в Грэньярде. Интересные мысли возникли, когда я сопоставил некоторые факты.

Гномов Вархэса ненавидел король и при любом удобном случае уничтожал целые гномьи семейства. Так было всегда. Так поступали его предки — планомерно уничтожали гномов. Словно это не люди, а садовые вредители! Спасаясь от истребления, некоторые из них перебрались в Асперанорр, но и там остались чужаками.
Погодите, дамы и господа! Стоп! Почему именно спасаясь? Они не просто так убежали, а ушли, чтобы служить норрам, королю и виерноррам. Этих пришлых гномов опасаются. Все, даже старейшины гномьих родов Асперанорра. Вроде бы и не замечают, но относятся очень уважительно. Я вспомнил, как смотрел кузнец в Сьерра, когда мы выбирали меч для Андрейки. Помните, насколько снизилась цена, когда он увидел в моих руках трубку?
Нет, здесь что-то не так. Хотели бы они спастись и заручиться поддержкой, так искали бы возможность подружиться или породниться с гномами, живущими в Асперанорре.
Гномы-чужаки этого не делали.
Никогда.
Дед погибшего Гуннара Шэра изготовил стелу на площади Кларэнса.
Да, ту самую стелу, которая дала мне подсказку о «воротах». Практически — напрямую указала на бухту, каким-то образом связанную с моими предшественниками. Есть какая-то связь? Какая? Голова кругом шла от всех этих тайн. Вздохнул, очнулся от своих мыслей и услышал обрывок фразы, сказанной Хаугри:
— …вы ложитесь здесь, а я переночую в сарае.
— Нет, — покачал я головой. — Вам, диенрэ, завтра с людьми работать, а не бездельничать. Поэтому я прекрасно высплюсь на сене. С детства любил спать на свежем воздухе.
Я вышел, с удовольствием вдохнул прохладный воздух и посмотрел на розовеющий восток. Надо же — мы проговорили всю ночь! Дюнк Хаугри так истосковался по родному языку, что с большим удовольствием слушал мои рассказы о северных землях. Его интересовало все, что происходило за последние годы. Пусть я и не самый хороший рассказчик, но передал все, что знал о его родине.
Забрался в сарай, бросил на сено плащ и с удовольствием растянулся во весь рост. Слава богам, нога почти не болела, но сон не приходил. Даже когда Хаугри перестал ворочаться за стенкой и заснул, я лежал, закинув руки за голову, и думал. Все-таки мне очень повезло.
Во-первых — меня не заклеймили. Потому на этих землях могу сойти за наемника, который ищет службу.
Во-вторых — норр Ульс дружит со стариком Шарэсом. Нет, это не тот Шарэс, который участвовал в моем похищении. Это его престарелый отец. Кстати, папашка моего должника занимается тем же бизнесом, что и местный норр, — рабами торгует. Такой же паскуда…
В-третьих — старый Шарэс живет в Варрагьюре. У него там большое поместье, три лавки в городе и мельница.
В-четвертых — мне надо убираться отсюда.
Хаугри предложил одну идею, как мне добраться до города. И даже придумал историю, при которой я могу раствориться в толпе южан. По его словам — наемник не самая лучшая идея. Он обратил внимание, что я черноволос и кожа у меня смуглая и загорелая. За чистокровного южанина, конечно, не сойду, но за полукровку, который всю жизнь служил где-то в северных землях, — вполне. Даже южный акцент не придется усваивать.
Мало того — лекарь предложил мне свою одежду.
Одежда местных дюнков напоминает рясу монахов-францисканцев в нашем мире. Балахон с капюшоном, подвязанный простой веревкой. Он не такой уж и маленький, этот лекарь. Настоящий северянин — широк в плечах и статен. Его одежда может прийтись мне впору. Если прикинуться монахом, то я ничем не буду рисковать. Особенных знаний от меня никто не потребует, а читать и писать я умею.
Кстати, на бродячих дюнков здесь смотрели свысока. Как на малахольных бродяг, которые совершенно безвредны и так же бесполезны. Их даже забияки, которых хватает в больших городах, и те не трогали.
Не так уж и плох этот вариант. Тем более что скоро вернется Ульс, и слухи о новичке, который пришел в город откуда-то с запада, быстро долетят до его ушей. Кто знает, куда меня должны были доставить пираты? А вдруг именно в этот город? И что тогда?
Нет, из города надо убираться, и чем быстрее, тем лучше. Купить припасов на дорогу, купить у дюнка одежду и валить, пока моя персона не заинтересовала местного норра.
Кстати, о нежити. К моему удивлению, нежити здесь немного. Их никто не трогал, и они спокойно себя чувствовали. В городах редко появлялись, но в провинции имелись целые поселки, состоящие из вампирьих семейств. Они неплохо устроились, эти твари. Норры даже специально подбрасывали им деньжат, чтобы держать в страхе рабов. Кто из невольников рискнет бежать, если знает, что неподалеку есть целое поселение вампиров? Поговаривали, что вампиры даже ловили беглых рабов.
За деньги.
За очень хорошие деньги…
Совсем забыл сказать, что денежная система Вархэса отлична от аспераноррской. Здесь даже золотые монеты есть. Чтобы не вводить вас в заблуждение и не вносить сумятицу, цены буду озвучивать в привычных северянам даллинорах. И вам проще, и мне меньше объяснений о курсах золота и серебра. Скажу только, что здесь в ходу целых шесть монет. Золотые — двух номиналов и четыре серебряные.

9

Дороги здесь… ну их к дьяволу! Извиваются между скалами как змеи. Надо заметить, что этих ползучих тварей и в живом обличье достаточно. Не знаю, насколько они опасны, но проверять на личном опыте не рискнул. Выглядят неприятно, шипят злобно. На одну гадину чуть не наступил, приняв ее за высохшую ветку.
Солнце уже давно перевалило за полдень, и можно было подумать о небольшом привале. В горле саднило от пыли. Дороги то поднимались вверх, открывая вид на окрестности, то исчезали в сумрачных теснинах ущелий. Окруженные высокими стенами из песчаника, чьи склоны были изрезаны глубокими бороздами, они навевали не самые хорошие мысли. Словно неизвестный скульптор начал создавать очередное творение, но потом оглянулся на всю эту землю, плюнул, выругался матерно и ушел на север.
Иногда горы расступались, открывая взгляду широкие долины. Хотя растущие здесь деревья были невелики и больше напоминали кустарник, даже их блеклая, выжженная солнцем зелень радовала взгляд. По крайней мере, больше, чем унылое однообразие дорог. Часто путь преграждала то одна, то другая речушка. Реки — не чета северным — мелкие и мутные. Да, я придираюсь к этим землям. Да, мне здесь не нравится. Я не собираюсь здесь оставаться и поэтому хочу побыстрее убраться в Асперанорр. Над головой пролетели птицы. Высоко в небе неторопливо парил какой-то пернатый хищник. Он завис над долиной, как безмолвный хранитель этой тишины.
Жарко… Позади остались прибрежный городок и добряк Хаугри. Да, я успел убраться из города. Ушел рано утром, на рассвете, и был чертовски рад, что этот грязный городишко остался далеко позади. Вырвался. Почти…
Потому что не прошел по этим дорогам и ста пятидесяти лейнов, как вдалеке увидел большую группу людей, окруженную десятью всадниками. Они поднимали клубы пыли и были заметны издалека. Решил не связываться. Мало ли что… Вдруг они монахов местных не любят? Поэтому по-быстрому убрался с дороги и под прикрытием кустарника забрался по склону. Мелькнула какая-то ползучая гадина. Зашипела и скрылась в расщелине, боясь получить палкой по своей треугольной голове.
Я не ошибся. Рабы. Их вели под конвоем из десяти всадников и десяти пеших воинов. Из десяти конных охранников шесть были эльфами. Да, теми самыми, которые служили южанам. Это удивило. Иначе представлял «охрану караванов», о которых слышал в Асперанорре. Судя по тяжелым плетям, которыми были вооружены эльфы, они не только стреляли по разбойникам, но и порядок поддерживали? Вот оно что… Будем знать, что вы из себя представляете… вольнолюбивый лесной народец.
Рабов было много. Человек пятьдесят, если не больше. Одеты в грязные изорванные лохмотья. На исхудавших лицах, покрытых толстым слоем пыли, темнели полоски от пота. Люди двигались медленно, с трудом. Многие из них шли босиком, разбивая ноги в кровь. Время от времени кто-то из невольников отставал от колоны и падал. К таким подлетали всадники и с помощью ругани и плетей заставляли подняться и ускорить шаг. Звенели кандалы. Зрелище не самое приятное. Вы уж поверьте мне на слово.
Окинул взглядом колонну и решил убраться подальше в заросли. И тут мое внимание привлекли два гнома. Вот это уже новость! В Асперанорре даже представить себе такое невозможно! Гнома, которому грозит участь стать рунгом или рунгнором, выкупит его род. Последнее продаст, но выкупит. А тут… среди этих невольников-чужестранцев увидел двух гномов-южан. Так же, как и другие невольники, они были закованы в тяжелые кандалы.
Я бы их и не заметил, но они шли в первом ряду. Точнее — в первой группе. Эта кучка невольников шла отдельно от всей колонны. Пять или шесть человек, среди которых были видны эти два малыша.
Вот один из гномов споткнулся и упал на землю. Тотчас появился эльф, сидящий верхом на рыжей лошади. Взмахнул тяжелым бичом, и на плече гнома вздулся багровый рубец. Я даже зубы сжал, словно по мне ударили.
Охранник, а точнее — надсмотрщик, что-то крикнул и зло усмехнулся. Усмехнулся и вдруг замер. Злобный оскал сменился гримасой боли, и он начал заваливаться набок. Он еще падал, а по охранникам, гарцующим на лошадях, вдруг ударили арбалетные стрелы! Целый шквал. Смертоносный, стальной ливень. Несколько секунд только и слышал глухие удары, когда стрелы вонзались в тела охранников, пробивая их легкую броню. Стреляли из густых зарослей, расположенных на противоположной стороне склона.

Не прошло и тридцати секунд, как стрелы смели с лошадей всех надсмотрщиков. Нет, еще не всех! Один эльф скатился с лошади и, укрываясь за спинами рабов, попытался спрятаться за камнями. Десяток стрел ударил в его сторону, убив нескольких ни в чем не повинных рабов. Может, эльфу и удалось бы добежать до камней, но один из невольников сбил его с ног и повалил на землю. Три арбалетных болта вонзились в спину лежащего эльфа, и он замер.
Пешие воины успели убраться под защиту камней и теперь лихорадочно заряжали свои арбалеты. Видимо, они даже и представить себе не могли, что на них кто-то осмелится напасть. Вот один из охранников неосторожно показал голову. Секунду спустя он вздрогнул и завалился на бок. Из-под шлема в дорожную пыль потекла кровь.
Когда началось нападение, рабы даже с места не сдвинулись. Только сели на землю и закрыли головы руками. Все. Кроме первой группы. Той самой, где находились гномы. Малыши, придерживая кандалы руками, заковыляли в направлении стрелявших, а один человек бросился в другую сторону.
Он по какой-то нелепой случайности бежал прямо на меня, карабкаясь по пыльному склону. Еще несколько метров! Поскользнулся, упал, разодрал себе колено и, прихрамывая, пополз вверх. По нему выстрелил кто-то из охранников, но, слава богам, не попал. Он бежал на меня, придерживая рукой звенящие кандалы, и тут я увидел татуировку на его руке. Она выглядела просто гиперреалистично и одновременно совершенно нелепо среди этих камней. На ней был изображен какой-то механизм, напоминающий руку робота, проглядывающую сквозь «изорванную» кожу.
— Не может быть… — прошептал я.
Как оказалось — может. Очень сомневаюсь, что в этих землях делают такие татуировки. Парень продолжал карабкаться вверх, а я даже не мог ему помочь. Нет, страх здесь ни при чем. Увидь он незнакомого человека, испугался бы и рванул в сторону. И тогда его и правда подстрелили бы, как зайца. Он добежал до камня, за которым я прятался, присел и начал озираться. Толком не разобравшись, повернул налево, чтобы укрыться за камнями. Нет, так дело не пойдет! Там тупик.
— Kuda po griadkam?! — Я рванул парня за плечо и почти швырнул его за камень.
— Kakogo cherta?! — Пленник довольно шустро перекатился через плечо и, наверное, рванул бы дальше, но я успел схватить его за цепь и прижать к земле.
— Zatknisj! — прошипел и быстро осмотрелся. Даже если кто-то и заметил этот побег, сомневаюсь, что бросится в погоню прямо сейчас. Гномам и так было чем заняться. Им еще охранников предстояло добить.
— Откуда ты… — прошептал парень и шалыми от удивления глазами посмотрел на меня. Говорил на русском, значит, я и правда не ошибся.
— Позже поговорим! Уходим! Только тихо!
Я подхватил парня под мышки и поволок дальше, стараясь не высовываться из-за камней.

Ночь мы провели в десяти километрах к юго-востоку от места засады. Там, среди куцых зарослей местного кустарника, нашлась небольшая пещера. Если быть точным, то даже не пещера, а грот. Последний километр парень шел на честном слове, хрипя и задыхаясь. Под конец я просто перебросил его через плечо и потащил на себе. Когда мы устроились и бывший пленник немного отошел от треволнений, он рассказал мне о своих злоключениях. Да, иногда и такие вещи в жизни случаются. Даже в другом мире.
Моего нового знакомого звали Олег Сенчин. Художник-график, завсегдатай клубов и очень упрямый человек. Двадцати двух лет от роду. Высокий — где-то метр восемьдесят пять. Жира нагулять не успел, да и в плечах не очень широк. Но жилистый, чертяка. Русоволосый, сероглазый. Уже успел бородой обзавестись. Пусть и не такой роскошной, как у нашего Мэдда Стоука, но вполне приличной. В этот мир попал после драки. Заступился за какую-то парочку, к которой прицепились несколько пьяных отморозков. Слово за слово, и так получилось, что удар — боль — темнота — здравствуй, новый мир.
Пришел в себя на побережье, неподалеку от города Вьяллемир, который расположен на острове к северо-востоку от Крэйо и находится под протекторатом Асперанорра. Новый житель оклемался и прибился к семейству рыбаков. Два месяца прожил с ними, а потом совершенно случайно услышал рассказ проезжающего торговца о чужаках из Альдкамма.
— Так и подумал, что это будет кто-то из наших, — пробурчал Олег, не отрываясь от куска вяленого мяса и пресной лепешки.
— С чего так решил?
— Слишком нагло и быстро, — с набитым ртом пояснил он. — Здешние люди неторопливы. Они пока все до мелочей не обсудят, с места не тронутся. А ты, Серега, как сюда попал?
— Да примерно как и ты. Упал, очнулся и таки здравствуйте…
Сенчин перебрался в Вьяллемир, а там устроился на корабль матросом. Он у нас приморский житель — из Севастополя, так что с парусами общаться умеет и в навигации разбирается. Прибыв в Сьерра, навел справки. Там ему что-то не то рассказали, и вместо Альдкамма он отправился в Кларэнс. Во время дороги попал в лапы работорговцев, потом последовали путь в Вархэс на злополучном паруснике «Русалка» и рабство в одном из домов Варрагьюра. Бежал. Поймали, били. Оклемался немного, осмотрелся, снова бежал. Ловили дольше, но поймали. Избили до полусмерти, да так, что еле выжил.
— Этот побег третий, — пробурчал Сенчин. — Думал, что Бог троицу любит, и мне просто должно повезти.
— Не то слово. У нас тут всем везет. Как утопленникам.
В общем, проговорили чуть ли не до рассвета. Парень был вымотан до предела, но просто забросал меня вопросами. И про легенду, и про орден, и про все остальное. Под конец Олег начал клевать носом и наконец заснул.
Я проснулся перед рассветом. Последнее время все чаще ловил себя на мысли, что доверять предчувствиям не только можно, но и нужно. Обязательно нужно. А чувства эти были не самыми радужными.
Разбудил Сенчина, перекусили чем бог послал и начали думать, что же нам делать с его кандалами? Снять не вышло. Изготовлены были на совесть, из хорошего железа. Замок хитрый.
— Эльфийский, — пояснил Олег. — Эти суки специально их делают для торговцев рабами. У них даже мастерские в Варрагьюре есть.
— Не переживай, снимем эти украшения, — сказал я, поворачиваясь к выходу… И остолбенел. У входа стояли шесть хорошо вооруженных гномов. Вид у этих малышей был не самый гостеприимный.
— Сейчас на ноль помножат, — прохрипел Олег, поднялся на ноги и зло оскалился. — Ну что, Серега, помахаемся с ними, напоследок? Мы, в конце концов, русские или так, погулять вышли?
— Не торопись махаться, — тихо сказал я и сделал шаг вперед.

10

Нас будто дрэноры вели под руки. Мы просто заплутали среди скал, лабиринтов узких проходов и ущелий. И как оказалось, выбрали не самое лучшее убежище. Под самым носом у местных гномов. По крайней мере — неподалеку от входа в их пещеры. Вход, конечно, был не единственный, но тем не менее. Нарвались, в общем. Под прицелом арбалетов нас обыскали, отобрали мои ножи и даже котомку с продуктами и одеждой. Сенчин тихо матерился, но гномы не обращали на это внимания.
Они даже не разговаривали с нами. Молча кивнули — шагайте. Только направление показали, и все. Мол, на два лаптя правее солнышка, и топайте. Под конвоем.
Меньше чем через десять минут нас подвели к неприметному камню. Один из гномов оглянулся по сторонам, потом навалился на него плечом и отвалил в сторону. Под ним были видны темный лаз и каменные ступени, уходящие под землю. Гном еще раз осмотрелся и скользнул вниз. За ним юркнул еще один, потом мы с Олегом и, наконец, все остальные. Камень опустился на место, и стало совсем темно. В подземелье сухо, но прохладно. После душной ночи, проведенной на свежем воздухе, даже приятно.
Я первый раз попал в убежище гномов. Как-то не доводилось к ним в гости заглядывать. Не приглашали. Судя по тому, что нас не связали и мешки на голову не надели, не все так плохо. А может, и наоборот — очень плохо. Знак, что отпускать живьем не собираются.
— Может, зря ты им представился? — прохрипел Олег.
— Поздно…
— Жаль, оружия под рукой не было, — тихо сказал он.
— Ну-ну… воитель. Мало тебя били?
— Эти долго бить не будут, — вздохнул Сенчин. — Сразу пристрелят.
— Вот и не торопись на тот свет… Мы и так не пойми где…
Закончить фразу не успел. Один из гномов толкнул меня в спину, а потом ткнул пальцем в сторону уходящего гнома. Ну да — молчи-молчи, иди-иди.
— Иду уже… Нехристь…
Да, я представился гномам полным титулом. Орденским, а не гражданским. Они никак не отреагировали, будто и так все про нас знали. Потом мы долго шли под землей. Время в подземельях всегда течет по-другому. Иногда невозможно определить, сколько ты там находишься. Сутки могут превратиться в неделю, а час — растянуться на весь день. Не знаю. Мы просто шли, не задавая лишних вопросов. Несколько раз пытался заговорить, но мне никто не ответил, и я умолк. Возникло такое ощущение, что это клан молчальников.

Вскоре наши мучения подошли к концу — нас привели в большую пещеру. Вот тут было впору ахнуть от удивления. В этой пещере поместилось целое поселение. Мало того — здесь находились не только жилища, но и озеро, которое было чем-то подсвечено. Магия это или нет — не знаю, но сквозь толщу воды пробивался слабый свет. Как если бы мир перевернулся и солнце светило из-под земли.
Два десятка шатров и даже загоны для домашних животных. Козы, несколько овец и пять или шесть маленьких лошадок. Пони не пони, но что-то очень на них похожее. Гривы заплетены в косы и украшены разноцветными лентами. Они молча жевали сено. Освещение? Из-под купола падал десяток лучей, которые, как прожектора, освещали поселок. Видимо, отверстия для освещения были проделаны специально, потому что лучи попадали на определенные участки. Как выяснилось немного позднее, это были не единственные отверстия. Независимо от времени дня солнце постоянно освещало эту пещеру. Олег застыл рядом со мной и только глазами хлопал от удивления. Даже ругаться перестал.
Шатры напоминали старинные рыцарские палатки. Круглые, с небольшими навесами-верандами. Проходя мимо одного из них, я провел рукой по материалу. Тонкая шерсть, пропитанная каким-то водоотталкивающим составом.
Один из конвоировавших нас гномов молча кивнул и указал на небольшую площадку на берегу озера. Мол, сидите и ждите. Ладно, мы не гордые. Тем более что котомку с едой нам вернули. Не успели развязать мешок и перекусить, как подошел другой гном и жестом предложил следовать за ним. Прошли между палатками и оказались на площадке. В центре горел костер, а вокруг него, на толстой кошме, лежало несколько мешков с шерстью. Хм… Интересные у них кресла. Надо заметить, что весьма удобные. К Сенчину подошли два гнома. Судя по мощным торсам и рукам — кузнецы. Они хмуро осмотрели кандалы, а потом весело, но неразборчиво забурчали. Я даже не заметил, что именно они сделали, но спустя несколько секунд Олег был свободен от оков.
— Этерн дарр, северянин, — послышался старческий голос, и я обернулся.
— Этерн дарр…
Если меня и можно было еще чем-то удивить, то последующим разговором, который мы вели с этим древним гномом. Ему было лет четыреста пятьдесят, не меньше. Даже среди своих сородичей он выглядел долгожителем. Морщинистое лицо. Такое морщинистое, что кожа походила на древесную кору. Длинная седая борода достигала земли. Несмотря на почтенный возраст, удивительно молодой взгляд. Одежда… Даже не знаю, как описать. Вроде обычный балахон, подвязанный простой веревкой. На первый взгляд. На второй — заметно, что это не простая материя, а очень тонкая кожа. Вроде лайки. На грубой веревке висело несколько амулетов. Кстати, очень изящных. Я уже насмотрелся на ювелирные украшения и знал их примерную стоимость. Да и камни, которые усыпали обереги, тоже не просто так понатыканы, а со смыслом. Заслуженный гном. С историей. Наверное, так мы себе и представляем этих хранителей подземелий. Ему для полноты образа только кирки не хватало и рождественского фонарика.
— Что ты знаешь об этом рыцарском ордене? — спросил меня старик-гном и подслеповато прищурился. Мне показалось, что он слегка играет и зрение у него отменное. Дай бог каждому, если учесть его возраст.
— Я магистр этого ордена.
— Магистр? — недоверчиво переспросил он и пристально посмотрел на меня.
— Да.
— Орден исчез. Это случилось давно… Больше трехсот лет тому назад, — медленно произнося слова, сказал он. — Как ты можешь быть его магистром? Ты слишком молод…
— Пришло время его возродить.
— Зачем тебе это нужно?
— Слишком много нежити развелось в Асперанорре…
— Почему на тебе одеяние дюнка?
— Приходится прятаться. Иначе мне не вернуться в Асперанорр.
— Кто тебя там ждет?
— Друзья, братья. Невеста.
— Сколько людей в вашем ордене?
— Восемь человек.
— Только? — Он удивленно дернул бровью.
— И гномий клан, который был создан под нашим покровительством из гномов-изгоев. Им переданы замок Альдкамм и принадлежащие ему земли.

Он слушал меня очень внимательно, кивая в такт моим словам. А вот известие о передаче земель его удивило. Так удивило, что старик даже глазами захлопал. Правда, быстро овладел собой.
— И кого ты встречал в своих странствиях? — сменил он тему.
— В Вархэсе или Асперанорре?
— В Асперанорре.
— Я встречал многих. И людей, и гномов, — ответил, упирая на конец фразы.
В голове только что мозги не щелкали, перебирая десятки вариантов. Упомянуть убитого Гуннара Шэра или нет? Его подарок… Эх, дьявол… Была не была.
— Кого же?
— Гуннара Шэра.
— Как давно ты видел этого гнома?
— Незадолго до его смерти.
— Как он погиб? — спокойно спросил старик.
— Его убил высший вампир…
— Где этот вампир сейчас?
— Я его убил.
Старик молча посмотрел на меня, потом перевел взгляд на огонь.
— Ты встречал только Шэра?
— Его сына тоже. Он преподнес мне подарок, но, увы, у меня его украли.
— Кто именно украл? — Создавалось такое ощущение, что имя архивариуса из Кларэнса ему вообще не было известно. Слишком безучастно он слушал.
— Пираты, которые везли меня в Вархэс.
Гном молча кивнул. Несколько минут смотрел на огонь очага с очень задумчивым видом. Казалось, что он далеко отсюда. Витает в облаках памяти.
— И куда ты хочешь вернуться? — неожиданно спросил старик. — В замок Альдкамм или порт Сьерра?
— На юго-западное побережье залива Сола-камм, — сказал я.
— Зачем тебе нужен это залив? — Он бросил на меня острый взгляд из-под мохнатых бровей.
— Люблю дикую природу.
— Там дикие скалы.
— И пустынные заливы.
— Ну-ну…
Разговор напоминал игру в теннис. Мы перебрасывались короткими фразами, иногда делали длинные паузы. Старик опять кивнул и достал из сумки трубку. Нет, ничего похожего на ту, которую подарил мне Шэр. Эта была с очень длинным чубуком. Потемневшая от времени. Я даже слюну сглотнул, как мне закурить захотелось. Гном, заметив мой жадный взгляд, кивнул на лежащий на камне кисет с табаком:
— Кури, если хочешь.
— Увы, но трубки у меня нет.
— Да, конечно. Ее же у тебя похитили.
— К сожалению…
— Это не беда, — сказал он и посмотрел на одного из гномов, сидевших у костра. Молодой гном, чем-то похожий на Дарби, метнулся в сторону и пропал в темноте. Спустя десять минут вернулся и подал старику сумку. Обычную кожаную сумку, какие носят в Асперанорре путники. Старик покопался в ней и подал мне трубку.
— Благодарю. — Я взял, присмотрелся и даже головой тряхнул. — Это моя трубка! Откуда она у вас?
— Ее нашли у одного человека, который не смог объяснить ее происхождение. Он был моряком. — Старик-гном затянулся и уточнил: — Плохим моряком. Потому что умер на суше.
— Он был пиратом.
— Да, пиратом. А ты можешь сказать, от кого ты ее получил?
— Эту трубку мне подарил…
— Эту трубку тебе подарил сын старика Шэра, — перебил меня гном, не отрывая взгляда от костра. — Гонард Шэр. Это тот самый подарок, который он сделал тебе. Не так ли?
— Да… Вы его знаете?
— Что ты знаешь про орден Черных Псов, магистр? — еще раз спросил старик и посмотрел на меня. — Конечно, если не считать легенды, которую рассказывают в Асперанорре?
Говорил я долго. Около часа распалялся. Вспотел, успел высохнуть и еще раз взмокнуть. Наконец я закончил свой рассказ, но старик-гном так и сидел, не отрывая своего взгляда от огня. Он долго молчал, а потом вытащил трубку изо рта и подвел неутешительный итог:
— Ты ничего не знаешь.

11

Повинуясь жесту этого седого как лунь старца, гномы принесли еду и приготовили горячее вино. Пока мы утоляли свой голод, старик молчал. Он курил, внимательно наблюдая за нами. Видимо, решал, стоит ли нам рассказывать свою версию легенды. Терпеливо ждал, пока мы закончим обедать, и лишь затем, когда гномы пустили по кругу рог с вином, начал рассказывать.
Я не буду вспоминать во всех подробностях события «давно минувших лет», о которых мы узнали. Он, как и все пожилые люди, часто повторялся, а иногда откровенно приукрашивал прошлое, выдавая желаемое за действительное. По крайней мере — так мне показалось. Уж слишком сказочно выглядели некоторые истории. С другой стороны, у меня не имелось причин ему не доверять. Кто знает, как оно было на самом деле? Кроме того, теперь возникла возможность самому убедиться в его правдивости и проверить некоторые факты. Я обязательно воспользуюсь этим шансом. И тогда — кто знает, может быть, и оживет эта старая история? Легенда, растворившаяся в веках… Надо только вернуться. Домой.
Как выяснилось, гномы Вархэса такие же северяне, как и мы. Точнее — они пришли сюда с южного побережья Асперанорра, чтобы спасти свой род от полного уничтожения. Кто их преследовал и почему? Вот про это, как мне кажется, следует рассказать немного подробнее.
Около четырехсот лет тому назад в Асперанорре уже существовал орден, созданный нашими предками или точнее — предшественниками. Рыцарями, которые носили на своих доспехах изображение черных псов как знамение божьей кары. Кары для тех, кто пошел против воли богов. На их щитах было написано: «Беззаконие ради закона».
Они сражались с нежитью в одиночку, но силы были неравны. Несмотря на это, рыцари ордена одерживали победы и расценивали их как призы за свои храбрость и отвагу. Эти люди не знали слова «невозможно». Их было двадцать человек, и они плечом к плечу шли навстречу любым опасностям, которые поджидали их на северных землях. Им не было равных.
«Они несли на своих знаменах смерть и ужас во имя мира и любви». 
Никто не мог сказать, от кого они унаследовали древние знания, но рыцари твердо шли к цели и начали войну против нежити, посягнувшей на мир в этих землях. Под их натиском падали города, и крепости сдавались без боя. Плечом к плечу с этими рыцарями сражался клан гномов под предводительством Инвара Брунга — Инвара Медведя.
«Это был самый сильный и самый славный клан Асперанорра». 
Никто уже и не знает, когда и при каких обстоятельствах заключили этот союз. Но все в Асперанорре видели, что они сражались плечом к плечу. Они одерживали победы, их силы росли. К ним начали присоединяться местные жители и гномы, которые страдали от нежити, как и другие люди, жившие на северных землях. Эта война затянулась на долгие десять лет. Но пришло время решительной битвы, и на срединных землях сошлись воины живых и воины мертвых. Это сражение длилось почти десять дней и закончилось победой людей. И боги даровали мир этой земле…
«Как и было сказано в легенде»… 

Но король Асперанорра, как это часто бывает, не был доволен этой победой. Точнее — он не был доволен победителями. Слишком много королевских подданных восхваляли орден и его союзников. Не признать их подвиг король не мог, а признать значило упустить власть из своих рук. И тогда он решил отпраздновать великий праздник, который посвятил рыцарям, спасшим его королевство от гибели. Для этого рядом с королевским замком был построен прекраснейший зал. Его купол, украшенный изображением чистого неба, лежал на двадцати колоннах, изготовленных из черного мрамора — по числу рыцарей, которые пришли на эту землю, чтобы вернуть людям мир. У основания каждой из них был изображен вставший на дыбы медведь как знак того, что рыцарям помогали гномы Брунга. В центре купола нарисовали лазурный небесный свод, символ мира, а на полу звездами из чистого серебра выложили контур созвездия, которое незадолго до этого открыли звездочеты короля. Они назвали его именем рыцарского ордена — созвездием Черных Псов.
«Певцы слагали песни о великой победе, а люди славили милость богов»… 
И вот в день праздника все рыцари вместе с магистром и гномом Инваром были приняты в этом зале как самые почетные гости. В их честь провозглашались здравицы. Увы, но король Асперанорра сделал то, чего не смогла сделать армия нежити. С помощью придворного алхимика он отравил членов этого ордена, их близких друзей и соратников, а потом обвинил в измене и попытке свергнуть короля с престола. Зал, который был построен в их честь, стал клеткой для королевского дракона, а тела злодейски убитых рыцарей замуровали в подвалах королевского дворца.
Говорят, что до сих пор там можно встретить призраков погибших рыцарей, которые так и не получили упокоения. Пока они не обретут покой, их души не покинут Асперанорр и не вернутся в тот мир, откуда они пришли. А это значит, что войны будут продолжаться вечно и боги будут вынуждены призывать все новых и новых рыцарей из вашего мира.
«Врата не закроются, пока не воцарится мир и души умерших не сольются с вечностью». 
Вскоре после этого преступления подвергся гонениям клан Медведя. Сам Инвар каким-то образом сумел избежать смерти, но король не забыл этого храброго воина. Он подкупил один из восточных кланов, и началась новая веха в истории Асперанорра — эпоха гномьих войн. Их целью было уничтожить клан, чтобы стереть из памяти людей его подвиг. Тот самый, о котором знал каждый житель королевства.
«День, когда самый маленький гном был великаном»… 
Когда от этого рода осталось меньше трех сотен, Инвар увел своих людей на юг — в Вархэс. Но они помнили славное время своих побед и хотели сохранить знание для потомков. Тех, кто придет вслед за ними. Знали, что этот час наступит: по небу пролетит огненный дракон, а с небес по велению богов вновь сойдут черные рыцари, которые вступят в битву с нежитью.
Когда старый король умер, небольшая часть гномов из клана Инвара Медведя тайно вернулась в Асперанорр. Они назвали себя изгоями, прибывшими из чужих земель, и стали служить людям. Они служили норрам, но помнили о битвах прошлых лет. Передавали эту историю от отца к сыну, ждали своего часа и никогда не связывали себя узами с другими кланами Асперанорра. В их памяти жили воспоминания их отцов и дедов.
«Они не простили предательства соплеменников и шли по жизни, отвергая дружбу». 
Поселившиеся в королевстве Вархэс гномы под предводительством Инвара продолжали свою борьбу. Помня, что нежить страшна в любом обличье, они начали уничтожать ее и здесь. Часто от их рук погибала не только нечисть, но и люди, которые принимали ее сторону. Это не понравилось приближенным местного короля, и они начали борьбу с этим кланом. Со временем ему пришлось уйти в горы, чтобы избежать полного истребления. С тех пор Вархэс — не самое спокойное место для гномов. Даже для тех, кто прибывает в это королевство по торговым делам.
— Я хочу тебя предупредить, — сказал старец, когда закончил рассказывать. — Не доверяй тем, кто будет превозносить твои победы. Прислушивайся к тем, кто будет говорить горькую правду. И никогда не поворачивайся спиной к Гэральду Третьему.
— Он так опасен?
— Говорят, что он достоин своего предка — обожает яды.
— Спасибо. Я постараюсь уберечь своих людей от этой беды.
Завтра утром мы отправимся в сторону Варрагьюра. В город заходить опасно, да и незачем. Нам нужен купеческий корабль, который идет в Сьерра. Его хозяин доставит нас в Асперанорр. Бесплатно. Видимо, у гномов хорошие связи в городах Вархэса. Тем более у гномов с такой историей…

Старик пришел, чтобы проводить нас в путь. Вместе с нами пойдут два гнома: Лорри и Харт. Они родные братья. Лорри — старший. Выглядят как и все южные гномы — довольно рослые, крепкие и черноволосые. Бороды стригут очень коротко. Говорят, что в пещерах иначе не получается. Иначе станешь в узких проходах пыль подметать. Может, это и гномья шутка — не знаю. Гномы проводят нас до порта Варрагьюр и помогут сесть на корабль. На этом их миссия закончится.
— Купец высадит вас на берегу залива, — сказал старик, — а дальше вы пойдете сами.
— Спасибо…
— Удачи тебе, магистр.
— А вы… Вам не кажется, что пришло время вернуться? — спросил я.
— Серж, мы уже говорили про это. Увы, но нас осталось слишком мало. Во всем Вархэсе не наберется и трехсот гномов. Из них лишь треть может носить оружие. Мы так долго ждали, что уже проиграли свои битвы.
— Вы здесь погибнете, — покачал я головой.
— Кто знает… Но мы умрем здесь.
— Вы так и не смогли простить своих соплеменников?
— Они умерли для меня, когда в памяти Асперанорра умер клан Инвара Брунга.
— Но ваши соплеменники ждали этого часа. Они служили норрам и ждали.
— Они слишком долго ждали…
— Но разве для вас умерли просторы северных земель?
— Да…
— Земли, где вы жили испокон веков?!
— Прости, северянин… Нам нет места на северных землях.
— Земли хватит всем, — вздохнул я.
— Я уже ответил тебе, северянин, — твердо сказал старик.
— Мы очень благодарны вам за помощь и знания, которые нам передали, но… — начал я и замолчал.
— Что ты хотел добавить, Серж?
— Мне кажется, что вы забыли, зачем ушли в Вархэс. Инвар Медведь, будь он жив, так легко не сдался бы. Он вернулся бы и продолжил битву. Пусть и последнюю. Он знал, ради чего стоит жить. Как и те, кто вернулся в Асперанорр, ожидая нашего возвращения. Они дождались. Вы — нет.
— Прощай, северянин, — сказал старик и поджал губы.
— Прощайте, гномы… Гномы Вархэса.
Я повернулся и начал нагонять Олега, идущего по тропе за Лорри и Хартом.
— Стой, северянин!
— Что случилось?
— Ты обвиняешь нас в том, что мы не следуем за тобой, как шли наши предки?
— Никого не обвиняю, — покачал я головой. — Просто говорю о том, что вижу. Каждый сам выбирает свою дорогу в этом мире. Дорогу и цели, за которые готов сражаться.
— Как и твои собратья, которые живут здесь, в Вархэсе? — усмехнулся старый гном. — Их ты тоже не будешь обвинять?
— Мои собратья?!
— Да.
— Этого не может быть!
— Если тебе интересно, то навести кузнеца в Варрагьюре. Думаю, что ты найдешь с ним общий язык. А теперь — прощай!
— Прощай…

12

Варрагьюр оказался немаленьким городом. Примерно раза в два меньше, чем Сьерра, но жителей в нем насчитывалось в полтора раза больше. В этих местах большие семьи, и живут, как правило, целыми родами. Под одной крышей мирно уживаются несколько семей, а уж количество чумазой ребятни на улицах вообще зашкаливает.
Гномы и Олег Сенчин укрылись в небольшой пещере, расположенной неподалеку от города. Им было нежелательно появляться здесь. Олегу — потому что он беглый раб, известный своим упрямым нравом, а гномам… Просто потому, что они гномы. Не жаловали гномий народ в этих землях.
Пока мы добирались до города, я никак не мог отделаться от мысли о человеке, про которого упомянул старый гном. Неужели и правда здесь живет кто-то из наших землян, чудом провалившихся в этот мир? И как он выжил? Почему появился здесь, в Вархэсе? Неужели никто ему не рассказал древнюю легенду, которую в Асперанорре знает любой ребенок?
В город я вошел на закате, перед закрытием городских ворот. У ворот толпились опоздавшие купцы, прибывшие из окрестных деревень, разбросанных по всему острову. Они шли в сопровождении длинных верениц ослов, нагруженных тяжелыми вьюками и корзинами. Один из торговцев уже ругался с начальником городской стражи и каким-то толстяком, похожим на сборщика налогов. Певучий южный говор переливался руладами сочной брани и походил на странную песню. Просто теноры из миланского Ла Скала, а не жители Вархэса. Пока они ругались, проклиная и понося друг друга, один из стражников лениво посмотрел на меня, пихнул кулаком мешок с припасами и кивнул в сторону ворот — мол, проходи давай, не задерживайся.
Я прошел сквозь сумрак, создаваемый тенями надвратных башен, и оказался на широкой улице, ведущей в сторону пристани. Истертые камни мостовой покрывали мелкий песок, принесенный с пустоши, пучки соломы и лошадиный навоз. Несмотря на поздний час, людей на улицах попадалось приличное количество. Горожане и приезжие — пестрая и чуждая толпа. Опасная толпа.
Как и следовало ожидать, заблудился. Свернул на какую-то узкую улочку, и она привела меня к берегу. Я даже поначалу не понял, что вот он — берег. Камни мостовых сменились жидкой грязью, а потом под ногами гулко застучал широкий деревянный настил. Показались какие-то хибары, между которыми блеснула вода. Город на воде? Как оказалось, не весь. В этих домах на сваях селилась городская беднота. Затон, превратившийся в трущобы.
О причудах и тонкостях местного налогообложения я узнал позже. Выяснилось, что эти жители не платят налога на землю, но тем не менее считаются свободными гражданами и горожанами. Сомнительное достоинство, если честно, но им лучше знать — где и как жить.
Поплутав еще немного, я наконец выбрался обратно на берег и добрался до портового района. По веселым и хмельным крикам нашел таверну, где снял каморку на чердаке. Вместо ужина принесли кусок соленой рыбы, ржаную лепешку и кувшин с реттом. Негусто. Высохший слуга стрельнул глазами в сторону моего мешка и, стуча башмаками по лестнице, удалился вниз.
Ночь, на удивление, прошла спокойно. Никто не рвался ко мне в комнату, чтобы ограбить или зарезать. Хаугри был прав — на дюнков смотрели как на блаженных и не трогали. В общем, я неплохо отдохнул. Если не считать пьяных криков в торговом зале, которые утихли только на рассвете. Уже засыпая, слышал, как грохочет бас хозяина, выпроваживающего припозднившихся гуляк. Судя по грохоту и площадной ругани, их просто вышвырнули вон.

Город… Обычный, ничем не примечательный город. Разве что сильнее чувствовалась разница между богатыми и бедными. Эту разницу можно было увидеть во всем — в одежде, в зданиях, в качестве товара, выложенного на прилавках уличных торговцев. Ну и невольники, конечно. Украшенные цепями и ошейниками, они встречались на улицах почти повсеместно. Длинные вереницы живого товара струились по улицам города, будто ручьи весной. Я даже удивился такому количеству, пока не понял, что рабов гонят на базар. Причем выглядело это так обыденно, словно какой-нибудь зеленщик толкал тележку со свежей зеленью, собранной на своем огороде.
Люди превратились в товар. Знаете, что удивило? Нет, не рабская покорность, о которой так любят писать в книгах. В глазах этих людей, звеневших цепями по улицам Варрагьюра, жила обычная скука. Отмой их, наряди в деловые костюмы, и мы увидели бы обычных людей, которыми полон наш мир. Разве что без цепей. Хотя… цепи бывают разными.
Нужную мне кузницу я нашел без особых проблем. Дом кузнеца стоял среди домов других ремесленников и ничем не отличался от соседских. Обычная кузница, обычная лавка. Если не знать, что она принадлежит одному из наших.
Я вошел в торговый зал и осмотрелся. У прилавка копошился огромный и сильный мужчина. Даже для северян, которые отличаются высоким ростом, он был здоровяком. Эдакий буйвол, которому дай оглоблю, и он весь базар разгонит. Вылитый актер Сергей Бадюк. Наголо бритый и с бородой. Просто одно лицо. Разве что у этого двух зубов не хватало для полного сходства, да борода побольше. Такой же здоровяк с вечно прищуренными глазами. Разве что меньше улыбался.
— Этерн дарр, — кивнул я.
— Дарре, — нараспев ответил кузнец и без всякого интереса смерил меня взглядом.
Я не был похож на клиента. Скорее на попрошайку, которых в городе достаточно. Обвел взглядом товар, выставленный на прилавке, разнообразных подставках и манекенах, и улыбнулся. Даже если сомнение и было, то оно исчезло. Слишком знакомо выглядели некоторые клинки. Таких в этом мире я не видел.
Я перевел взгляд на кузнеца, бросил взгляд на его кулак и усмехнулся. На тыльной стороне ладони были изображены летящая чайка и поднимающееся солнце. Знакомый рисунок. Подошел к прилавку и спросил:
— Ti kto?
— Sam to kak dumaesh? — хмуро буркнул кузнец. Судя по всему, даже не удивился.
Он хмуро покосился на мой потрепанный наряд, покачал головой и выставил на прилавок бутылку с вином. Вынул из-под прилавка узелок. Развернул и достал кусок вяленого мяса и ковригу хлеба.
— Налетай, земеля.

Его звали Владимир Серых. Как попал в этот мир? А как мы все попадаем? Кто из огня, кто после аварии. Так и кузнец этот. Мастерская у него загорелась, он и сгорел. Не успел выбраться. Вот и познакомились… Перекусили чем бог послал, поговорили.
— Оклемался немного, осмотрелся, так чуть с ума не сошел. Вся эта нежить разномастная с драконами и эльфами. Думал, сдохну. Прибился к одному мастеровому. Правда, чуть в рабство не угодил, но это история старая. Повезло мне, в общем. Со временем разжился и перебрался в Варрагьюр.
— Один живешь?
— Зачем один? Женился на местной. Детишек двое. Ждем третьего.
— А как же нежить?
— Что с ней не так, с нежитью?
— Не мешает?
— Замечал повышенный интерес, и все. Присматривались ко мне, принюхивались. Потом встретились с одним, поговорили да разошлись краями. У меня к ним претензий нет, а у них и подавно. Мастер я хороший, здесь таких немного. Оружие делаю, броню. Такие, что не грех и королю преподнести. Смекаешь?
— Смекаю.
— Вот и ладушки. Вижу, поел уже?
— Что-то аппетита нет.
— Ну, тогда извини, земеля! Погостить у себя не приглашаю. Вид у тебя, — он поджал губы и покачал головой, — опасный. Несмотря на эти тряпки, которые ты нацепил.
— Боишься?
— Тебя-то? — Он весело хмыкнул. — Нет, не боюсь. Опасаюсь, что ты в историю влипнешь да меня впутаешь ненароком. Ссориться с местными властями резона нет.
— А ты легенду слышал?
— Про черных рыцарей? Ну слышал, и что? Жарко или холодно стало? Или легенда меня прокормит? Очень сомневаюсь. Так что сказки боком проскользнули. Услышал, посмеялся и забыл.
— Ну да, конечно… И много таких, как ты, в Варрагьюре?
— Один я такой. Был еще один, но слишком наглый. Его и продали, от греха подальше.
— Он что, был рабом?
— Да. Не повезло парню. — Кузнец пожал плечами. — Бывает.
— А ты с ним общался?
— С рабом? — Кузнец презрительно скривился. — Незачем. Видеть — видел.
— А в Вархэсе еще есть наши люди?
— Нет, немного. Лично я знаю троих. Двое трудятся на восточных землях. Договорились с эльфийскими вождями и моют себе золотишко на одном из островов.
— Золото?
— Да, нашли речку золотоносную. Делятся прибытком с местным царьком и на жизнь не жалуются. Еще один подался в наемники. Сопровождает караваны с рабами. Теми, которых на юг Вархэса отправляют.
— В надсмотрщики, значит, пошел… Ну-ну…
— Каждому свое, — коротко отрезал кузнец.
— В этом ты прав. Прощай.
— Прощай, земеля. И знаешь…
— Что? — обернулся я.
— Не задерживался бы ты в этом городе. Нежити доносить не стану, но и терпеть тебя в этом городе не собираюсь. Смекаешь, к чему клоню?
— Конечно, — кивнул я. — Ты все очень ясно объяснил. Доходчиво. Земеля…
Я вышел из кузницы и повернул в сторону городских ворот. Больше у меня не было дел в этом городе. Каждый из нас сам выбирает свою дорогу.
Через пять дней мы отплыли в Асперанорр. Знаете, когда мы уже вышли в открытое море, я стоял на палубе, и мне показалось, что это не последнее мое путешествие к этим землям.
— Ты что-нибудь понял из гномьих рассказов? — спросил Олег, когда берег Вархэса истаял в синеватой дымке.
— Как тебе сказать… — Я пожал плечами.
— Как есть.
— Даже если это и правда, то для нас ничего не изменится… Воевать все равно придется.
— Получается, что, сколько этих сражений против нежити ни выиграй, дыра между мирами не закроется? И здесь постоянно кто-нибудь будет воевать? Пока мы этих рыцарей не найдем и не похороним? Это что получается? Спасая их, спасаем себя? Или тех, кто придет после нас?
— Олег, я-то откуда знаю? Я что, провидец? Знаю одно — назад дороги нет.
— Может, это и к лучшему…
— Вроде как домой плывем?!
— Да, — кивнул Олег и через несколько секунд убежденно добавил: — Домой!

13

Дорога домой всегда кажется длиннее. Даже если ты сидишь в относительно приличном помещении, а не в темнице с кандалами на руках. Кают на этом корыте не было, но койки в матросском кубрике нам выделили. Если быть точным — два гамака. В таких здесь спят все члены команды. Даже капитан. Судно маленькое, и любой закуток используется с пользой для дела. Читай: забит грузом.
Мы шли в деревню Солавэй. Капитан, как выяснилось, родом оттуда. В эту деревню часто захаживали купцы из Вертэнда. Груз? Вино, оливковое масло и… кошки. Да-да, вы не ослышались. Особый заказ людей норра Вертэнда. Десять клеток с этими мохнатыми созданиями. Цена ушастого груза — больше двух тысяч даллиноров. Шесть приличных домов в каком-нибудь небольшом городе. Меня до сих пор удивляло, что в Асперанорре никто не разводит кошек! Прибыльное же дело! Несмотря на все королевские запреты и эдикты. Ей-богу, появится свободное время — займусь обязательно. И лошадей разведу западной породы. Вороных.
Кстати, судно, на котором мы шли в Асперанорр, очень походило на погибшую «Русалку». Как говорится, от киля до клотика. Даже разговоры здешних мореманов не отличались от пиратских баек. О женщинах, еде и выпивке. Ну и о русалках, конечно. Для разнообразия. Пока кто-нибудь не вспомнит про гнев Хаббе и не приструнит трепача за многоглаголание.
Мы с Олегом Сенчиным большую часть времени проводили на палубе, неподалеку от рулевого. Устроились в тени надстройки на мешках и разговаривали. Общались по большей части на местном языке, чтобы пополнить его словарный запас. Олег начал учить язык на юге, и его произношение оставляло желать лучшего. Слова сливались в какую-то непонятную соловьиную трель. Я поначалу вообще не понимал, о чем он твердит.
Гномы Вархэса не только помогли попасть на судно, но и достали одежду. Мы решили следовать придуманной легенде и попросили найти для Сенчина поношенную рясу дюнка. Одежда нашлась. Теперь мы стали похожи на пилигримов во время путешествия на Святую землю. Нам только тонзуры и кипарисовых четок не хватало. Для полноты образа. Чем хороша сутана — капюшон широкий. Если набросить на голову, то, как ни старайся, лица не разглядишь. Это нам на руку. Тем более что капитан этого судна вчера вечером сообщил, что ему надо зайти в порт Сьерра. В трюме появилась течь — необходим небольшой ремонт. Я подумал и сообщил, что там мы и сойдем на берег.
Заход в порт Сьерра менял календарные расчеты, но нет лучше плана, чем новый, более обдуманный. Нет, я не собирался восставать там из мертвых. Имелись другие мысли. Может, они немного рискованные, но думаю, что верные. Месяц туда, месяц обратно — большой роли не играет. Жизнь, как я уже говорил, в Асперанорре неторопливая.

Море было спокойным, солнце теплым. Неподалеку мелькнула стая китов, идущая куда-то в сторону эльфийских земель. Один из них шумно выдохнул, выпустил фонтан водяного пара и опять ушел под воду. Не знаю, по какой причине, но все это — море, паруса, чистое небо и гортанный переклик матросов — напомнило мне «Аранхуэсский концерт». Как-то легла эта картина на сохранившуюся в памяти музыку.
— Я так и не понял про изгоев, — покачал головой Олег, провожая взглядом морских гигантов. — Получается, что те, кто ушел из клана Медведей, стали изгоями? Но ты говорил, что ваш Дарби тоже изгой? Он что, тоже ушел из клана Инвара?
— Нет, — ответил я. — Изгой — это общее название для всех гномов, которые покидают свой род. Для тех, кого не устраивают порядки и традиции их клана или просто приключений на свою задницу хочется.
— Ну прямо я, я и еще раз я.
— Да ты, Олег, просто сама скромность, — хмыкнул в ответ.
— Что есть, то есть, — спокойно согласился Олег и жадно вцепился зубами в кусок сухаря. Впился, да так им хрустнул, что у меня скулы свело — думал, у него зубы посыпятся. Нет, ничего подобного не случилось, и он с аппетитом начал жевать. Видно, здорово наголодался за это время — ел постоянно. Жирок нагуливал. От стола за уши не оттащишь. Поначалу матросы даже косились на него, но потом, видно, подумали, что монах и не может быть сытым. Вечно голодное создание, живущее в дороге.
Если я правильно понял рассказ гнома — древнего старца, то из клана Инвара Медведя ушло около пятидесяти человек. Они вернулись в Асперанорр, назвались чужими именами и стали служить людям.
— И что, этих гномов-чужаков очень не любят? — поинтересовался Олег.
— Как тебе сказать, — хмыкнул я и пожал плечами. — Возьмем, к примеру, нашего Дарби. Он тоже изгой, но этих «непонятных» гномов, которые пришли в Асперанорр неизвестно откуда, опасается.
— Генетическая память?
— Не удивлюсь. Видишь ли, у них очень развито чувство интуиции. Если гном говорит, что угрожает опасность, то обязательно прислушайся к его словам. А чужаки… Они вроде и на глаза не лезут. Так — серыми мышками мелькают, но занимают приличные посты при дворах норров. Это судейские чиновники, служители архивов и библиотек.
— В общем — резиденты разведки, — перевел Олег. — Глубоко законспирированные.
— Можно сказать и так. За четыреста лет гномы-изгои из клана Медведей опутали своей сетью все королевство. Не сомневаюсь, что у них есть люди и при королевском дворе. Между прочим, Гонард Шэр — вылитый папаша Мюллер из фильма «Семнадцать мгновений весны». Того и гляди, головой покрутит, потому что воротничок шею натирает, да предложит классическое: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».
— Почему же они не идут на контакт с нами?
— Почему? Понятия не имею. Может, присматриваются, делают выводы. Кто знает? Они помогли мне. Два раза. И этот подарок, — я показал ему трубку, — мне помогал несколько раз. Не все так просто, как нам кажется.
— В общем, это просто инструмент для нашего ордена?
— Не совсем. Это скорее очень недоверчивый партнер.
— Их можно понять.
— Их четыреста лет пытались сжить со свету. Поневоле станешь недоверчивым.
— И тут, понимаешь, традиции… Клановые.

Да, насчет традиций своего клана он прав. Просто не в бровь, а в глаз. Дело в том, что Олег Сенчин у нас из очень обеспеченной семьи. Его папашка — владелец заводов, газет и пароходов. Тут и морские перевозки, и нефть, и золотишко, и денежки через карманные банки, чтобы налогов поменьше, а доходов побольше. Я, кстати, с его мордоворотами один раз встречался на узкой дорожке, когда Сенчин в Москву перебрался. Ребятки пытались нашу компанию под своим крылом пригреть. Старая история. Неприятная. У меня после той истории два шрама на ребрах осталось.
А вот сынок у Сенчина-старшего не в папашку пошел. Жил своей жизнью. Даже в Москву не поехал. Остался в Севастополе, денег у отца не брал и квартиру снимал где-то у черта на куличках. Со временем заработал на небольшую яхту и все свободное время проводил в море. Между прочим, о яхте он больше всего и горевал. Мол, такую ласточку потерял. Работал дизайнером-фрилансером и сильно над жизнью не заморачивался. Как в песне: «Спины не гнул — прямым ходил…» В общем — с характером парень. Такого можно убить, а вот сломать не так просто. Недаром его работорговцу Ульсу продали. Как упрямого, своенравного и непокорного раба, который склонен к побегам.
— Эх, хорошо-то как! — Я закрыл глаза и вдохнул свежий морской бриз.
— На свободе всегда хорошо, — пробурчал Олег с набитым ртом и потянулся к бурдюку с вином. — А в море даже лучше, чем на земле. У вас в ордене корабли-то есть?
— Если понадобится, то купим. Делов-то…
— О! — Он ткнул пальцем в небо. — Это мысль! Вам шкипер случайно не нужен?
— И куда ты ходить собрался? Из Альдкамма в Сьерра? Или в пираты подашься? Так их здесь и без тебя хватает, оглоедов.
— Асперанорр и Вархэс — не единственные земли на этой планете, — мечтательно произнес он.
— Что, лавры Колумба покоя не дают? Только учти, что моря вокруг Асперанорра — это тебе не Черное море.
— Кто-то должен быть первым. А море… Оно везде соленое.
— Да, вижу, что ты просто счастлив.
— Мне бы еще клеймо свести, — поморщился Олег. — Не хочу с такой печатью ходить.
— Если на нем нет магии, то что-нибудь придумаем.
В Сьерра мы прибыли вечером, незадолго до заката. На борт поднялся служащий порта в сопровождении десяти стражников. Это меня несколько удивило. Капитана корабля — тоже. По его словам, такого никогда не было. Груз трясли… Как на настоящей таможне! Разве что вино через мелкое сито не процеживали да кошкам под хвосты не заглядывали.
— Раньше было иначе, — покачал головой шкипер.
— Мало ли… — пожал я плечами.
Попрощавшись со шкипером, мы с Олегом перебрались на берег. Рядом с прибывшими кораблями всегда крутятся лодки мелких торговцев, и мы без труда попали на землю. Два бедных дюнка с тощими котомками за плечами — это не самая завидная добыча для ночных ухарей. Поэтому до цели мы добрались без забот и треволнений. Уже смеркалось, когда я подошел к хорошо знакомому дому, обнесенному высокой оградой. Калитка была незаперта, а за ней виднелись аккуратно подстриженные кусты и камни причудливой формы.
Двустворчатая дверь, кольцо, опутанное вязью рун и магией. Я не успел дотронуться, как дверь открыли. За ней стоял орк.
— Что вам угодно, — прорычал он и оскалился, обнажив белоснежные клыки.
— Нам нужен маг Азур.
— Вы не настоящие дюнки. — Орк плеснул тяжелым взглядом, нахмурился и положил руку на рукоять тесака, висящего у него на поясе. — Зачем вы надели чужую одежду?
— Это мы скажем только самому магу.
— Почему вы думаете, что он захочет с вами разговаривать?
— Маг знает меня.
— Назовитесь.
— Серж Вьюжин.
— Ждите, — рявкнул он и захлопнул дверь. Прямо перед носом.
Не прошло и минуты, как дверь распахнулась, и нас пригласили войти. Орк проводил гостей в уже знакомую мне комнату и удалился, пробурчав что-то неразборчивое. Я опустился на стул и стал с удовольствием смотреть на Олега, который с вытаращенными от удивления глазами наблюдал за танцем огненных саламандр. Интересно, у меня был такой же глупый взгляд, когда увидел их впервые?
— Серж, это вы?!
Я повернулся и увидел мага.
— Если не я, то мой призрак, мастер Азур.
— Слава богам…
— Нам нужна ваша помощь, мастер…
— Все, что в моих силах, норр!

14

Два дня мы провели в доме Азура. Если быть точным — в домах. Как оказалось, это здание не единственное, принадлежащее магической гильдии. Можно только догадываться, сколько домов в этом городе соединены подземными переходами. Кстати, проходя по одному из них, я заметил в нескольких местах тяжелые прямоугольные блоки, выступающие из кладки потолка. Мне показалось, что это сделано не просто так и здесь предусмотрена возможность блокирования подземелья. Или перед нами ловушки для слишком наглых и глупых. Ход постоянно разветвлялся: мы то спускались по широким ступеням, вырубленным в скальной породе, то поднимались по винтовым лестницам. Потемневшая от времени кирпичная кладка с белыми соляными подтеками сменялась каменными стенами, а ровный и сухой пол иногда обрывался, и нам приходилось идти по хрустящему песку. Где-то мерно капала вода. Еще одна лестница… Она была освещена синеватым огнем светильников, закрепленных на стенах. Свечение ровное, безжизненное. Смотришь, и дрожь пробирает. Олега, шедшего впереди меня, даже передернуло, когда мы впервые их увидели.
— Тьфу, как в операционной! — буркнул он.
Орк пробурчал что-то неразборчивое, потом добавил, чтобы «заткнулись и быстрее передвигали ноги». Еще несколько коридоров, за ними узкий проход, и вот — приставная деревянная лестница, ведущая на поверхность. Выход закрыт люком, окованным по краям железными пластинами, и заперт на потайной (или магический) замок. Проводник привел нас в какой-то дом, где и передал заботливой хозяйке. Обменявшись с ней несколькими словами, орк ушел. Тяжелый люк лязгнул за нашими спинами, и стало тихо. Только поленья в камине потрескивали. Женщина молча смерила нас взглядом и показала комнату, где мы могли передохнуть. Даже ужином накормила. Пусть и не самого лучшего качества, но все вкуснее, чем надоевшие в море солонина, похлебка и сухари.
— Слушай, Серега, ну и дела у вас творятся… — протянул Олег, когда хозяйка ушла. — Это же не дом, а целая крепость! Может, вы эти… — Он щелкнул пальцами. — Рыцари плаща и кинжала?
— Мы не шпионы… Мы разведчики, — хмыкнул я и осмотрелся.
— А в чем разница?
— Шпионы всегда вражеские, а разведчики всегда наши. Уловил разницу?
— А то…
Он был прав. Этот дом, судя по толщине дверей и стен, мог служить и крепостью, и тюрьмой. В зависимости от хозяйских нужд и предпочтений.
— Ложись отдыхай, — отмахнулся я. — Завтра поговорим.
— Ох и дела… — пробормотал Сенчин и устроился на ближайшей койке.
Да, выглядел дом внушительно. Снаружи я его не видел, но внутреннее убранство просто навевало мысли о многовековой истории. Я не удивлюсь, если стены этого дома помнили еще тот, предшествовавший нам орден. Здания здесь строили на века — не чета нашим.
Почему я обратился к Азуру? Увы, но больше в этом городе обратиться было не к кому. Имелась одна мыслишка, но я ее отмел в сторону. К Барту норр Сьерра? Он-то примет, но… Как бы вам объяснить. Я не был до конца уверен в том, что он непричастен к моему похищению. Если прав, то рисковал не только своей шкурой, но и шкурами своих друзей. Такой ошибки, как вы понимаете, допустить не мог. Поэтому — доверяй, но проверяй. С Азуром немного проще. Магу не имело смысла меня убивать. Он мог это сделать еще тогда, когда я пришел просить помощи, чтобы справиться с высшим вампиром. Ему и делать-то ничего не нужно было. Достаточно отказать мне в моей просьбе, и все — сам бы я с вампиром никогда не справился.
Я подошел к окну и провел рукой по раме. Мозаика из разноцветных матовых стекол, оправленных в свинцовый переплет, выглядела красиво, но разглядеть сквозь эти стекла нельзя было почти ничего. Приоткрыл окно, достал трубку и закурил.

Неподалеку, в синеве надвигающейся темноты, виднелась портовая гавань со сторожевой башней, украшенной городским гербом: серебряный щит с изображением вставшего на дыбы крылатого дракона, опирающегося на якорь. Сьерра, как вы, наверное, видели, если посещали этот город, лежит в ложбине между холмами. За ними белеет горная гряда, защищающая город с севера. Через несколько минут понял, в каком примерно месте мы с Олегом находимся. Это в двух кварталах от дома Азура. Неплохая у них сеть подземелий!
Наша встреча с магом произошла на следующее утро. Он пришел в сопровождении одного из своих коллег. Им оказался молодой мужчина лет тридцати пяти. Можно сказать, что ровесник. По происхождению — северянин. По одежде — маг. По поведению — южанин. Слишком эмоционален. Даже не скажешь, что из северных земель. Там народ поспокойнее. Крепкая фигура. Очень подвижен и с хорошей реакцией. Боец… Мы уселись в одной из комнат, и вот — за бокалом вина обсудили события последних месяцев. Олег молча сидел рядом, хлопал глазами и прислушивался к разговору. Как потом признался — понял меньше половины.
— Я не преувеличу, — произнес Азур, — если скажу, что Барт норр Сьерра был очень испуган вашим исчезновением.
— Испуган? — удивился я.
— Вы разве не заметили, что город немного притих? На улицах не видно нищих и даже нежити. За последний месяц здесь столько народа казнили, что, будь я помоложе, я ужаснулся бы.
— За что?
— Когда вас искали, перетрясли весь город. Среди задержанных оказалось много преступников, которые давно скрывались от правосудия.
— Нет худа без добра, — улыбнулся я. — Полагаю, что это лишь на пользу городу.
— Как знать, как знать… Ведь ваши люди обещали сжечь город.
— Что?!
— Да, — развел руками Азур. — Поначалу Барт норр Сьерра не придал значения вашему исчезновению. Он обещал сделать «все возможное», но вы же знаете Барта! Вечно поглощен мыслями и идеями о благоустройстве своего города.
— Что было дальше?
— Через некоторое время в порт прибыло судно с капитаном Наэрром. На его борту приплыли ваши рыцари: Рэйнар Трэмп, Вэльд Рэйн и этот здоровяк с огромной черной бородой…
— Мэдд Стоук.
— Да, именно так его и называли.
— Дальше…
— Они прибыли в замок норра Барта и выразили сожаление, что меры по вашему поиску не приносят должного результата. После этого высказали пожелание, чтобы норр Барт не совершал глупостей и предпринял все возможное, дабы найти и спасти магистра ордена. В противном случае орден оставлял за собой право предпринять ответные меры.
— И что они собирались предпринять? — не понял я. — Сжечь город?
— Именно! Они сообщили, что порт Сьерра будет блокирован корсарами капитана Стига Наэрра, а Сьерра взят приступом. — Азур склонил голову, но я заметил, что он улыбнулся. Эх, дьявол, да ему пришлась по нраву операция моих парней! Никогда бы не подумал…
— Ничего себе мальчики разгулялись, — пробурчал я. — И с какими, интересно, войсками они собирались брать город?
— Вы забыли, что ваш орден сейчас в Кларэнсе… это значит, что в их подчинении весь гарнизон. Ко всему прочему, помогли бы корсары Наэрра. Капитан обещал привести к порту Сьерра двадцать пиратских кораблей и выпускать суда из гавани только после тщательного досмотра.
— Ну да, конечно…
— У вас верные соратники, магистр.
— Они чуть войну не устроили, эти соратники.
— Оставьте! Мои люди сообщили, что вместе с ними прибыло десять гномов, которые высадились на берег незамеченными.
— Почти незамеченными, — уточнил я. — Ваши люди их заметили.
— Почувствовали — так будет точнее, — наклонил голову маг Азур. — Полагаю, что при необходимости они просто убили бы норра Барта и штурм превратился бы в ненужную трату сил и энергии. Барт неглуп и понял, что вечно ходить и оглядываться в ожидании выстрела в спину невозможно.
— Охламоны…
— Я бы на вашем месте гордился, — улыбнулся Азур и сложил пальцы домиком.
— И что же было потом?
— Город основательно тряхнули. Слуги Барта норр Сьерра знают свое ремесло. Виновник вашего похищения был обнаружен, но, увы, ему удалось бежать.
— Шарэс, — прищурился я.
— Вы уже знаете? Да, это именно он.
— Увы, но я бы не был так уверен. У меня есть подозрения, мастер Азур, что за ниточки дергал кто-то другой. Некто, обладающий более высокими властью и могуществом.
— У вас есть подозрения или вы знаете, кто именно это сделал?
— Полагаю, что ответ я найду в Кларэнсе.
— Или на землях норра Гуннэра? — улыбнулся маг.
— Вы проницательны… Но не только там.
— Я просто очень стар, норр Серж. Кстати, это, конечно, мелочь, которая не относится к нашим делам, но у меня есть для вас и хорошие новости.
— Хорошие? Это что-то новенькое.
— Из Грэньярда прибыл один из моих людей… Он сообщил, что судебные исполнители переслали в замок Альдкамм бумагу о получении вами наследства.
— Простите? Я не ослышался?
— Ваши погибшие рыцари… Торр и Тэрр. У них, как вы знаете, был дом в Грэньярде. Когда вести о их гибели подтвердились, суд Грэньярда постановил разыскать наследников. Так как других претендентов не нашлось, наследником был объявлен ваш рыцарский орден. Вам остается лишь прибыть в Грэньярд и заявить о своих правах. Или же, — маг Азур развел руками, — поручить это дело кому-нибудь из ваших доверенных лиц.
— Интересная и очень неожиданная новость…
Азур ничего не ответил. Молча пожал плечами, мол, что знаю, то и сообщаю. Хм… Почему раньше не сообщили? Что это? Приглашение прибыть в Грэньярд или очередная западня? Эх дьявол…
— Мастер Азур, — начал я, — у меня есть небольшая просьба…
— Я уже говорил, норр Серж, — все, что в моих силах!
— Нужны небольшая парусная лодка, оружие или денежный займ для их приобретения.
— Какая сумма вам потребуется?
— Полагаю, что тысячи даллиноров нам хватит, — кивнул я и улыбнулся. — Если проценты не будут очень большими.
— Хорошо, — согласился он. — Если вам нужна небольшая лодка, то у нас есть несколько штук. Иногда мы их используем для личных нужд и небольших путешествий. Оружие можете выбрать в нашей оружейной. Я дам распоряжение, чтобы вас познакомили с нашими мастерами.
— Прекрасно! Это избавит от множества хлопот. И еще один вопрос… если вы позволите.
— Конечно…
— Почему вы мне помогаете?

15

Парусная лодка, полученная от Азура, оказалась не такой уж маленькой. Сенчин долго ходил вокруг этой посудины, а потом заявил, что видал и хуже. Я в этих делах совершенно не разбираюсь, но Олег мне пояснил, что она с «рейково-разрезным парусным вооружением и напоминает четырехвесельный ял». Пусть и более грубой постройки, но ял. Он сказал — ему и румпель в руки. С такой техникой не дружу и дружить не собираюсь. Не мое это. По мне, лучше как у Филатова в сказке: «…шашку, да коня, да на линию огня!»
Как бы там ни было, но через два дня после разговора с магом Азуром мы покинули гостеприимный дом с неразговорчивой и вечно насупленной хозяйкой. За все время, проведенное под крышей ее дома, мы услышали не больше двух фраз. Просто сотрудница государственной безопасности, а не бабка! Напомнила мне одну столичную даму из нашего мира, у которой я снимал квартиру на Пролетарке.
К рыбачьей пристани, у которой стояло множество подобных лодок, нас провожал орк. Он шел впереди нас, и толпа расступалась, провожая фигуру привратника почтительным взглядом. Даже с каким-то подобострастием. На нас с Олегом никто внимания не обращал. Скользнули равнодушным взглядом по потертым серым сутанам, и все. Мало ли… Монахов в этом городе, как грязи весной. Пожалуй что не меньше, чем шлюх в портовых трактирах. Провожающий помог разместить вещи, потом еще раз осмотрел лодку и что-то неразборчиво пробурчал. Судя по тону — ничего страшного не увидел. Или увидел, но решил промолчать. Мол, и так сойдет. Не сахарные — даже если и хлебнем морской водички, то не растаем. Подождал, пока займем места на банках, и оттолкнул лодку от берега.
— Удачи вам, северяне. Пусть боги сохранят вас на этом нелегком пути! — И даже рукой махнул на прощанье. Благословил, понимаешь.
— Спасибо.
Через час мы вышли из гавани Сьерра и взяли курс на северо-восток. Ветер был попутным, в меру свежим.
— Лодка на юге построена, — сказал Олег и бросил взгляд на небо.
— Ты там что, на верфи работал?
— Нет, но именно такие я видел в порту Варрагьюра. У северян лодки другие. Массивнее. Да и паруса здесь все чаще прямоугольные, как у драккаров.
— У южан, говоришь…
Кстати, один драккар мы видели. Он мирно маячил неподалеку от входа в бухту Сьерра. Понемногу Сенчин освоился с нашим новым транспортом, расслабился и даже довольно улыбнулся. Было видно, что ему приятно вернуться в привычную среду обитания. На мой взгляд, как раз наоборот — лучше в седле, чем на этой скорлупке. Я примостился неподалеку от него и закурил трубку. С удовольствием отбросил до смерти надоевший капюшон и подставил лицо ветру. Покурил, а потом начал вспоминать, какие вещи мы взяли в дорогу. Вроде ничего не забыли…
Стандартный набор продуктов: соль, крупы, вяленое и сушеное мясо. Бочонок вина, два бочонка с водой, оружие, походная утварь, инструменты и разная полезная мелочь, которая, может быть, пригодится.
В оружейной комнате, куда нас отвел все тот же хмурый орк, я выбрал оружие и доспехи. Нет, ничего особенного. Две кольчуги, топор, приглянувшуюся Олегу секиру и лук. Да, Сенчин, оказывается, в юности занимался стрельбой из лука. Призов не брал, но стрелял неплохо. По его словам. Короткий лук, изготовленный где-то на югах, был похож на татарский. Мне так показалось. Олег его назвал подобием индо-персидского. Может быть. Ему лучше знать. Я этим оружием так и не овладел. В замке стрелял несколько раз, но этим дело и закончилось. Не мое это. Мне надо, чтобы с шумом, гамом и желательно — до горла успеть добраться. Нет оружия, так хоть голыми руками! Кроме вышеперечисленного, взял два круглых щита, шлемы-барбюты и широкие кинжалы. Не воевать едем, но кто знает, что нас ждет?

До залива Сола-камм мы дошли без особых проблем. Нам повезло и с погодой, и с ветрами. Дошли меньше чем за неделю. Уже на подходе к нему заметили два последних ориентира, которые были нанесены на карту. Прошли между двумя утесами и обогнули высокую скалу, похожую на готический храм. Ее желтоватые стены были испещрены множеством вертикальных борозд и впадин, которые смотрелись так органично, будто рука неизвестного художника творила это великолепие. Сразу за ней начинались воды залива. Уж очень характерным был рельеф береговой линии, чтобы заплутать в этих местах.
— Где-то здесь должен быть проход, — прикрывая карту от ветра, крикнул я.
— Вот он! — кивнул Сенчин и показал рукой на проход между серыми скалами. — Что там дальше? Еще одна бухта?
— Не знаю! На карте больше ничего не изображено!
— Вообще ничего?!
— Белое пятно!
— Вот дьявол! — Он поморщился и налег на румпель.
Да, этими двумя ориентирами карта и ограничивалась. Дальше было гладкое и очень приличное по размерам белое пятно. Видимо, желающих не нашлось, чтобы нанести на карту очертания этих чужих берегов. Или были, но, увы, живыми оттуда не выбрались.
Все правильно — вот вход, а там, в восьмидесяти километрах отсюда, лежит деревушка Солавэй. И никакой нечистой силы, обещанной Свэном Вархэлдом, не видно.
Мы пристально всматривались в берега, будто надеялись увидеть что-то очень важное для нас. Скалистые берега молчаливо возвышались над нами. Лишь наверху, на вершинах, зеленели куцые заросли кустарника.
— Странно, — сказал Олег и огляделся.
— Что именно?
— Птиц не видно. Ты заметил?
Да, этих крикливых созданий и правда не было. Что греха таить — общее впечатление от этого места складывалось не самое радужное. Тягостно как-то. Через полчаса мы увидели еще один проход. За ним был узкий, как кинжальное лезвие, фьорд. И тут на нас накатило неприятное чувство. Оно так властно взяло меня за горло, что хотелось развернуться и бежать. Бежать, пока хватит сил.
Олег впился в румпель, да так, что костяшки на пальцах побелели. С каждым метром становилось все тяжелее и тяжелее. Будто воды фьорда превратились в свинец. Волны били в борт, добавляя ужаса к этой картине. Они прогоняли чужаков, осмелившихся посягнуть на покой девственной природы. Муторно. Нам ясно давали понять — подите прочь! Понять, почувствовать, осознать и уйти. Живыми. Пока силы, охраняющие эти места от пришельцев, еще не разозлились. По-настоящему. Чувство было таким ярким и сильным, что казалось — вытяни перед собой руку, и наткнешься на невидимую стену. Она словно обволакивала нас вязким, упругим облаком и преграждала путь. Даже дышать становилось все труднее и труднее. Лодка зарывалась носом в волны и делалась все неповоротливее.
— Ее тянет… — крикнул Олег. — Руля не слушается.
— Течением?
— Не знаю… Нет.
— Давай к берегу! — прохрипел я. — Иначе утонем…
Олег без слов с большим трудом навалился на румпель, и лодка, скрипя бортами, медленно повернула к берегу. Даже ветер здесь был странным. Мертвым. Сухим, как ветра Вархэса. Двадцать минут спустя мы каким-то чудом оказались среди серых камней, обросших длинными прядями водорослей. Они мерно шевелились под водой, словно щупальца. Даже здесь, на мелководье, вода была тяжелой. Как смола. Казалось, еще немного, и она превратится в студень.
Дно лодки заскрежетало по песку. Да, именно заскрежетало, как если бы в днище впились чьи-то острые зубы. Ноги вязли в песке. Мы едва сумели привязать лодку и, пройдя несколько шагов, чуть не рухнули на землю.
— Серега… — прохрипел Олег, — остановись! Убираться… отсюда надо…
— Нельзя… — Я закашлялся. Сухой кашель раздирал легкие, будто мы находились в удушливом газовом облаке. В висках кузнечным молотом стучала кровь.
— Сдохнем… мы… здесь…
— Терпи… Или жди… — слова распадались на звуки и были похожи на собачий лай, — здесь… Если не вернусь… к вечеру… уходи… в Альдкамм.
— Нет… Вместе пришли, вместе и уйдем. — Он, уже багровый от напряжения, с огромным трудом поднялся на одно колено.
— Тогда надо идти. Нечего… тут… разлеживаться.
Мы, помогая друг другу, поднялись на ноги и медленно двинулись вдоль берега. Пошли… На самом деле мы едва передвигались, цепляясь за камни и высохшие стволы деревьев. Весь берег был завален сухими бревнами. Добела высохшие, они напоминали скелеты невиданных животных, которые нашли смерть в этом фьорде.
Человеческие скелеты тоже были. Не прошли и ста метров, как обнаружили обломки нескольких лодок, занесенных сюда течениями и злыми северными ветрами. Рядом с этими потемневшими от времени останками белело около десяти скелетов.
— Странно, — сказал Олег, опираясь на гранитный валун. Стоял и тяжело дышал, будто мы не шли, а бежали бегом. В гору. С грузом.
— Что именно?
— Странно, — повторил он и зашелся удушливым кашлем. — Их не растащили звери… Ты заметил?
Я обвел взглядом эту стоянку и кивнул — Олег был прав. Останки никто не потревожил. Тела лежали на земле в тех позах, в которых их застигла смерть. Рядом с одним скелетом виднелся проржавевший топор. А вот еще один — проржавевший почти насквозь. Даже два разбитых щита нашлось. Точнее — гнилое дерево и ржавая полоса железа, которой были окованы края. Ну и умбоны, конечно. Не менее ржавые. Истлевшая кожаная сума. На одном скелете виднелись обрывки кольчуги. Чей-то череп, украшенный шлемом, зиял пустыми глазницами и весело скалился, будто увидел старых знакомых.
— Идем… Нечего тут. — Я дернул Олега за руку и потащил вперед. Туда, где фьорд сужался до двадцати метров, а на берегах чернели острые прибрежные камни.
— На зубы похоже, — хрипел Сенчин.
— Клыки…
— Кхе… кхе… — Он опять зашелся тяжелым кашлем.
Наш путь лежал вдоль этого берега, и с каждым шагом нам становилось все труднее и труднее. Каким бы упрямством мы ни обладали, но в голове все чаще мелькала предательская мысль: «Поверни назад! Остановись! Сдохнешь же здесь, в этом забытом богами месте! Не делай этого! Посмотри вокруг! Здесь смерть! Везде!»
Мы шли вперед и знали, что так нужно. Так повернулась судьба, что мы оказались здесь. Надо… Есть такое слово…
Скалистые берега покрывал седой туман. Плотный, как вата. Плотный и очень тяжелый. Я повернул голову и увидел, что Сенчин, набычившись, смотрит куда-то вдаль. На его шее вздулись жилы, словно он, как мифический Атлант, держал на плечах небо. Тяжелое небо Асперанорра. Еще мгновение, и по его подбородку потекла струйка крови.
— Остановись! Жди меня здесь! — попытался сказать я, но опять захлебнулся кашлем. На ладонях была кровь. Видимо, ободрал руки, когда цеплялся за ветви деревьев. Соленый вкус крови. — Дальше… Дальше я один…
— Там…
— Что…
— Там корабль. — Сенчин, с огромным трудом поднял дрожащую от напряжения руку и показал в глубину фьорда. Сделал еще несколько шагов, но не выдержал и рухнул на колени как подрубленное дерево. — Корабль…

16

С каждым шагом нам становилось легче. Будто мы разорвали невидимую преграду. Прошли сквозь нее, как клинок сквозь броню — со скрежетом. Хрипя и задыхаясь, но прошли. Добрались до камней, и вдруг преграда исчезла, словно ее никогда и не было. Но и сил, чтобы идти дальше, почти не осталось — ноги предательски дрожали. Того и гляди, сердце выпрыгнет из груди. Оно и сейчас билось у самого горла, как ошалевшая пойманная птица. Перед глазами все плыло. Тяжело дыша, мы опустились на серый песок. Сидели и молчали как немые. Смотрели на открывшееся нашим взорам видение. Слов не было. Да и откуда им взяться, этим словам?
Наконец Олег перевел взгляд на меня.
— Этого не может быть… — тихо сказал он.
— Как видишь — может.
— Но тогда… Тогда это произошло не четыреста лет назад, а гораздо раньше.
— Раньше, — согласился я. — И этому кораблю лет восемьсот, если не больше. То, что мы видим, осталось от первого ордена.
— Самого первого?
— Думаю, что да.
Здесь, в небольшой бухточке узкого фьорда, защищенного от мира неприступными скалами, на берегу стоял старинный корабль.
Окаменевший.
Время сурово обошлось с ним, и носовая часть рассыпалась на мелкие обломки. Корма, хоть и утратила плавные очертания, но и среди этих бугристых изломанных каменных граней угадывались очертания старинного драккара. Голова дракона — носовая фигура, некогда грозившая своим врагам, откололась от судна и лежала чуть поодаль, наполовину занесенная песком.
Да, это был корабль наших предшественников. Корабль, обращенный невероятным по силе заклинанием в обычный гранит. Гранит, на котором можно было разглядеть уцелевшие фрагменты обшивки. Каменные доски с проступающей фактурой дерева. В нескольких местах можно было увидеть круглые камни, напоминающие щиты. Два из них так и остались висеть на борту, превратившись в этот единый и очень страшный монолит.
И камни…
Вокруг этого драккара лежали камни…
Беспорядочно разбросанные… В них проглядывали человеческие фигуры. Лишь у самого борта эти камни-статуи сбивались в одну кучу, будто пытались уберечь свое судно от гибели.
— Я ничего не понимаю, — прошептал Олег. — Кто это мог сделать?!
— Не знаю, но тот, кто это сделал, — сильнее нежити. Гораздо сильнее.
— Но ведь орден всегда выигрывал эти битвы! Ведь так сказано в легендах?!
— Видимо, легенды не упоминают о том, что случалось с рыцарями после этих битв, — ответил я и пожал плечами. — Тем более что одну историю мы уже знаем — четыреста лет тому назад рыцарей нашего ордена отравил король Асперанорра. Кто может рассказать, что произошло с этими?
— Никто…
— Вот именно, — сказал я.
— Кто-то очень сильный. Маг?
— Даже представить себе не могу… Помнишь камни, стоящие у дома Азура?
— Да.
— Он мне рассказывал, что каменные фигуры были найдены на месте битвы ордена с нежитью.
— Значит…
— Значит, — вздохнул я, — они победили, но упустили из вида самого сильного врага. Или часть врагов. Не добили. Потом эта нечисть вернулась, и вот…
— Фьорд превратился в усыпальницу, — подвел итог Сенчин.
— Не совсем, — поморщился я. — Дело в том, что это не усыпальница. Это… Как бы тебе сказать… Это лобное место. Место казни. Мести. Тем, кто осмелился восстать против них.
— Почему?
— Потому что, — тяжело вздохнул я и покачал головой, — души остались в этих камнях… Я чувствую.
— Людские души заперты в граните?
— Да, можно сказать и так.
— Это ужасная смерть.
— Хуже смерти. Это вечные страдания… Так сказал Азур, а ему такие вещи знать по долгу службы положено. Это ведь страшнее, чем похитить душу. Это заточение на века.

Несколько минут мы стояли и смотрели на безжизненные камни, внутри которых были заключены человеческие души. Души тех, кто первым пришел на эту землю по зову чужих богов. Тех, кто первым встал лицом к лицу с нежитью…
Зачем?
Чтобы на земле воцарился мир, и боги, живущие на севере, там, где никогда не заходит солнце, могли вновь взяться за руки. Чтобы этот мир жил. Чтобы рождались дети. Чтобы женщины не проливали слез над могилами сыновей, мужей и отцов. Разве этого мало?
— Идем, — сказал я. — Надо осмотреть здесь все, перед тем как отправимся обратно.
Песок хрустел под нашими ногами, и этот звук казался оглушительно громким. Здесь даже прибоя не было. Тихая и спокойная заводь. Здесь не услышишь птичьих криков. Даже ветер не дул. Мертвая земля. Только пожухлые пучки травы и жидкий кустарник, цепляющийся корнями за расщелины скал. Несколько кривых деревьев. Плющ, ползущий вверх, к солнцу. Как бы это странно ни выглядело, но даже здесь, в этом мертвом месте, можно было найти что-то живое.
— Их ровно двадцать. — Сенчин шел рядом со мной и растерянно озирался. — Легенда не соврала.
— Значит… — запнулся я. Как-то все в голове смешалось. Мысли, чувства и боль. — Значит, после первой, легендарной битвы они вернулись сюда.
— Зачем?
— Может быть, надеялись, что боги смилостивятся и отпустят их домой? В наш мир. К родным и близким.
— А вместо прощения нарвались на еще одну схватку. Смотри! — Олег остановился и схватил меня за рукав.
— Что?
— Вот… плита…
Увязая в песке, мы подошли к скале, которая возвышалась за кораблем. Нет, это не плита. Это был кусок стены, чуть выше от земли грубо отесанный и испещренный какими-то знаками…
— Что это?
— Даже если и послание потомкам, — покачал головой я, — то все равно мы не сможем его прочесть. Сомневаюсь, что среди нас найдутся историки и знатоки старинных рун, которые принесены в этот мир из нашего.
— Все равно их надо перерисовать, — твердо сказал Олег.
— Рисуй, — согласился я. — Это у тебя хорошо получается.
Пока Сенчин кусочком угля перерисовывал на оборотной стороне карты эти загадочные знаки, я осмотрелся вокруг. Нет, здесь больше ничего не найдем. Нет ни пещер с богатствами, ни древних свитков, ни волшебных вещей, которые должны были помочь нам в борьбе с нежитью. Ничего, кроме этой плиты с рунами.
— Что нам теперь делать?
— Разве у нас есть выбор?
— Нет.
— Значит, остается одно — вернуться в орден и жить дальше.
— Как?
— Как? — грустно усмехнулся я. — Счастливо! Будем делать то, что предначертано богами, и посмотрим, к чему все это приведет.
— А если вот к такому? — Олег с растерянным видом посмотрел на меня и показал рукой на камни, окружившие драккар.
— Не думаю, что у нас есть выбор. Хотя… выбор есть всегда. Или драться, или сдаться. Ты что предпочитаешь?
— Конечно, драться!
— Тогда и говорить не о чем. — Я хлопнул Олега по плечу и подтолкнул вперед. — Пошли, рыцарь… У нас в этой жизни еще очень много дел. Гораздо больше, чем времени. И пусть боги будут милостивы. И к нам, и к этим воинам, которые до сих пор защищают свой последний рубеж.
— Погоди, Серега! — Сенчин встал передо мной.
— Ну что тебе?
— Объясни, зачем на берегах Асперанорра были сделаны эти столбы с рунами? Ты рассказывал, что в Кларэнсе есть целая стела с похожими знаками, которые указывают на это место.
— Извини, но не знаю. Может быть, кто-то из прежних рыцарей так же, как и мы, нашел это место и понял, что…
— Что здесь можно понять?!!
— Это место, Олежка… где каждый человек, который пришел в этот мир, волен сделать выбор в судьбе. Когда увидишь этих людей, превратившихся в каменные глыбы, поневоле задумаешься и о своем пути. Можешь принять бой, а можешь уйти в сторону, превратиться в обычного человека и просто жить. Теперь понимаешь?
— Пожалуй… Да…
— Вот и прекрасно.
— А ты?
— Что — я? — устало бросил в ответ. — Я уже сделал этот выбор. Давным-давно.
Обратно мы шли молча. И никакие потусторонние силы не препятствовали этому пути. Будто те силы, которые охраняли это место, признали наше право. Право познать и сделать свой выбор. И если подумать, то судьбы, предоставленные нам высшими силами, не так уж плохи.
Через три часа мы вышли из бухты и легли на обратный курс. Море было тихим, а вода, как нежный шелк, ласкала борта нашей лодки. Говорить не хотелось, да и тем для разговора не нашлось. У каждого было время подумать о чем-то своем. Прошлом или будущем.
Через неделю обогнули мыс Девичий и увидели гавань Сьерра, заполненную торговыми кораблями. Особых дел у нас не было, поэтому мы даже не стали заходить в порт. Воду и продукты купили у одного жителя, который обитал восточнее города. Этот дряхлый старик жил морем и разводил коз и овец. Он не задавал вопросов и не спрашивал о городских новостях. Жил своей жизнью и, пожалуй, был даже счастлив. Без всех этих легенд, преданий и проклятий. Он не задавал себе вопросов о смысле бытия, и цели его жизни оставались простыми и понятными. Нет, я не осуждаю этого человека. Не имею такого права. Каждый выбирает свою дорогу и идет по ней сам.
Старик продал нам козий сыр, ягненка и был искренне рад, что часть платы мы внесли не деньгами, а продуктами. Крупами, приправами и солью. Помахал на прощанье рукой и вернулся в свой маленький и, наверное, очень уютный дом.
Через три дня мы увидели белые стены замка Альдкамм.

17

Видели когда-нибудь плачущих гномов? Я — видел. Слезы крупные, как виноградины, лица морщатся, и эти суровые здоровяки становятся похожими на обиженных малышей, у которых отобрали любимую игрушку. Именно так и выглядел Дарби, когда встретил меня на берегу. Нет, он не знал, что это именно я. Мы так и не сняли монашеских балахонов. Даже тогда, когда привязали лодку к столбу, где некогда разговаривали с пиратским капитаном. Да, тем самым — Оушером Крэйем.
Дарби оказался здесь случайно. Лодку, повернувшую к берегу, заметили караульные с донжона и выслали «встречающих» — десять вооруженных до зубов гномов. И дело совсем не в том, что два незнакомых монаха приплыли, а в том, что на берегу был сам Дарби. Его здесь охраняли как зеницу ока. И как норра владений Альдкамм, и как родоначальника рода Легионеров. Как выяснилось позднее, Дарби обсуждал с горным мастером обустройство небольшой пещеры.
Может, он что-то и почувствовал, не знаю. Когда мы с Олегом выбрались на берег, гном стоял метрах в двадцати от нас. Вдруг Дарби насторожился и даже слегка прищурился, вглядываясь в мою фигуру. Потом отмахнулся от своего помощника, который что-то ему рассказывал, и сделал несколько шагов навстречу. По-птичьи наклонил голову, словно еще не верил своим глазам или боялся ошибиться.
— Серж?
— Дарре, — я откинул капюшон и улыбнулся, — мой дорогой Дарби норр Альдкамм…
— Магистр!!!
Я даже на колени опустился, чтобы с удовольствием обнять этого старого бродягу Дарби. Черт побери! Он хлопал меня по плечам, орал что-то жутко матерное и призывал в свидетели всех богов сразу. А потом вдруг оттолкнул меня в сторону, сделал шаг назад и заплакал. Вот так я и увидел, как плачут гномы… Нет, я никогда не был особенно сентиментален, но был тронут… Скажу честно — даже в горле запершило.
Затем последовали встречи и с Барри, и с казначеем Сноури Ульдом, и с кузнецом Эйгаром, и со многими другими, с кем я был хорошо знаком. Только гномов Сигура и Альвэра в замке не оказалось. Сигур, как и было условлено, с пятьюдесятью гномами служит в Кларэнсе. Занимались охраной помещений ордена. Да, наш рыцарский орден не занял весь замок Кларэнса. Почему? Про это я, пожалуй, расскажу немного позже. Или сами убедитесь, когда мы туда доберемся. Альвэр ушел в дозор и раньше чем через неделю не вернется. Владения здесь немаленькие, и работы парням хватает.
Потом было долгое застолье. Оно началось в полдень, а закончилось глубоко за полночь. Меня засыпали вопросами, а Дарби был готов тотчас отправить гонцов в Кларэнс, чтобы доставить радостную весть. Ничего, завтра мы с Олегом сами туда отправимся. На рассвете. А сегодня меня и Олега не выпускали из-за стола. Задавали вопросы, отвечали на мои и жутко орали.
Я думал, оглохну от этого шума.
Сказать, что был удивлен, — это ничего не сказать. Я ждал всего, чего угодно, но такой скорости, с какой эти малыши перестраивали замок Альдкамм, вообразить не мог. Нет, стен и зданий это почти не коснулось. Нововведения были лишь во внутреннем обустройстве замка. Из четырехэтажного донжона они сделали шестиэтажный. На втором и третьем этажах появились широкие галереи, которые добавили жилого пространства для гномов.
Кроме этого — большинство дверей стали меньше. В такие двери обычный человек если и войдет, то лишь сильно наклонясь. Само собой, воевать в такой позе человеку будет нелегко, и если кто-то из людей и рискнет атаковать замок, то я им не завидую. На конюшне кроме пяти обычных появилось тридцать небольших лошадок, которые напомнили мне шотландских пони. Может, эти и оказались чуть повыше ростом, но упрямства им тоже было не занимать! Что и говорить — склочный у них характер. Они слушались лишь своих хозяев, а остальных так и норовили укусить или, на худой конец, лягнуть.
Гномы из западных земель, которые прибились к новому клану, оказались горными мастерами и сейчас с большим удовольствием копались в подземельях замка. Как рассказал Дарби, они создавали несколько потайных хранилищ, без которых жилище гномов просто невозможно себе представить.

На данный момент в замке Альдкамм проживало около двухсот восьмидесяти гномов. Это не считая тех пятидесяти, которые были с Сигуром в Кларэнсе. У меня глаза на лоб полезли, когда я услышал эту цифру. Большинство новичков прибыли из соседних городов: Сьерра, Кларэнса и даже Асперэнда. Прибывали как семьями, так и поодиночке.
Мало того — у стен замка уже появился десяток деревянных домов. Здесь поселились мастеровые. Как правило, ими являлись гномы, закончившие обучение, но так и не накопившие денег, чтобы вступить в гильдию. Дарби как правителю Альдкамма и родоначальнику Легионеров на все эти гильдии было плевать с высоких замковых стен. Тем более что товары, которые производили гномы, шли на рынки Асперанорра с клеймом клана Легион — это позволяло обойти множество законов и ограничений.
Слухи о Дарби — основателе рода Легионеров (который при всем этом еще и норр!) — разлетелись по королевству Асперанорр со скоростью голубиной почты. Дарби уже начал опасаться, что остальные кланы объявят ему войну. Уж слишком много про него говорили. Даже те, кто никогда не покидал своих кланов, но был чем-то обижен или недоволен, уже начинали подумывать о переселении на эти земли.
— Не пройдет и года, — сказал он, потом усмехнулся и покачал головой, — и нас станет не меньше тысячи. Это как минимум пятьсот прекрасных бойцов, которым нечего терять, но есть шанс обрести очень многое. Если нам войну не объявят.
— Не переживай, не объявят, — усмехнулся я, вгрызаясь в сочный кусок мяса. — За твоей спиной видна тень ордена и… В общем, есть и другие причины.
— Я получил поздравление от отца своей жены, — скромно сказал Дарби, но глаза просто блестели от удовольствия. — Западный клан поздравил наш клан с Днем Основания.
— Это уже признание, — улыбнулся я.
— Это большая победа! Магистр…
— Что, Дарби?
— Это сделал Гуннэр?
— Да, но это моя проблема. Ты не должен вмешиваться.
— Почему?
— Ты стал задавать много вопросов, Дарби, но так и быть — я тебе отвечу. Это моя война. Моя. Или тебе нечем заняться? Деревню Эльвефар отбили у Гуннэра?
— Мэдд и Рэйнар запретили это делать, — нахмурился гном. — Барри, думаю, лучше меня расскажет. Они ему передали это известие.
— Когда мы узнали, кто именно виновен в вашем похищении, — хмыкнул Барри и огладил свою русую бороду, — хотели сразу же вздернуть старика Гуннэра. Сил хватило бы, да и никто из соседних норров не дернулся бы. Но все были уверены, что вы скоро вернетесь и будете недовольны, что у вас отняли право отомстить.
— Все правильно решили. Кстати, — я повернулся к Дарби, — а где капитан Наэрр?
— Ушел к Фолрэд. Но с ним есть связь — голубиная почта.
— Вызови его в Кларэнс. От моего имени.
— Будет сделано, магистр!
— Что с нежитью?
— На землях Кларэнса иногда встречается, хоть и немного. Многие успели убраться на запад, под защиту Гуннэра. Некоторые ушли на север — в Асперэнд. На землях Альдкамма иногда появляются небольшие группы оборотней, но если мы садимся им на хвост, то они прячутся в горах.
— А город?
— Ваш город, норр Кларэнс, почти чист от нежити, — с довольным видом кивнул Барри и, видя мое удивление, пояснил: — Мастер Гэрт и городские стражники хорошо потрудились. За городскими стенами несколько недель подряд сжигали нечисть. Конечно, под горячую руку, может, и несколько невинных сожгли, но кто из нас не без греха? Тем более что были люди, которые осмелились встать на защиту нежити. Кричали, что в Кларэнсе всегда уживались и люди, и нежить и лишь с приходом ордена все пошло не так.
— И чем дело закончилось?
— Их сожгли рядом с нежитью, — пожал плечами гном. — Мастер Трэмп сказал, что готов сжечь каждого десятого, чтобы очистить город от скверны.
— Честно говоря, — признался я, — меня удивила доблесть стражников. Они так осмелели? Раньше они побаивались связываться с этой нечистой силой. Или им орден помогал?
— Мастер Гэрт… — замялся Барри, — уж очень убедительно объяснил своим воинам…
— Это каким же образом?
— Он приказывал казнить любого, кто покажет хоть малейшие признаки страха. Парни дрались как боги.
— Все правильно. Врагов надо уничтожать в любом обличье.
— Враги? Пусть все наши враги сдохнут! Дарре!
— Дарре! — ответил я и поднял бокал.
Наши кружки, расплескивая пивную пену, глухо стукнулись темно-рыжими боками.
— Дарре!
Когда ужин рисковал превратиться в завтрак, я решительно поднялся и обвел взглядом стол. Олег так и заснул с кружкой пива в руке. На его тарелке было столько обгрызенных костей, что я начал опасаться за его желудок.
— Утром мне нужны лошадь и человек десять для сопровождения.
— Магистр? — Барри поднял изрядно захмелевший взгляд и покачал толстым, похожим на сардельку пальцем. — Если вы не против, то я буду рад сопровождать вас в город.
— Решено! Идут твои люди и…
— А я? — дернул бровью Дарби. — Я что, не увижу этой встречи?!
— Ты норр, — усмехнулся я. — Твое дело — землями править, а не по гостям раскатывать.
Дарби обиженно засопел, мол, у него не хозяйство, а прекрасно отлаженный механизм, который и без него осечки не даст. Тем более что Сноури Ульд и Эйгар останутся в замке. Потом поймал мой веселый взгляд и пробурчал что-то неразборчивое.
— Ну и чего ты бурчишь как старый дед? — усмехнулся я и толкнул гнома в бок.
— Бурчу я… Где это видано, мастер Серж, чтобы я пропустил эдакое зрелище?! Что буду рассказывать своим внукам? Не дождетесь! Придумали они… Ехать в Кларэнс без старого папаши Дарби… Погодите… — Гном опять нахмурился и покосился на меня. — Но как же вы, магистр, поедете в этом одеянии дюнка?
— Мне кажется, — подал голос кузнец Эйгар, — что мастера Сержа примут с радостью и любовью, даже если он заявится голым! Главное, что живой и невредимый. Но этого не будет! Мы ждали твоего возвращения. Поверь, Серж, ты не уйдешь из замка в этом рубище…
Он щелкнул своими вечно обожженными пальцами, на которых чернела несмывающаяся угольная грязь, и куда-то на верхний этаж метнулось несколько гномов.
Через несколько минут они вернулись, таща тяжелую подставку для рыцарских доспехов. Эдакая вешалка для брони. Мне оставалось только сидеть и хлопать глазами. Я даже описывать эти доспехи не буду. Когда-нибудь потом, обещаю рассказать.
— Добро пожаловать домой, Серж! — сказал Дарби и, сделав небольшую паузу, внезапно охрипшим голосом добавил: — Добро пожаловать в семью.

18

Меня разбудили барабанная дробь и резкие звуки волынки. Вот дьявол! Гномы что, совсем ошалели?! Превратили мирный замок, черт бы их побрал, в гарнизон и рады. Барри вчера рассказывал, что так каждое утро начинают. С музыки. Вот же… Как бы там ни было, пришлось подниматься. За узким окном донжона стояли предрассветные сумерки, так что поспать выпало немного — часа три, не больше. Легли очень поздно или, точнее, очень рано. Глаза слипались. Поднялся, брызнул в лицо холодной водой, и вдруг накатил мандраж, хорошо знакомый тем, кто возвращался домой после долгого отсутствия. Мысли в голове путались, а лицо горело, как у прыщавого юнца перед первым свиданием.
Эх, дьявольщина!
А во дворе уже шумели гномы, собираясь в путь…
Кто-то, хрипло сипя простуженным голосом, ругался, а кто-то мирно звенел упряжью, седлая лошадей. Поначалу я подумал, что эти черти слишком торопятся, но все оказалось проще — Дарби выслал дозор, чтобы разведали окрестности. Мало ли… Земли хоть и свои, но лучше не рисковать. Было бы очень обидно вырваться из королевства Вархэс и нарваться на арбалетный болт рядом с родным Альдкаммом.
Пока я умывался, заскрипели подъемные механизмы, и на дорогу выехали пять всадников. Они мерным шагом прошли по улице между рядами новеньких домов и, поднявшись на соседний холм, скрылись с глаз. Пока завтракали, выяснилось, что Олег Сенчин вынужден остаться здесь, в замке. Увы, но ничего не поделаешь! Во-первых, ездить верхом не умеет, а во-вторых, приступ медвежьей болезни. Переел вчера жирненького. Я ему говорил, что жареная свинина в таких количествах до добра не доведет! Не поверил. Вот и бегал теперь с лицом нежно-зеленого цвета, придерживая рукой штаны. Ничего, здешние лекарки быстро вылечат. Через три дня в Кларэнс пойдет обоз с товарами, вот и прокатится с ними. Со всем комфортом. Если опять свининки не откушает.
Надо отдать должное — у Дарби недюжинный талант, и гномов-легионеров он подобрал отличных. Мало того, он еще и расставил их на посты с умом. Каждый на своем месте — от казначея Сноури Ульда до кузнеца Эйгара. Кстати, под началом этого северянина трудились пятнадцать кузнецов и пять ювелиров! Такое оружие и доспехи делали, что и королю показать не стыдно.
Было немного непривычно наблюдать за замком, в котором живут только гномы. С другой стороны, сколько я видал тех замков? Не так уж и много, если посчитать: Кларэнс, Сьерра и Брэйонд. Грэньярд? Увы, но последний рассматривал исключительно снаружи (если не считать тюремной камеры).
Во дворе замка рядом с домом Дарби появилось еще несколько домов. Здесь жили те, кто основал клан. Домики небольшие, но очень аккуратные. Даже слишком аккуратные. На игрушечные похожи. Донжон, как понимаю, исключительно официальное помещение. Здесь размещались склад, оружейная комната, казначейство, обеденный зал и зал для собраний. Пока я разглядывал все эти нововведения, нам приготовили легкий завтрак.
По залу сновали три женщины в белоснежных чепчиках и вышитых фартуках из льна. Не прошло и часа, как в обеденный зал вошел запыленный Барри и сказал, что все готово и мы можем отправляться. Во дворе уже выстроился десяток вооруженных всадников, а конюхи держали трех оседланных лошадей для меня и моих друзей. Чуть поодаль стояли еще несколько вьючных лошадей с вещами.
Барри взгромоздился в седло, приподнялся на стременах и окинул взглядом свой отряд. Хмыкнул что-то в бороду, дернул недовольно бровью. Еще раз хмыкнул, погрозил кулаком, пообещав кому-то спустить шкуру и сделать два барабана и бубен. Затейник, однако! Наконец он махнул рукой, давая команду отправляться. Звякнули подковы по камням, и тринадцать всадников выехали из ворот замка. Прошли шагом, разогревая лошадей, и вскоре уже пылили по дороге хорошей размашистой рысью. Кто-то из гномов забубнил песню, а я, покачиваясь в седле, слушал рассказы и, если честно… ничего не слышал. Я наслаждался…
Наслаждался наступающим летом и пьянящей свободой. Лето… Оно в этих краях всегда наступает неожиданно. Зарождается где-то далеко, приходит с южными ветрами и властно овладевает этими северными землями. Ты еще живешь памятью весенних дождей, а лето уже разливается по округе душистым хмельным медом и буйным очарованием цветущих лугов. Небо чистое и удивительно безоблачное. Синева глубокая, как море, и такая пронзительная, что дух захватывает. Хочется раскинуть руки и закричать. Будь у меня крылья, как у птицы, я бы летел в Кларэнс, а не скакал. Крыльев не было, да и парней своих я изрядно измучил — гнал без отдыха. Рядом — бок о бок — скакали Барри и Дарби. Поверьте, мне стоило большого труда не сорваться в галоп.

Будь проклят этот долгий путь!
Дарби, пыхтя от собственной важности, рассказывал о новостях в городе и своих планах на будущее. Упомянул про ультиматум, поставленный моими парнями Барту норр Сьерра. Говорят, что поначалу норр слегка ошалел от такой наглости, но потом подумал и решил не связываться с орденом. Точнее — начал действовать в правильном направлении. Мол, ну их к дьяволу, этих орденских отморозков. Да, про аресты и казни мне рассказывал маг Азур.
— Еще немного, и парни разнесли бы Сьерра… Ты уж поверь, Серж…
— Не сомневаюсь…
Если и есть сейчас два города в Асперанорре, свободных от нежити, так это Кларэнс и Сьерра. Еще бы окрестные земли подчистить… Барри упомянул, что мастер Гэрт защищает окрестности Кларэнса по плану, который они придумали со стариком Вэльдом.
После ухода из замка Альдкамм перед нашим орденом встала новая проблема — дефицит наемников. На данный момент у нас было сорок проверенных в бою, хорошо вооруженных и обученных всадников. Имелся небольшой отряд из тридцати наемников-пехотинцев, которые пришли из северных земель по зову Рэйнара. Ну и пятьдесят гномов под командой Сигура, которые охраняли орден.
Дьявол придумал эти долгие дороги… Никак не иначе. Кусок не лез в горло. Если бы не лошади, которым надо отдыхать, то я бы вообще не останавливался. Несмотря на усталость. Да, немного отвык за это время от езды, весь день в седле — тело побаливало.
Последний перегон до Кларэнса я уже ругался сквозь зубы и порывался поднять лошадь в галоп. Дарби скакал рядом и мягко бурчал, укоряя меня за излишнюю поспешность. Мол, все понимаю, но дай людям подготовиться к встрече! Тем более что двух гномов он уже послал вперед гонцами, чтобы сообщить радостную весть. Я хрипло матерился в ответ и боролся с желанием рвануть вперед. Лошадь подо мной уже танцевала от этой нервозности. Она была гораздо умнее и терпеливее своего седока.
— Вы ждали месяцы, магистр, — бурчал Барри. — Потерпите еще немного…
Перевалили через холм, и вдруг я увидел четырех всадников в развевающихся плащах, несущихся вскачь. Увидел и замер. Только головой покачал. Рэйнар… Мэдд… Андрейка… Вэльд…
— Вот дьявол… — только и успел прошептать я.
Меня просто вырвали из седла, едва не завалив бедную лошадь. Обнимали, хлопали по плечам, что-то кричали, а Мэдд даже прослезился. Старина Мэдд… Он что-то бурчал, прижимая меня к своей широкой груди, да так, что у меня кости трещали. Андрюшка повис на плечах…
— Задушите, черти! — Я уже хрипел.
— Ваш плащ, магистр! — Вэльд подошел и набросил на мои плечи белый плащ с черным псом, изображенным на спине.
— Мэриан? Кира? Где все остальные?!
— Все живы и здоровы, — пророкотал Мэдд.
— Где они?!
— Они ждут в замке, Серж. Все ждут. Они рвались сюда, но я запретил. Женщины должны ждать своих мужей дома, не так ли? — сказал Рэйнар Трэмп и весело оскалился.
— Так чего же мы ждем? — С седла свесился Дарби, подмигнул и ухмыльнулся. — У меня уже в глотке пересохло, как выпить охота…
— По коням!
— Хэйс!!!
В Кларэнс мы ворвались галопом, распугивая прохожих, которые едва уворачивались, чтобы не попасть под копыта скачущих лошадей. Подковы высекали искры из мостовой. Я ничего не слышал и не видел. Как в тумане.
Ворота замка, площадь… Лестница… Какие-то люди… Мэриан. Она стояла на ступеньках рядом с Кирой Трэмп, теребя руками платок. Казалось, еще немного, и любимая рванет мне навстречу.
Поводья подскочившему конюху… Первый шаг… Еще шаг — и растворюсь в этом взгляде. Каким он был? Увольте от рассказа, но дай вам боги увидеть в своей жизни такой же. Я не слышал ни радостных криков Рэйнара, ни довольного бурчания Мэдда. Я видел только Мэриан, и никого больше…

Все повторится — мир не изменить.
Все повторится — кроме наших судеб.
И незатейлива природа бытия,
Над бездной обнажая души.

Мир замер. Он исчез, утонув в ее счастливых глазах, будто и не было никого вокруг. Она то улыбалась, то хмурилась, словно рассказывала мне о днях, проведенных в разлуке, а я смотрел, слушал этот безмолвный рассказ, и в горле стоял ком.

Все повторится — и осень, и весна,
Все повторится — кроме тех мгновений.
И ласковым дождем прольются небеса,
Над городами грозами шалея.

Боялся сделать шаг навстречу, чтобы не разрушить это хрупкое чувство покоя, заполнившее душу. Две души, говорящие на одном, понятном лишь им одним языке. Где-то рядом шумели люди, кто-то хлопал меня по плечам, выражая свою радость по поводу моего возвращения. Гэрт, Сигур, Кира Трэмп… На ступеньках, опираясь на трость, стоял Робьен. Я был глух и слеп. Я видел Мэриан. Именно она была тем самым миром, ради которого я был готов на все. Даже превратиться в камень.

Все повторится — в пьесах и стихах,
Все повторится — в переливах песен.
И пусть мне скажут, что не вечен я.
Но я люблю, и значит — я бессмертен…

Видел только ее глаза, улыбку и знал: нет ничего невозможного в этом мире. Нам все по плечу. И еще… если боги и правда все знают и все видят, то мне кажется, что сейчас они улыбнулись.
— Я вернулся, — подошел к ней и взял за руку. В горле застыл ком. Мне так много нужно было ей сказать, что слов не хватало. Она кивнула и не удержалась — по щеке скользнула слезинка.
— Знала, что дождусь… Ты ведь обещал.

19

Я проснулся на рассвете и с улыбкой посмотрел на спящую рядом Мэриан. Она мирно посапывала, разметав свои рыжие волосы по подушке, и, судя по всему, просыпаться в ближайшие несколько часов не собиралась. Ну и ладно, пусть отдыхает. Тем более что заснули мы очень поздно.
Уже прошло три дня, как я вернулся в Кларэнс, и бешеная радость от встречи немного схлынула. Даже не буду описывать все эти пиры и гулянки, а важные новости расскажу немного позднее. В последние дни я только и делал что отсыпался, отъедался и… конечно, любил. Любил со всей нежностью, на которую был способен. Будь моя воля — я бы вообще из наших с Мэриан комнат не выходил. Увы, не получалось. Надо было разбираться с делами, решать возникающие вопросы и платить по счетам. Хватит, я свой «отпуск» уже отгулял. С лихвой. На южных островах Вархэса, в компании русалок и прочей экзотики.
Мои вещи были перевезены из Альдкамма во время «великого переселения народов», так что с одеждой проблем не возникло. Умылся, набросил свежее белье, штаны, кольчугу, легкий камзол и натянул сапоги. Наряд завершили широкий кожаный пояс, тяжелая шпага и дага. Ходить без оружия — даже в замке — непозволительная глупость. Тем более что есть из чего выбирать: за последние три дня меня просто забросали подарками. Конечно, по большей части это было оружие. Четыре шпаги, два или три бастарда и не меньше десятка ножей и кинжалов. Я уже не говорю про доспехи, изготовленные Эйгаром, и кольчугу, изготовленную лично Дарби. Скоро придется выделить комнату для всех этих стальных игрушек.
Стараясь не потревожить Мэриан, я вышел из комнаты и спустился вниз, в столовую. Народ, судя по всему, еще отсыпался. Ладно, сегодня прощу, а завтра по примеру нашего Дарби разбужу всех барабанным боем. Разнежились…
Наша крутобокая хозяюшка, сияя улыбкой, накормила меня завтраком, и через полчаса я, тяжело отдуваясь, вышел во двор. Заглянул на конюшню, угостил морковкой свою любимую Найду и увидел Робьена, ковыляющего на прогулку в сопровождении телохранителя. Он заметил меня и приветливо махнул рукой.
— Серж!
— Робьен! — Я с удовольствием, но с долей осторожности похлопал его по плечу.
— Ты ранняя пташка. Рад, что вернулся.
— А я уж как рад…
— Знал, что ты выберешься из этой переделки.
— Ты уже совсем молодцом.
— Не совсем так, но чувствую себя гораздо лучше. Уже пытался сесть в седло… — Он замолчал и покачал головой. — Наверное, еще рановато.
Да, рано. Даже слишком рано. Ему, судя по всему, еще и ходить-то врачи не советовали, а он, молодец, ходил. Пусть и опираясь на тяжелую палку, но ходил. Его некогда рыжие волосы потускнели и утратили огненный блеск. Появились целые пряди седых волос, а на лице обозначились глубокие морщины. Лицо, сиявшее здоровьем и силой, осунулось и побледнело. Сдал Робьен… Мне трудно это говорить, но сдал. Он выглядел как дряхлый старик, а ему, если пересчитать возраст на наше летоисчисление, не больше сорока пяти лет. Мне захотелось его немного подбодрить, и я улыбнулся.
— Ничего, все будет хорошо!
— Да, конечно…
— К осени уже начнешь ездить на охоту… — сказал я, но он только отмахнулся.
— Хотел бы с тобой поговорить, Серж…
— О Мэриан? Я планировал тебе сказать сразу, чтобы соблюсти традиции, но…
— Пустое… — Он улыбнулся. — Тем более что мы с ней все уже обсудили, пока ты отсутствовал. Рад, что Мэриан выбрала именно тебя. Осенью, если доживу, отпразднуем свадьбу, и мне будет совсем спокойно.
— Мою жизнь спокойной не назовешь.
— А этот мир не изменишь. Но говорить мы будем о другом. Пройдемся?
— Если ты не устал.
— До дворика как-нибудь доковыляю.
— С удовольствием…

Пока Робьен хромал и собирался с мыслями, у меня появилось время провести небольшую экскурсию по замку Кларэнс. Если вы, конечно, не против. Если против, то можете вернуться в столовую и выпить кружку горячего вина. Робьен ходит медленно, и раньше чем через час мы с ним не вернемся…
Кому интересно — прошу за мной.
Надо заметить, что история города началась больше шестисот лет тому назад. Именно здесь лежал торговый путь от южного побережья к столице королевства. Путь самый короткий и, пожалуй что, в те времена единственный. Вот тогда и появился форпост в виде маленькой деревянной крепости, который защищал дорогу от разномастных южных бродяг.
Немного позже, как это и бывает, на этом месте возник небольшой городок. Селились в нем торговцы, которые под защитой крепости вели торговлю с южанами. Мастеровые открывали свои заведения. Чуть позже пришли рудознатцы и нашли здесь серебро. Так появился Кларин, названный по имени первого военачальника этой крепости — Урга Кларина. Ему за доблесть и отвагу король пожаловал эти земли, которые со временем и превратились в земли норра Кларина. Кстати, надо заметить, что Ург — выходец с южных островов. Причины, по которым он переселился в Асперанорр, так и остались неизвестными для потомков. Спустя некоторое время местные жители переделали его имя на свой лад. Так из форпоста Кларин возник город Кларэнс. Да, чуть не забыл! Было бы неправильным оставить без внимания этот факт. За всю историю крепости она ни одного раза не была сдана врагу. Достойная уважения история.
От первой крепости ничего не осталось, а на ее месте внуком Урга Юшрина, которого уже называли Рэсгар Кларэнс, был заложен четырехэтажный донжон, защищенный крепостными стенами с четырьмя угловыми и одной надвратной башнями. Позже, когда гарнизон увеличился, возникла еще одна крепостная стена, окружившая приличный кусок земли. Вот именно она и обозначила границы нынешнего замка, о котором можно рассказывать бесконечно. Почему? Слишком большой. Я до сих пор не побывал и в половине его зданий. Уже не говорю о помещениях и подземельях.
Если начинать прогулку, то, как и положено гостям, от входа. В замок мы попадем через арочные ворота между двумя надвратными башнями. По правую сторону увидим широкий двор конюшни. За приземистым зданием — просторный загон для лошадей, за ним — кузницу и два дома для служителей конюшни.
Прямо перед воротами — приличная площадь, выложенная диким камнем. За ней высокое здание, где мы схлестнулись с вампиром Ронгвильдом. Это высокий трехэтажный дом с красной черепичной крышей. Здесь находятся покои самого норра, несколько залов для приема гостей и зал для заседаний. Кроме этого здесь обитает вся местная бюрократия. На первом этаже размещаются сборщики налогов, казначейство и прочие службы. Нет, хранилище серебра, добытого на рудниках, находится в другом месте.
Внутрь ведет широкая лестница, построенная еще прадедом Робьена. Эдакая западня для нападающих. Редкий противник не поддавался искушению рвануть наверх, чтобы первым добраться до сокровищницы. Там же на ступеньках и умирали.
По левую сторону от ворот — целый комплекс зданий. Первое — дом, где жили гномы и Мэриан, пока я общался с Бартом норр Сьерра и доставал кровь дракона. За ним — длинные бараки солдатских казарм, кухни и дома для слуг.
Еще дальше — мастерские, еще одна кузница и разнообразные службы вроде скотного двора и птичника. Там есть на что посмотреть, но сейчас нас больше интересует задний двор замка. Я объясню почему. Кстати, туда мы можем пройти лишь одним путем — обойдя кругом центральное здание.
Пройдем узкую арку ворот, затем минуем небольшой дворик с расположенным в нем зданием архива и библиотеки, где когда-то я познакомился с погибшим гномом Гуннаром Шэром. Еще несколько метров, и перед нашим взором опять предстанут стена, надвратная башня и остроконечная арка ворот. Их здесь называют Раннэл олле, что значит Старые ворота.
Пройдя через них, попадем на территорию первого замка. Да, это место просто дышит историей. Эта квадратная площадь у подножия четырехэтажного донжона помнит сыновей Урга Кларина. Здесь, как правило, безлюдно, и даже вездесущих слуг не видно. Вот этот двор вместе с шестью жилыми зданиями и занял наш орден. По сути — замок в замке.
Именно по этой причине у старых ворот сейчас дежурили не городские стражники, а гномы-легионеры под командованием Сигура. Первый пост — пять человек. Двое вооружены арбалетами, а остальные — алебардами. Гномы, несмотря на свой небольшой рост, очень умело обращались с этим оружием. Только диву давался. Кстати, все гномы, служащие в замке, были одеты в светло-серое сюрко с гербом ордена. Изображения такого же герба виднелось на круглых щитах. Кроме них еще двадцать человек дежурили по всему замку, а двадцать пять отдыхали.
Мы с Робьеном молча прошли мимо них и двинулись дальше. Туда, где между двумя домами был разбит небольшой сад — наше излюбленное место для отдыха. Даже рискуя вашим вниманием, расскажу про него поподробнее. Он выглядит немного необычно для этих мест.
Это внутренний двор дома, построенного по левую сторону от донжона. Что меня в нем привлекает — флигели соединены с главным домом галереями-колоннадами. Я не очень большой знаток архитектуры, но чувствуется в этом что-то от итальянского стиля. Дом построен гораздо позже, чем донжон, но так удачно вписался в здешний ансамбль, что слился со всеми остальными зданиями в одно целое.
Кроме этого дома, где разместились все наши люди, есть тут еще пять жилых зданий, не считая конюшни, хозяйственных построек в виде кухни и складских помещений.
Рядом с нашим домом — двухэтажное здание, которое с подачи Димки Воронова окрестили «кавалергардией». Там живут пятьдесят гномов Сигура. В соседнем здании размещаются еще семьдесят наемников. Еще два дома занимают служащие, и одно, совсем небольшое здание из шести комнат и зала, отведено для медиков. В общем, мы неплохо тут разместились. Даже очень неплохо. Немного позже пройдемся и посмотрим повнимательнее все эти службы. Тем более что мы даже в донжон не заглянули и в хранилища.
Мы вышли во дворик, засаженный деревьями, и подошли к каменной скамье.
— Ты знаешь, что хочу обсудить? — спросил Робьен и с облегчением перевел дух.
— Думаю, что городские дела и дела на рудниках, — осторожно предположил я.
— Не только, — покачал головой Робьен и вытер с лица пот. — Тем более что из Гэрта и мастера Рэйна получилась хорошая команда, управляющая городом. Они взяли на себя все эти мелкие заботы, на которые вечно не хватает времени.
— Тогда теряюсь в догадках.
— Я о другом…
— Говори, — кивнул ему. — Ты ведь знаешь, что я всегда прислушивался к твоим советам.
— Серж, я хочу, чтобы ты стал виернорром южных земель…

20

Черт бы меня побрал… Не удивлюсь, если осенью у нас будет не одна свадьба, а целых две. Дело в том, что пока я «отважно» барахтался у южных берегов, Мэдд Стоук не только разыскивал мою персону, но и как-то незаметно обиходил Ольгу Сергеевну. Да, ту самую женщину, которую сам и доставил из деревни Рунакамм. Нашего хирурга. Не знаю, каким образом этот медведь ухаживал за этой неприступной красавицей, но факт остается фактом. По крайней мере они много времени проводили вместе, а когда Ольга начинала хмуриться, наш лютый зверь, который ударом кулака мог убить быка, превращался в плюшевого медвежонка. Ей-богу, не вру! Молчал, сопел и переминался на одном месте с жутко виноватым видом.
Мало того — Кира ходила загадочная, как двадцать драконов в одном флаконе. По-моему, семейство Трэмп ожидало пополнения. Ольга молчала, как партизан, а Рэйнар глупо ухмылялся и скалил зубы. Я был бы рад этому. Несмотря на все эти тайны фьорда у залива Сола-камм.
После короткого совещания, которое мы провели сегодня, еще четыре человека получили шпоры рыцаря. Да, нас стало больше. Это Ольга Сергеевна, Олег Сенчин, Свэн Вархэлд и Гудивар Виккэр. Если с Олегом и Ольгой все более или менее понятно, то ситуацию со Свэном и Гудиваром могу пояснить отдельно. Пока меня не было, эти два человека сражались под нашими знаменами. Сражались очень достойно. Если в Кларэнсе и его округе стало меньше нежити, то в этом есть их заслуга. Их рекомендовали Рэйнар Трэмп и Мэдд Стоук. Остальные поддержали эти кандидатуры.
Кроме рыцарского звания эти два парня получили по пять человек из числа наемников и задание прогуляться по окрестностям и заглянуть в Сьерра. Зачем? Чтобы к этим своим пятеркам набрать еще по двадцать пять человек. Нам предстояла тяжелая работа, и нужны были люди. Воины.
Андрейка после разговора взял шефство над Олегом. Будет учить ездить верхом нашего будущего Колумба. Наука, обязательная для всех в этом мире. Не знаю, что его ждет дальше, и, может быть, Олег выберет море, но навыки верховой езды не помешают. Как и владение холодным оружием, которое будет преподавать сам мастер Вэльд. Сенчин — парень упрямый и научится быстро. Он знает, что бывает с теми, кто не может защитить себя. А еще…
— Ка-арр-р!
Да — вернулись мои вороны.
Не знаю, где шлялись эти пернатые, но вид у них был как у бройлеров, чудом уцелевших после забоя. Перья выщипаны, сами все помятые, в крови. Если бы не Кира, сомневаюсь, что они выжили бы. Так или иначе, но в ближайшее время они не работники. Даже о своих злосчастных приключениях и то не смогли рассказать — сил не было.
Рэйн с Гэртом, а также Дмитрий и Ольгдир занимались делами города. Конечно, у Робьена были налажены службы, но коррупция в них… не приведи господь. Вот и трясли парни всех подряд, пытаясь навести порядок в этом болоте, а я пытался разобраться во всех делах, связанных с предложением Робьена. Точнее — с его пожеланием.
Знаете… Скажу — не совру: когда сидели с избитым Вороновым в пустом и разграбленном замке Альдкамм, не понимая ни как дальше жить, ни как отделаться от разбойников, бродящих по округе, было легче. Нет, правда — гораздо легче! Потому что там и думать не над чем — или ты, или тебя. А вся эта местная политика, в которую я все больше влипал, как муха в варенье, мне не нравилась. И мысль про должность виернорра мне тоже пришлась не по душе.

Через две недели к нам «с официальным визитом» прибыли гости. Первым прибыл наш бравый корсар — капитан Стиг Наэрр. Вторым — Барт норр Сьерра. Их приезд был как нельзя кстати. Наконец-то смогли обсудить наш совместный проект о защите южного побережья. Наэрр был не против, норр Барт тоже не сопротивлялся, а гном Дарби (извините, норр Дарби) тем более. Если вы не знаете сути этого договора, то я расскажу в нескольких словах.
Дело в том, что мы решили организовать небольшую охранную структуру из пиратов, которым надоела опасная кочевая жизнь. Мы — это орден, норр Барт, норр Дарби и норр города Мэша — Сэдр, предоставим парням Стига Наэрра три стоянки у наших берегов. Это порт Сьерра, берег Альдкамма и гавань Мэша. Убежище на земле, ремонт кораблей и достойный отдых. За это парни Наэрра будут охранять наши берега от набегов южных соседей и обязуются не трогать торговые суда, прибывающие в наши города. При желании они могут разделиться и отправиться в набег. Куда угодно — в Солавэй, Грэньярд или к южным берегам. Могут даже в Трэмп заглянуть, если желание возникнет. При этих словах присутствовавший при разговоре Рэйнар даже оскалился от удовольствия. Да, он не забыл, что его родной брат травил нас оборотнями в окрестностях Трэмпа. Ладно, это дела минувших дней. Итак… Мы можем участвовать в этих кампаниях по желанию — воинами или деньгами. Тем более что первая цель у меня уже есть. Смею заверить — не самая плохая.
— Хорошо, — сказал я, когда мы закончили обсуждать эти дела. Кивнул и повернулся к капитану Наэрру, сидящему рядом со мной. — А для вас, капитан, имеется выгодное дельце.
— Кого-нибудь убрать или просто ограбить?
— Сколько кораблей в береговом братстве?
— Шесть драккаров могу собрать в течении трех недель, не считая дороги в Альдкамм. Мальчики засиделись и рвутся в дело, но для дальнего похода может не хватить средств.
— Есть два города… На южных землях. Их норры не так уж бедны…
— Отправиться в набег? Что за города?
— Архес и Варрагьюр. Воинов, увы, не дам, но деньгами и всем необходимым для этого похода обеспечу. Чтобы избежать ненужных жертв при штурме, расскажу про слабые места в обороне Варрагьюра.
— Это очень богатый город, — кивнул Стиг, и его глаза радостно блеснули.
— Пожалуй, я тоже вложусь, — пробасил норр Барт. — Даже согласен выделить пятьдесят воинов, которые могут вам пригодиться. Ну и четыре драккара, если вы, капитан Стиг, найдете для них команду. Это трофейные суда и стоят без дела. Только место занимают.
— Могу выделить двадцать стрелков, — хмыкнул Дарби и на несколько секунд задумался. Что-то быстро подсчитал и кивнул. — Даже двадцать пять. Двадцать пять арбалетчиков.
— Вот и повеселитесь, — улыбнулся я. — Правда, у меня есть просьба: мне нужны четыре человека из этих городов. Семья Шарэсов и норр Ульс. Он правитель городов Ульс и Архес, но живет в Архесе. Он старый друг старика Шарэса. Кроме них — надо спасти Хаугри. Это раб норра Ульса. Он северянин. Дюнк Хаугри. Его надо спасти и доставить в Кларэнс. С остальными — как получится. Если они потеряют руку или ногу — я не буду в обиде. Хочу взглянуть им в глаза.
— Это все?
— Да, — кивнул я, — это все.
— Прекрасно, норр Серж! Я согласен! — кивнул капитан Наэрр и повернулся к остальным участникам договора: — Норр Барт, норр Дарби!
— Собирайте своих корсаров, капитан, — пробурчал норр Барт. — Будет весело.
— Не сомневаюсь.
— Нашу часть денег, необходимых для похода, вам выдаст Дмитрий Воронов, — сказал я.
Димка что-то хмыкнул и открыл свою толстую расходную книгу. Бюрократ! Хотя и правильный бюрократ, этого у него не отнимешь. Если бы еще выдержки побольше — цены бы ему не было. Нервы у него шалят… Особенно в последнее время. После отъезда норра Барта и капитана Стига мы с ним посидели немного, поговорили. Напряжение просто висело в воздухе. Как тяжелый табачный дым…
— Я уже не могу на них смотреть, — сквозь зубы прошипел Димка, не отрывая взгляда от камина и сжимая в руках кружку с вином. — Хочется убить. Всех!
— Думаешь, это поможет? — спросил я.
— Если помогает с нежитью, то поможет и с этими тварями…
— Не горячись.
— Он мне, сука, еще угрожать вздумал… — Воронов не выдержал, выматерился и запустил кружкой в стену. Она разбилась и брызнула по сторонам мелкими осколками.
— Давай еще раз и по порядку…

Если отбросить в сторону все проклятия, сочный русский мат и обещания повесить эту сволочь на воротах, то дело заключалось в следующем.
Местный тэсмер, то есть королевский чиновник, контролирующий работу монетного двора, организовал неплохой бизнес по хищению драгоценного металла. Так было всегда, и окружение Робьена закрывало на это глаза — ссориться с королевскими чиновниками не самая лучшая затея.
— Представь! — разошелся Димка. — Ему в харю цифрами тычу, а он губы надул и говорит, что не обязан отвечать за плохую добычу и воровство орков. Мол, это забота норра. Еще, падла, такую морду скорчил, что я чуть не убил его, суку.
Как и что именно делал этот королевский чиновник, это второй вопрос. Главный вопрос в том, что он умудрился организовать все так хитро, что серебро исчезало при транспортировке с рудников — то есть подставил тех, кто совершенно непричастен, — гномов-рудознатцев и орков-охранников. Мало того — эта тварь закрутила такую схему для самозащиты, что обвинить его в хищении серебра оказалось практически невозможно.
— Надеюсь, что ты его не бил?
— Нет, — покачал головой Димка. — Так, двинул в рыло для профилактики.
— Плохо.
— Надо было терпеть?! Ты знаешь, сколько они килограмм налево пустили? Сотнями считаем.
— То, что ты ему в морду дал… Кто это видел?
— Вэльд видел. Гэрт тоже присутствовал. Ну и пять моих парней из первого десятка.
— Это наши люди. Я спрашиваю о посторонних.
— Его помощники. Там их трое служит. Тэсмер и трое скардэров.
— Погоди, а сборщики налогов здесь при чем?
— У них контора общая.
— Чем дальше в лес, тем… веселее, — покачал головой я. — Ладно, не переживай ты так! Не первый раз. Разберемся с этим надзирателем.
— Он вор! Его вешать надо, а не разбираться. Ты знаешь, что он мне сказал?
— Рассказывай…
— Сказал, что у него достаточно доказательств, чтобы обвинить нас в плохом качестве серебра. Мол, низкопробное серебро поставляем на монетный двор.
— Практически это обвинение в изготовлении фальшивых монет?
— Не совсем так, но очень похоже. За серебро отвечает рудник, а он принадлежит норру Кларэнса. То есть — тебе.
— Обвинение выдвинули гномам и оркам, но отвечать буду я?
— Именно, — кивнул Димка.
— Весело… Что мы можем сделать?
— Нужны железные доказательства, чтобы отправить тэсмера под стражей в столицу. Иначе нас самих обвинят во всех смертных грехах, и фальшивые монеты будут самым слабым обвинением. Это бунт против королевской власти.
— Только этого не хватало…
Вскоре мы дождались еще одного гостя. Того, которого я меньше всего ожидал увидеть в Кларэнсе. Это был судебный гном Гонард Шэр из Грэньярда. Потомок гномов из клана Инвара Брунга.

21

Гном сидел напротив меня, неторопливо дымил трубкой и потягивал горячее красное вино, щедро приправленное ароматными травами и щепотью красного перца. Нет, режьте меня, но это просто вылитый Леонид Сергеевич Броневой. Эдакий средневековый папаша Мюллер. Только ростом поменьше.
По случаю путешествия Гонард Шэр был в походной одежде — без балахона с гербом Грэньярда и приличествующих его положению регалий. На нем красовались простой коричневый камзол из замши, шерстяные штаны и высокие сапоги из рыжей кожи. Разве что под камзолом виднелась белоснежная рубашка из полотна тончайшей выделки. Наряд завершали темно-бордовый плащ (брошенный на лавку у входа) и коричневый берет с длинным белым пером, выдранным из хвоста неизвестной мне птицы. Ну и кацбальгер с кинжалом, конечно. Без оружия здесь не ходят.
Кстати, в дороге Гонарда сопровождали два гнома-телохранителя. Эдакие крепыши, что даже наш Сигур, которого хилым при всем желании не назовешь, и тот удивленно хмыкнул, оценив их внешность. Ребятки были как близнецы — оба черноволосые, широкоплечие, молчаливые и недоверчивые. Хорошо вооруженные и, что удивительно, не признававшие щитов. Вместо доспехов на них красовались кольчуги. Если я не ошибаюсь, то такой способ плетения называется «8 к 2». Очень плотное и крепкое полотно получается. Оружие не менее интересное. У каждого по два меча с односторонней заточкой. Как выглядели? Отдаленно напоминали фальшионы. Гномы носили их на спине с помощью особой перевязи.
После ужина, устроенного в честь нашего гостя, мы с Гонардом уединились в одной из комнат, расположенных на первом этаже «нашего» дома. Того самого, который занимали все рыцари ордена и мы с Мэриан. Робьен, кстати, так и остался жить в своем доме. После того как он немного оправился от болезни, норр пристрастился к чтению и большую часть дня проводил в старой библиотеке среди книг и древних манускриптов.
— Магистр Серж, вы все-таки добрались до фьорда в заливе Сола-камм? — спросил Гонард Шэр, не отрывая взгляда от огня камина.
Сегодня с самого утра шел мелкий промозглый дождь, и в доме было прохладно.
— Вы и это знаете? — спокойно спросил я и подлил себе вина.
Удивился? Нет, не удивился. Меня уже давно не поражала осведомленность этого гнома. Понятия не имею, откуда он узнал о нашей с Олегом прогулке, но полагаю, что у него везде имелись источники информации. По всему Асперанорру. А мы… мы ведь даже нашим друзьям не рассказали. Решили, что так будет лучше. Не стоит омрачать их жизнь рассказом про окаменевших воинов и корабль, превратившийся в скалу. И уж тем более о судьбе рыцарей, ставших призраками Асперэнда.
— Знаю, — ответил Шэр и продолжил. — И тем не менее вы не отказались от своих планов борьбы с нежитью?
— У нас нет выхода, Гонард. Тем более что нежить лишь одна из бед Асперанорра. Некоторые люди приносят в этот мир не меньше бед и страданий.
— И видели плиту с рунами?
— Видел, но, увы, — я развел руками, — не понял. Это руническая письменность, которую и в нашем-то мире знают лишь немногие мудрецы, изучающие древние языки.
— И вам хотелось бы знать, что там написано, — продолжил Гонард. Его слова прозвучали не как вопрос, а как простая констатация факта.
— Было бы любопытно знать, что хотели донести рыцари до своих потомков.
— Эту плиту установили те, кто пришел на земли Асперанорра около четырехсот лет тому назад, — сказал Шэр. — Рыцари, рядом с которыми сражались мои предки. В память о тех, кто пришел до них, испытал все тяготы и боль утрат. Тех, кто был первыми в этом мире. Они, так же как и вы, обнаружили этот фьорд.
— И эта плита… — начал я.
— Эта плита и надгробие, и завещание, и пожелание грядущим.
— Вы знаете, что там написано?
— Да, — кивнул он. — Вы хотите это знать, магистр?
Я ничего не ответил. Сидел, смотрел на огонь в камине и думал. О чем? Наверное, о тех, кто остался во фьорде Сола-камм. О тех, кто превратился в призраки подземелий Асперэнда. О тех, кто шел по этому пути, храня хрупкую надежду на… На что? На возвращение в наш мир? На милость чужих богов? На то, что найдется ключ к загадкам мироздания, которое позволяет создать вот такие переходы между мирами? Покачал головой и посмотрел на гнома.
— Нет, — твердо ответил я и повторил: — Нет, не хочу.
— Вы правильно решили, — кивнул Гонард. — Это ничего не изменит. Единственное, что я могу вам сказать, что есть способ вернуться.
— Что?! — Я не удержался и развернулся к нему. — Вернуться в наш мир?!!
— Да, — твердо сказал гном. — Такой способ есть. Правда, это никак не связано с текстом на плите. О существовании способа мне поведал мой покойный отец. Есть какой-то древний свиток, описывающий этот ритуал. Но где он находится… увы, я не знаю. Незадолго до своей гибели отец прислал письмо, в котором написал, что очень близок к разгадке этой тайны. К моему большому сожалению, я не смог сразу же приехать в Кларэнс, и… ключ к этой тайне отец унес на встречу с богами.
— Это был очень достойный человек.
— Да.
Гонард Шэр кивнул с таким видом, что было ясно — тема закрыта. Я не настаивал. Тем более что мысли по этому поводу у меня были. Жаль, но они мало помогут. Даже если этот манускрипт и существует. Мы уже вросли в эту землю, да так, что не вырвешь.
— Дом в Грэньярде, — сменил тему гном. — Я привез все необходимые бумаги, которые надо подписать, чтобы принять наследство от братьев Скьер.
— Мы думали его продать.
— Не торопитесь, магистр, — покачал головой Шэр. — Расходы по содержанию невелики, а дом расположен в хорошем месте. Неподалеку от дворца норра. Мало ли…
Один вопрос просто вертелся у меня на языке. Какой именно? Вопрос о гномах из клана Брунга. Тех, кто некогда вернулся в Асперанорр. На что они рассчитывают? Гонард Шэр сам ответил на этот вопрос. Будто прочитал мои мысли. Он допил вино, аккуратно поставил кружку на стол и сказал:
— Я и мои собратья не отказались от союза с вашим орденом и памяти наших предков. Но сейчас от моих людей будет мало толку. Единственное, что могу обещать, то, что мы встанем под ваши знамена, когда это будет нужно. Вы лишь в самом начале пути, магистр…
— Благодарю…
— Вот что еще. — Гном достал из кармана кожаный мешочек. Развязал завязки и бережно высыпал на стол кучку серебряных медальонов. — Это для ваших рыцарей. Если будет нужна помощь, украсьте свой наряд этой безделицей. По этим медальонам вас опознают и при необходимости помогут уберечься от опасностей и нежелательных встреч.
Пока он говорил, я взял в руки один из медальонов. Интересная вещица. Насчет магии не скажу — не знаю, но выглядит интересно. Овальной формы, чуть больше спичечного коробка. Серебро с чернью. Посередине, в простой оправе, камень круглой формы. Сочного, медового цвета. Вся остальная поверхность медальона покрыта сложным растительным орнаментом. Если приглядеться повнимательнее, увидим переплетенные виноградные листья.
— Благодарю вас, мастер Шэр.
— Не стоит. Это наш долг по отношению к рыцарскому ордену. И еще… — Он невольно сделал паузу. — Постарайтесь решить проблему со стариком Гуннэром. Ситуация становится непредсказуемой и, поверьте, очень опасной.
— Сделаю все, что в моих силах. Тем более что за мной остался должок.
— Большой? — улыбнулся он.
— Приличный. Я ему должен месячное путешествие. По морю… В один конец.
— Морское путешествие делает чудеса, а южное солнце идет на пользу и душе, и телу.
— Да, — кивнул я. — Уже имел возможность убедиться.
— Робьен очень рад, что вы вернулись. Он надеется, что вы станете виернорром?
— Не скажу, что меня это радует.
— Это новые возможности и…
— Новые опасности, — закончил я.
— Вы правы. Магистр, послушайте моего доброго совета, — Гонард поморщился, — будьте осторожны с нашим королем. Это существо… Не лучше своих родовитых предков. Каким бы придурком он ни выглядел на первый взгляд!
— Вы думаете, его уже стоит опасаться?
— Уже — да. Гэральду может не понравиться ваша политика. И если вы захотите занять пост виернорра, то опасность станет еще ближе. Можно будет сказать, что она поселится за вашей спиной.
— Что вы имеете в виду?
— Силу, — вздохнул Гонард. — Имею в виду силу. Будем честны, магистр! До сих пор вам просто везло. Словно боги вели вас под руки! Вы уничтожали нежить, разбойников и прочую шушеру. Обычный путь удачливого и отважного воина, который решил стать норром. Все смотрели на вас сквозь пальцы, как на чужака-выскочку. Но вы начинаете брать под свою опеку владения.
— Альдкамм?
— Земли Альдкамма никогда и никого особо не интересовали, — отмахнулся Шэр. — Это бедные и опасные земли, которые регулярно грабили южане. Владение переходило из рук в руки, а под конец и вовсе было заброшено. До вашего прихода в Асперанорр там жили ваши… собратья. Они называли себя рыцарями, но, увы… было бы неправильно назвать этих людей «рыцарями ордена». Они что-то делали. Что-то… Жили…
— Выживали.
— Можно сказать и так. До того, как они сумели занять замок Альдкамм, там обитала ведьма с десятком приспешников, и это никого не волновало. Вам и вашим людям повезло больше. Вы умудрились взять Кларэнс и дать шанс людям норра Дарби. Да так, что вас невозможно обвинить в захвате — Робьен сам передал вам титул. На очереди владения Ронга норр Гуннэра, где добывают изумруды. Очень… Очень лакомый кусочек… С Сэдром норр Мэшем у вас договор о союзничестве… Барт норр Сьерра о вас благожелательно отзывается. Вы сумели объединить усилия, если принять во внимание договоренность о защите южного побережья. Я уже не вспоминаю о делах с береговым братством капитана Наэрра… Еще немного, и под вашей опекой окажутся все южные земли Асперанорра. Причем вы это делаете как-то слишком изящно. У вас даже больших сил нет. Ваша армия, с учетом клана гномов-легионеров, едва соберет триста бойцов. В Кларэнсе у вас всего семьдесят наемных воинов, а вы ведете себя так, словно бессмертны. Скоро вы станете опасны для короля.
— Вы так полагаете? — поморщился я.
— Я в этом уверен! Как вы думаете, магистр, у Гэральда Третьего не найдется какого-нибудь прозорливого суарнора, который укажет ему на эту опасность?
— Пожалуй, что вы правы, мастер Шэр. Думаю, таких будет больше чем достаточно. Один, потом еще один…
— Да, именно так и будет, — кивнул Шэр. — А потом король задумается и о вашей судьбе, и о судьбе ордена. Я не хочу, чтобы мы повторили судьбу наших предков…
Он будто в воду глядел. Не прошло и нескольких дней, как от Дарби прибыл гонец с очень плохими вестями. Ронг норр Гуннэр, черт бы его побрал, видимо, окончательно выжил из ума и возомнил себя всесильным! Он напал на город Мэш. Норра Сэдра убили. О судьбе Арруана Мэша ничего не было известно. Земли Мэша опять оказались под властью нежити…

22

Известие о захвате Мэша принесли четверо рыбаков, которые смогли вырваться из захваченного города и добраться до замка Альдкамм. Один вскоре умер от ран. Еще один — не выдержал перенесенного ужаса и сошел с ума. Крепко им досталось. Двое оставшихся были сильно изранены и сейчас отлеживались под присмотром лекарей.
Кроме этого в Кларэнсе произошло несколько непонятных преступлений. Неподалеку от центральной площади три ночи подряд находили обезглавленные трупы. Убитых быстро опознали — ими оказались мастеровые из рабочих кварталов. На четвертую ночь была организована засада. Обошлось без убитых. Засаду сняли через два дня, и на третью ночь появился следующий труп.
Димка Воронов рвал и метал, клянясь всеми богами сразу, что в этих делах замешан королевский чиновник. Мол, эта тварь спит и видит, чтобы мы увязли в проблемах города и забыли о делах рудника. Как бы не так. Нет, я не удивлюсь, если это окажется правдой, но от этого не легче. Убийствами никого не удивишь, но одно дело — зарезать припозднившегося прохожего с целью обчистить его карманы и совсем другое — отрезать напрочь голову. Тем более что головы так и не обнаружили.
Мало того, из западных земель Кларэнса прибыл гонец. Там, на границе с владениями норра Гуннэра, было несколько случаев нападения на дозоры. Кто напал — неизвестно, но от парней остались лишь кровавые ошметки и обглоданные кости.
Да, я уже знал, что земли Ронга норра Гуннэра полны сюрпризов. И твари, о которых мне рассказал Гонард Шэр, это нечто необычное. Про них даже в бестиарии почти ничего не написано. Так, несколько строк. Мол, есть такие, но не дай вам боги с ними встретиться… Судя по рисунку, который я нашел в книге, это нечто похожее на мантикору. Только у здешних тварей нет крыльев. Как они выглядят? Погано… Помесь снежного барса со львом. Длинная шерсть белого цвета, мощный хвост покрыт роговыми пластинами и увенчан ядовитым шипом. Как у скорпиона. Морда похожа на человеческое лицо, если не считать огромных клыков. Гонард рассказывал, что эти твари — «родня» обращенным оборотням и под личиной этого чудовища прячется обычный, но зачарованный сильной магией человек. По слухам, кроме мантикор армия норра Гуннэра состояла из ходячих мертвецов, которыми управлял какой-то тадд-мэрр. Видимо, из-за этих тварей старик Ронг и чувствовал себя всесильным. Обычные люди у него тоже служили, но это скорее нелюди, чем воины. Вот такие дела у нас… Веселые.
Гонард Шэр уехал из Кларэнса через неделю. Перед этим он испросил моего разрешения и четыре дня провел в старой библиотеке, копаясь в бумагах погибшего отца. Не знаю, что он надеялся найти, но, судя по всему, ничего важного не обнаружил. Разве что начал чихать от пыли как заведенный. Если искал тот самый манускрипт с описанием ритуала, который может открыть проход между мирами, то зря. Не думаю, что старик Шэр был так глуп, что выложил его на всеобщее обозрение. Если и есть такой свиток, то очень надежно запрятан.
Кстати, библиотека, находящаяся у Раннэл олле — Старых ворот, оказалась с небольшим секретом. В глубине подвала нашлось несколько запертых дверей, о которых даже Робьен ничего путного не рассказал. Запертые двери, а уж тем более в глубине подвалов, всегда вызывают любопытство. Особенно в старых замках. Двери со всеми предосторожностями были взломаны. Увы, но нам не повезло. Обнаружили несколько пустых комнат. В одной нашли ящики с какой-то сгнившей рухлядью, а в других нашли проходы, заваленные большими камнями. Заваленные, судя по толстому слою пыли, несколько веков назад. На одном из камней были нанесены руны, которые Гонард перерисовал со всем усердием.
Робьен предположил, что это один из потайных выходов, которые вели из донжона за пределы замковых стен. В подземелья старого замка мы углубляться не стали. Там такие лабиринты, что необходимо несколько месяцев, чтобы все осмотреть.
— Или озадачить этим делом гномов, — задумчиво глядя на завалы, сказал Шэр.
— Тех, кто издревле живет под землей, — кивнул я.
Мы с ним переглянулись. Да, южные гномы здесь бы не помешали. Или кто-нибудь из северного клана. Как гном Эйгар, например. Те, кто знает, как вести себя под землей. Там, вы уж мне поверьте, тоже не все так просто. Можно на такие неприятности нарваться, что старик Гуннэр со своими вояками покажутся белыми ангелами.
Когда Гонард Шэр уезжал, я проводил его до городских ворот, набрался наглости и попросил о помощи. Нам надо было решить проблему с этим королевским чиновником, а самим с этим не справиться. Слишком здесь все запутано, а время не ждет. Политика — вещь скользкая, а уж тем более королевская.
— Хорошо, я подумаю, что можно сделать, — кивнул Гонард. — Эти твари везде одинаковы. Что здесь, что в Грэньярде. Скользкие как рыбы. Пришлю пять человек из Сьерра. Вы можете принять их на службу, если пожелаете. Служить они будут верно, вы уж поверьте.
— Как я их опознаю?
— Они покажут вот такой знак.
С этими словами гном расстегнул воротник камзола и вытащил круглый, потемневший от времени медальон. На нем был изображен вставший на дыбы медведь. Словно прочитав мои мысли, Гонард покачал головой:
— Не обязательно медальон. Это может быть рисунок, нанесенный на оружие, или клеймо, вырезанное прямо на коже.
— Спасибо.
— Не за что, — вздохнул гном и поморщился, словно разжевал лимон. — Серж… Будьте осторожны с Гуннэром. Этот старик — очень темная личность. То, что я о нем рассказывал, лишь малая часть того, с чем вы рискуете столкнуться на его землях.
— Я постараюсь, — сказал и натянул поводья. Гонард тоже остановил своего каурого жеребца. Тот недовольно тряхнул гривой. Звякнули украшенные амулетами поводья.
— Не провожайте, магистр. Не следует так далеко удаляться от замка без охраны.
— Да, вы правы… Что ж, прощайте, мастер Шэр!
— Нет, не прощайте, — улыбнулся гном. — До свидания, магистр!
— До свидания, мастер Гонард!
Гном кивнул и направил жеребца в сторону Сьерра. За ним на небольшом расстоянии двинулись телохранители. Одинаковые, как близнецы. У них даже лошади были одной масти. Я постоял немного, наблюдая, как они уходят, и повернул лошадь обратно. Найда прекрасно чувствовала мое настроение и шла шагом, давая мне время подумать над нашими бедами. Да, надо собирать парней. Как ни крути, но без драки здесь не обойдешься. Лошадь, словно соглашаясь с моими мыслями, фыркнула и прибавила шаг.
С этими мыслями я прошел через городские ворота и, кивнув начальнику караула, повернул на улицу, ведущую к замку. Кстати, перед моим возвращением в город на службе у норра числилось четыреста воинов. Сто пятьдесят из них несли службу на десяти заставах. После решения проблем с Бартом норр Сьерра мы слегка оголили восточные границы, чтобы усилить положение на западе. Теперь на восточном направлении у нас было три заставы и сорок пять воинов. Остальные несли службу на западных и юго-западных землях. В городе оставалось двести пеших воинов и пятьдесят конных бойцов, которые охраняли предместья Кларэнса. Это немного, если учитывать размеры владений. Кроме них имелось сто городских стражников — местное ополчение. Это обычные жители города, которые таким образом избавлялись от необходимости платить налоги. Не хочешь платить — служи. Как бойцы они были так себе… Ни рыба ни мясо. Разве что пьяных разгонять и воришек на базарах отлавливать.
Через несколько часов я собрал всех рыцарей в одном из залов нашего дома. Имею в виду мужскую часть ордена. Женщинам не место на таких собраниях. Через час я закончил рассказывать о наших проблемах. Парни немного помолчали, переваривая услышанное.
— Это посложнее, чем убить высшего вампира, — сказал Рэйнар. Он поморщился и повел плечами, словно ему стало зябко. — Этих тварей я видел только один раз в жизни, и то, слава богам, они были заняты другой жертвой. Буду рад выпустить им кишки.
Я кивнул и посмотрел на Стоука:
— Мэдд?
— Что бы там ни случилось, Серж, — пробурчал здоровяк, — мы будем рядом.
— Свэн?
— Нам предстоит хорошая драка, — согласился Свэн Вархэлд. Он медленно сжимал и разжимал кулаки, будто подтверждая свои слова. — Буду рад этой стычке.
Я кивнул еще раз и перевел взгляд на следующего.
— Виккэр?
— Доводилось слышать про этих тварей. — Гудивар задумчиво прищурился и провел рукой по своим холеным усам. — Рассказывали, что они живут в пещерах, где-то на западе Вархэса. Злы, беспощадны и очень кровожадны. Назревает хороший бой. Я к вашим услугам, магистр!
— Хорошо, — сказал я, обвел взглядом собравшихся и подвел итог: — Остальные остаются здесь, в Кларэнсе.
— Магистр?! — хором спросили Вэльд и Воронов.
Олег Сенчин ничего не сказал. Молча посмотрел на меня и покачал головой. Хоть один все правильно понимает, и то хорошо. Андрейка тоже молчит и правильно делает. Ему по возрасту не положено.
— Извините, парни, — я развел руками, — но мы же не можем оставить людей ордена без охраны. Кто будет защищать наших женщин? Кто будет защищать Кларэнс? Не думайте, что на вашу долю выпадет меньше забот, чем на нашу.
Всем соваться в это гнездо слишком опасно. Я и так забираю почти всех бойцов. Лучших бойцов. Иногда думаю, что мы зря оставили замок Альдкамм. Там чувствовали себя в полной безопасности. Да, здесь и людей вроде побольше, и охрана получше, но и опасностей хватает. Народ в городе злой… И это немудрено, учитывая, что здесь устроили Гэрт и мастер Вэльд. Количество жителей изрядно уменьшили. Да и нынешние преобразования нам поклонников не добавляют.
Знаете, что меня бесит в Кларэнсе?
Слюнтяйство простых людей и коррупция чиновников. Да, чиновников здесь было много. Слишком много для такого города. Много, и они безмерно наглы. Робьен, да простят меня боги, смелый воин, но очень плохой управленец. Гэрт в свое время пытался навести порядок, но ему не позволили это сделать. Каждый прихлебатель норовил подобраться поближе к казне города. Мало того — еще и родственников тянул за собой. Бездельники… Вот сейчас Вэльд, Гэрт и Димка этим и занимаются. Чистят город от этой проказы. Знаете, сколько недовольных новыми порядками? Уйма!
— Тогда вас будет слишком мало, — нахмурился Вэльд Рэйн.
— Мастер! — улыбнулся я. — Нас всегда было мало, но мы не отступали. Тем более что Дарби тоже в стороне не останется и пришлет пятьдесят бойцов во главе с Альвэром, чтобы восполнить отряд Сигура, который отправится вместе с нами.
— Да, — пробурчал Стоук и усмехнулся. — Наш Сигур любит кровососов.
— Кровь вкусная, — вдруг захрипел гном и хищно оскалился. — Совсем как у тебя, не правда ли, малыш Стоук?!
— Тьфу ты! — плюнул Мэдд и ухмыльнулся. — Ну и вредный ты парень, Сигур. А вроде был приличный гном. Пока с Дарби не связался.
Все улыбнулись, и напряжение исчезло.
— Уходим через неделю. — Я подвел итог беседе и хлопнул ладонью по столу. — Нам нужны их головы. Хотя бы несколько штук. Так что готовьтесь к великой охоте, господа…
— Охота — это когда и тебе, и ей охота, — буркнул Трэмп и ухмыльнулся. — А это сплошное недоразумение и этот… как его… voliuntarizm.
— Что?! — хором спросили мы с Димкой и Олегом.
— Voliuntarizm, — повторил Рэйнар и уставился на нас. — Ну и чего вы ржете как кони?

23

Я вышел из зала, прошел по гулкой галерее и начал спускаться во двор. Прямо передо мной высилась угрюмая громадина донжона, которую до сих пор не успел осмотреть. Увы, но мне банально не хватало времени. Одни дела сменялись другими, и даже Мэриан начала мило ворчать, что видит меня только по ночам.
Иногда, когда я подолгу смотрел на этот угрюмый донжон, мне начинало казаться, что это живое существо. Какой-то большой окаменевший зверь, некогда живший в замке Кларэнс. Иногда он смотрел на меня с немым укором и словно ворчал: «Мог бы и найти пару часов для знакомства». Если это и так, то он имел право на внимание. Дикие камни, из которых сложены стены, просто дышали историей. Кажется — прикоснись, и почувствуешь дыхание времен, оседающих на стенах пылью столетий и забвения. Хотя… буду честен — этого и опасался. Я прекрасно помнил, как меня встретила заброшенная крепость на озере, где мы познакомились с Мэддом Стоуком. До сих пор не забыл ощущения, когда в тебя насильно вливают память прошлых веков и поколений. Может, я чего-то не понимаю или не умею пользоваться, но это очень неприятное чувство. Очень.
Позади меня послышались быстрые шаги.
— Серега! — Следом за мной по ступенькам сбежал Дмитрий. — Погоди немного!
— Что случилось?
— Оставь Трэмпа в городе, — без долгих предисловий заявил он.
— Что значит «оставь»? — не понял я.
— Так. Не бери его с собой на это дело.
— А с кем я там воевать буду? С гномами Сигура?
— Серега, ты погоди горячку пороть! Послушай моего совета — подумай. Ты знаешь, что Кира беременна. Зачем усугублять? Ей что, нервотрепки мало? Рожать-то ей здесь, в этом, прости господи, средневековье. А ты еще Рэйнара с собой берешь. Она же вконец изведется. Оно тебе надо?
Я не ответил. Привалился спиной к каменному парапету и задумался. Нашарил в кармане трубку и кисет с табаком. Хмыкнул и убрал трубку обратно в карман.
— Пошли прогуляемся немного, — предложил я.
— Далеко?
— В «Улитку». Посидим, подумаем, а заодно и перекусим. У меня уже в животе бурчит.
— Хорошо, только оружие захвачу, — кивнул Дмитрий и ушел в дом.
Проводил его взглядом и даже головой покачал. Помню, когда увидел его в первый раз, не человек был, кожа да кости. А сейчас отъелся — жирок нагулял, в плечах раздался. Мужик. Русоволосый, бородатый, высокий. Вылитый викинг. Недаром воспитанницы Вэльда Рэйна на него глаз положили. Того и гляди, и этого женим.
Димка вернулся через несколько минут, перебрасывая через плечо оружейную перевязь. Любит он скьявоны. У него, если верить рассказам Вэльда, их штук десять, не меньше. Ну и даг соответственное количество. Из тяжелого оружия Воронов предпочитает топор или секиру. Каждому, как говорится, свое. Мы вышли из ворот и, не сговариваясь, повернули к бару «Улитка». Иногда хочется и по городу пройтись. Не все же в замке питаться. Так и одичать недолго. Можно было бы зайти и в соседнюю харчевню, но там уж больно шумно. Народ собирается помоложе и любит покричать да кулаками махать.
— Ты заметил, что народ в городе стал хмурым и неприветливым? — спросил Дмитрий.
— Заметил. Когда нежить разгуливала по улицам, горожане, напротив, были милы и приветливы. А сейчас? Того и гляди, в глотку вцепятся.
— Парадокс…

Мы молча шли рядом, и поверьте — я кожей чувствовал ненависть во взглядах горожан, встречающихся на улице. Воронов прав. Люди не просто хмурые. Они стали злыми. Будто, уничтожив нежить, мы не смогли уничтожить зло, царящее в этом городе. Прав был Гонард, утверждая, что зло — это некая постоянная величина, не зависящая от количества нежити.
— Давно хотел у тебя спросить… — начал Дмитрий и замолчал.
— Спрашивай.
— Ты специально местных в орден втягиваешь?
— В смысле? — покосился я на него.
— У меня стойкое чувство, — начал объяснять Воронов, — что ты специально втягиваешь местных жителей в наш рыцарский орден. Зачем? Хочешь обмануть судьбу? Мол, если нас будет двадцать, то никто из нашего мира не провалится в этот?
— Сам догадался или кто помог? — пробурчал я.
— Сам…
— Ну что я могу ответить…
— Правду.
— Правильно понял, — признался я, — именно так и думаю. Может, хоть таким образом можно заткнуть дыру между нашими мирами. Очень на это надеюсь. Тем более что вороны уже несколько месяцев не приносят новостей.
— Оклемаются немного и начнут таскать.
— Лучше не надо…
— Кто знает, что лучше для них и для нас… — покачал головой Воронов, а потом вдруг взял и сменил тему: — Слушай, Серега, а давай я пойду с тобой? Отдашь мне отряд своих мечников, а сам возьмешь людей Рэйнара. Ты магистр — тебе можно.
— Димыч… — начал я и замолчал. Несколько секунд молчал, потом собрался с мыслями и продолжил: — Давай откровенно, без лишних слов и церемоний: ты как боец Рэйнару не ровня.
— Знаю, — спокойно ответил он. — Но ему туда идти нельзя. Ведь ты не хуже меня знаешь, что там может быть. А если очередная мясорубка? Тогда молись богам, чтобы из наших хоть половина уцелела.
— Не каркай…
— Да, он боец.
— Он рыцарь, — уточнил я. — Как и любой из нашего ордена. И наше дело — драться.
— Кирка Трэмп тоже наша. И она, случись что-нибудь с ее мужем, не переживет. Она девка впечатлительная, да еще и беременная.
— Да помню, помню… — отмахнулся я.
— Серега, ты себя успокаиваешь, что на разведку идете, да так… вдоль границы погулять.
— Надеюсь, ты не думаешь, что полезу штурмовать город старика Гуннэра? Мы и правда идем на разведку. Разведку боем, если тебе будет угодно.
— Ну да, конечно! А то ты не знаешь, чем такие прогулки заканчиваются! Понимаю, другого выхода нет и не идти тоже нельзя. Но и Трэмпу туда нельзя. Подумай… У нас не так много сил, чтобы такими парнями рисковать.
— Полторы сотни бойцов… Не так уж и мало.
— Против этих тварей? Как их там — мантикор?
— Не только против них. Там еще и мертвецы ходячие есть. Так Гонард рассказывал.
— Вот и я про что…
После возвращения Свэна и Гудивара из Сьерра, где они набирали наемников, воинов у нас немного прибавилось. Слухи в Асперанорре разносятся быстро. Да и норр Барт, видимо, уже не так проклинает Кларэнс, как прежде. Так или иначе, но парни с легкостью набрали пятьдесят наемников. Как любит говорить Воронов: на «сегодняшний, буднишный, военный день» мы имели следующую картину.
Первый и второй отряды — сорок хорошо вооруженных всадников под командованием Рэйнара Трэмпа и Мэдда Стоука. Тяжелая кавалерия. Хорошо вооруженная и прекрасно обученная. Это уже ветераны. Пожалуй что их можно назвать гвардией ордена. Я даже не буду озвучивать сумму, в которую нам обошлись их экипировка и главное — лошади. Недаром один прусский военачальник говорил по этому поводу: «Кавалерия одерживает верх не саблями, а хлыстом и шпорами!» Сумасшедшие деньги. Даже считать было страшно. По рассказам Киры наши главные по тарелочкам… тьфу, то есть по финансам — Вэльд, Дмитрий и Ольгдир, — когда подбили итог расходов, матерились минут двадцать и ни разу не повторились.
Третий и четвертый отряды — сорок свеженабранных всадников. За них отвечают Свэн Вархэлд и Гудивар Виккэр. Это легкая кавалерия для разведки и стремительных рейдов. Защищены кольчугой и бригантинами. Оружие — бастарды, пики и даже кавалерийские топоры, которые очень любят на восточных землях.
Пятый отряд — тридцать пехотинцев, которых обучал мастер Вэльд Рэйн. По сути, это ландскнехты-меченосцы, вооруженные двуручными мечами и кацбальгерами. Этих парней я оставил себе. Мне как-то привычнее драться на земле, чем верхом на лошади. Доспехи, которыми они защищены, разрабатывал Дмитрий Воронов. Я не очень хорошо разбираюсь в этих вещах, но и тут получилось нечто похожее на ландскнехтский полудоспех.
Шестой отряд — пятьдесят гномов под командованием Сигура. Про них и говорить незачем. Это парни сделаны из крепкого материала. Упрутся ногами в землю и не сделают ни шага назад. Легче валун сдвинуть, чем этих малышей. Половина этого отряда вооружена новыми арбалетами и, поверьте, стреляет отменно. Вторая половина — пиками и алебардами.
В общем, сто шестьдесят бойцов у нас есть. Да, я и сам удивился, когда увидел парней, выстроенных во дворе замка. Как-то незаметно собралось под нашими знаменами вот такое количество народу.
В Кларэнсе останутся еще десять всадников, которые занимаются тем, что чистят город от отбросов и мрази. Поддерживают силовые акции при нашей бешеной «тройке»: Гэрте, Вэльде и Димке. Это не считая гарнизона Кларэнса, которым командуют Гэрт и Вэльд. Они без проблем разделили сферы влияния. Гэрт занимается пешим войском, а Вэльд — кавалерией.
Хлопнула входная дверь, и мы вошли в кабачок. Хозяин приветливо улыбнулся и выскочил из-за стойки бара. Уже по привычке проводил нас в отдельный кабинет и через несколько минут накрыл стол. Жареная оленина, жаркое, соленья и кувшин вина. На отдельном блюде горячие, истекающие маслом булки и твердый овечий сыр.
— Подумаю, — сказал я, когда мы принялись за ужин. — Обещаю. По крайней мере у нас еще неделя до выхода…
Димка кивнул и принялся за оленину. Ели молча, а если и разговаривали, то о каких-нибудь мелочах вроде новых стрел для арбалета, которые не просто убивают нежить, а сжигают ее изнутри. Жаль, но таких болтов у нас немного. Их изготавливают в кузнице Дарби, и, увы, эта работа требует больших затрат кузнечной магии. Чтобы сделать три десятка таких стрел, кузнецу надо не меньше недели. После этого он неделю отлеживается. Слишком много энергии тратит на эту работу. На данный момент в замке Кларэнс собрано около пятисот таких болтов.
Я рассказал о пяти гномах, которых обещал прислать Гонард Шэр. Как ни крути, но Димка у нас «особист». Как он сам себя называет, «душитель свободы». После этого еще и добавляет несколько нелицеприятных слов в адрес «лиц демократической ориентации». Это в нас память играет. Память нашего мира, в котором нежити не меньше, чем здесь.
Если гномы Гонарда появятся в Кларэнсе, то Дмитрию с ними и работать. Давно пора создавать следственную группу, которая будет разбираться с разной чертовщиной, творящейся в этом городе.
Через пару часов мы закончили ужинать и вышли из кабачка на свежий воздух. По-летнему теплый вечер. Здесь, на севере, лето иное, чем на юге. Без духоты. Поэтому и тепло особое. Нежное как шелк. Попрощались у дверей, и я направился к себе. Не прошел и нескольких метров, как во дворике увидел сидящего там мастера Вэльда. Он заметил меня и поднялся.
— Магистр? Хотел вас попросить об одной услуге.
— Да, мастер Вэльд. Я вас слушаю.
— Возьмите меня с собой вместо Рэйнара Трэмпа.
— Вы что, сговорились все?!

24

Если бы я был поэтом, сидел бы в замке и описывал все эти аспераноррские погоды. Все эти рассветы, закаты и прочие прелести. Потому что они стоят самых изысканных слов. Как любит говорить Олег, рассветы похожи на поцелуи юной прелестницы. Осторожные, теплые и нежные. Пожалуй, он прав. Есть в них нечто женское. Например? Изменчивый характер. Как у моей Мэриан. Она уже два раза обиделась, разбила кружку и примеривалась к тарелке, но я успел отобрать. Нечего посуду портить. А все потому, что сегодня утром мы выступаем. Наконец Мэриан перестала бурчать и ушла вниз, на первый этаж. Не завидую я нашей хозяйке. Сейчас и ей достанется. За что? Откуда мне знать. Может, за проволочку с завтраком или еще за что-нибудь. Мало ли причин можно придумать, если надо сорвать злость?
— Дьявол раздери эти женские капризы, — тихо пробурчал я и посмотрел на стол, где была разложена моя броня. — И эти железки тоже…
На столе были разложены доспехи, изготовленные для меня Эйгаром. Черные, с серебряными насечками. Слава богам, что у него хватило ума не переборщить с украшениями и вензелями. Кроме нашего герба, вырезанного на кирасе, никаких узоров не увидел. Но, присмотревшись, нашел несколько защитных рун на наручах.
Те, кому это неинтересно, могут спокойно идти позавтракать. Раньше чем через полчаса все равно не оденусь. Прежде я не заострял на этом внимания, но пока парни собирались, а Мэриан доставала хозяйку, могу рассказать более подробно. Вот уж никогда бы не подумал, что это такая канитель: облачаться в рыцарские доспехи.
Все начинается с белья. Потом шерстяные обтягивающие штаны и прочная стеганая рубашка. Даже не рубашка, а тужурка из мягкой, но прочной ткани, усиленной кожаными вставками. Шнуровка на рукавах (от запястий до локтевых сгибов). В районе ключиц, у локтей, на плечах и у пояса — пришиты двойные кожаные шнурки. Для чего они нужны, я расскажу позже. В процессе, так сказать.
Облачение начинается с сапог. Если быть точным — это нечто похожее на борцовки из очень мягкой кожи. Обулись, потоптались, покрутились, чтобы ничего не болталось. Далее берем длинные полосы из шерстяной ткани. Полосы похожи на бинты или обмотки, в которых некогда щеголяли солдаты. Тщательно обматываем икры и главное — колени. После этого, как бы глупо это ни выглядело, к сапожкам цепляем шпоры. Потом будет сложно нагнуться. Следующий шаг — на обувь пристегиваем сабатоны. Грубо говоря — латные ботинки. Они бывают разных видов, но мои закрывают лишь верхнюю часть обуви.
На икры надеваем стальные голенища — наголенники. Они, как правило, состоят их двух половинок, которые плотно охватывают икру и застегиваются с помощью обычных кожаных ремешков. Напоминают краги, которые часто используют всадники. Застегнули, проверили и начали одеваться дальше. Набедренники с наколенниками. Все так же неторопливо. Между прочим, наколенник крепится и к наголенникам — с помощью небольшого штырька, закрепленного в верхней части этих стальных голенищ.
Закрепили, проверили, выматерились. Полегчало? Сомневаюсь…
Далее, крепим эти бронированные «штаны» к подолу рубашки, чтобы не сползали. Для этой цели по бокам тужурки и пришиты те самые кожаные шнурки. Они продеваются в специальные петли. У нас похожим образом болотные сапоги привязывают к поясу.
Вот… Привязали. Прониклись? А мы только начали одеваться.
После этого натягиваем кольчугу. Она у меня длинная и доходит почти до середины бедра. В районе пояса есть тонкий кожаный поясок, который позволяет затянуть ее на талии. Дальше… Кольчужный воротник. Эдакий «слюнявчик», который застегивается на спине. Тут уже без помощи не обойдешься, но я умудрился завязать три шнурка. Это дополнительная защита шеи, которой не стоит пренебрегать, если не хочешь поймать стрелу между кирасой и шлемом.
Слава богам, что в комнату постучался Ольгдир. Будет кому помочь. Я уже и отдохнуть не прочь, но вы же от скуки умрете. Идем дальше…
Верхняя часть нагрудника… Она похожа на стальной жилет или обычную кирасу. Разве что покороче немного. Аккурат до солнечного сплетения достает. Надели, затянули ремнями на плечах и боках. Удобно? Пока удобно. Кстати, к передней части нагрудника прикреплен широкий кожаный ремень. Он нужен для крепления нижней части нагрудника, соединенного с подолом. Далее — тот самый подол, изготовленный из узких горизонтальных полос. Эдакая телескопическая юбка. Соединяем верхнюю и нижнюю части нагрудника с помощью ремня. После этого к подолу — опять же с помощью кожаных ремешков — крепятся тассеты для дополнительной защиты бедер.
На предплечья таким же образом, как и наголенники, надеваем наручи. С помощью кожаного шнурка у локтевого сгиба привязываем их к рукавам рубашки. Следом надеваем плечевые щитки. Поверх — наплечники, которые опять крепим к рубашке.
И не говорите — мне уже самому надоело. Но уже вроде бы и все. Остались перчатки, пояс для оружия и шлем. Но это можно и позже. Надо сесть и передохнуть немного. Уф…
Мне почему-то кажется, что женщины, живущие в Средневековье, одеваются гораздо быстрее мужчин-рыцырей. Видимо, у них шнурков поменьше. Если вы в каком-нибудь романе прочитаете, что «рыцарь быстро надел доспехи и вскочил на коня», то найдите автора и дайте ему в морду. Нет, подвижность от доспехов не страдает. Если вас, конечно, не качает ветром от слабости. В хороших рыцарских доспехах можно валяться по земле, падать на колени и даже кувыркаться. Можно и даже нужно, если не хотите схлопотать каким-нибудь острым предметом по голове.
Пора в дорогу… Я взял в руки рыцарский шлем и перчатки. Оружие и вещи, которые собрал в дорогу, уже вынесли во двор.

У лестницы топтался Рэйнар Трэмп — злой как черт. Да, я все-таки послушался Димку и Вэльда и оставил его в Кларэнсе. Вместо Трэмпа отрядом кавалерии буду командовать я. Мы немного пересмотрели тактику, и даже отряд пехотинцев оставим в городе. Здесь становится неспокойно, а бросать орден на произвол судьбы… не дело это. Рассчитывать на городскую армию не приходится. У меня уже был случай убедиться в их «верности» норру. Со временем я вообще разгоню этот сброд. И Вэльд, и Димка тоже не светились от хорошего настроения, но это их дело. Приказы выполняются молча. Про себя можете ругаться, но будете слушаться. Почему? Потому что я так сказал! На площади уже выстроено сто тридцать бойцов, которые отправятся с нами на юго-западную границу. Как там говорили древние: жребий брошен? Вот именно.
Пожалуй, опущу сцену прощанья. Вам это знать без надобности, а мне лишний раз нервы портить не хочется. Итак… выслушал… Будто на тот свет уходим. Это все Кира виновата и Ольга Сергеевна. Распустили тут… осеннюю сырость. Между прочим, в Асперанорре у женщин не принято плакать, когда мужчина уходит в поход. Считается плохой приметой. Будто заранее хоронишь. И встречать с радостными криками не принято. Таким образом ты оскорбляешь память тех, кто не вернулся. Праздники начинаются после того, как справлены поминки о погибших. Тогда и смейся, и радуйся сколько влезет. Можешь даже слезу пустить, если так хочется.
Встречавшиеся на улицах горожане опускали глаза и по-быстрому убирались с дороги. Из города вышли тремя колонами. Первым с двадцатью бойцами выдвинулся Свэн Вархэлд. Он ушел далеко вперед, выслав пять всадников в передовой дозор. Следом за ним одной колонной тронулись два отряда кавалерии — мой и Мэдда. За нами — гномы и Гудивар Виккэр, который прикроет нам хвост.
— Хорошее лето… — протянул Мэдд, обмахиваясь какой-то веткой, сорванной при выходе из города. — Только бы дожди не зарядили.
— Да, — кивнул я, — но ты же знаешь пословицу про аспераноррскую погоду.
— Если она вам не нравится, то подождите пятнадцать минут — изменится.
— Вот именно.
Двигались мы неторопливо. Гнать лошадей в самом начале пути, это не самая лучшая идея. Вот и ехали шагом, иногда переходя на рысь. Найда недовольно прядала ушами и встряхивала гривой. Видимо, мошкара одолела. Ее в низинах предостаточно. Как ни странно, шли молча. Если кто и разговаривал, то негромко. Звякали удила, фыркали лошади, да иногда стучали подковы, если на дороге попадалась каменная осыпь.
Природа? А что природа? Обычная природа южного Асперанорра. Холмы, небольшие перелески, рощи из столетних дубов да заросли кустарника на склонах. Дремучих лесов, которых в избытке к востоку от Кларэнса, вы здесь не увидите. На горизонте синели горные вершины, украшенные белыми шапками вечных снегов. И воздух… Эх, какой же здесь ароматный воздух!
Если бы не деревни, жители которых провожали нас злыми взглядами, так просто рай земной. Воронов прав — мы уничтожили нежить в Кларэнсе и его округе, но не смогли уничтожить зло, царящее на этих землях. Почему так произошло? Увольте, но я не знаю ответа. Зато прекрасно вижу эту ненависть, которая сквозит в глазах людей. Она чернеет на их лицах, как отметина нежити, жившей на этих землях. За редкими, очень редкими исключениями. Разве что у детей, игравших на улицах, были открытые и светлые лица. Лица, не испорченные тяжелой жизнью и непосильным трудом. На окраине одной деревни чернели останки сожженного дома. Отвечая на мой безмолвный вопрос, Мэдд пожал плечами.
— Здесь жил оборотень. Его сожгли люди Гэрта.
— Обращенный?
— Нет, — Стоук поморщился и покачал головой, — врожденный. Видимо, его родителей проклял тадд-мэрр, проходивший через деревню. Лет двадцать тому назад. Женщина была беременной и вот — родила чудовище.
— Разве это не видно сразу?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Наверное, родители прятали дитя от соседей и держали его взаперти. Потом, когда мать умерла, ее сынок вырвался на свободу и начал резать скот.
— А где был отец?
— Отец был местным пастухом и редко ночевал дома. Когда пришли воины, он, на свою беду, был здесь. Даже пытался защитить своего сына. Его и убили вместе с ним. Убили, а сына сожгли заживо.
— А просто убить нельзя было?
— Люди Гэрта не любят раздумывать. Они выполняют приказы.
Да, теперь я вспомнил эту историю. Мне рассказывал о ней сам мастер Гэрт. Говорил, что жители этой деревни пытались защитить парня. Вас это удивляет? Меня тоже удивило, пока не узнал о причинах. Люди защищали своего  оборотня. Того, кого боялась вся округа, да так, что редкий разбойник осмеливался показаться в этих местах. А скот они попросту запирали в домах, оставляя на пастбище несколько овец, как дань этой нечисти.
Вот такие здесь нравы… Черта с два разберешься во всех хитросплетениях.
Мне почему-то запомнилась одна девочка. Мы проходили через деревню, а она, уцепившись ручками за забор, провожала нас широко открытыми от удивления глазами. Смотрела с доброй и немного загадочной улыбкой. Не знаю, по какой причине, но у меня даже воздух в горле застрял. И вдруг этот ребенок приподнялся на цыпочках и помахал нам рукой. Словно благословил…
— Прелестный ребенок, магистр, — пробурчал Мэдд Стоук, видимо проследив за моим взглядом. Он посмотрел на ребенка и неожиданно улыбнулся. — Она похожа на маленькую богиню. Глаза чистые, словно умытые северными дождями.
— Может, еще и не все потеряно…
— Ты это о чем? — покосился наш здоровяк.
— Так… — лениво отмахнулся я и пришпорил Найду. — Хэйс!

25

К первой заставе мы подошли через пять дней. Дороги в предгорьях не самые лучшие, и мы потеряли несколько лошадей, которые поскользнулись на каменных осыпях и сломали себе ноги. Бедолаг пришлось добить, чтобы не мучились.
Знаете, как выглядят пограничные заставы? Это небольшой участок каменистой земли, обнесенный частоколом из бревен. Внутри — кузница, конюшня на полтора десятка лошадей и два-три дома, где живет десяток бойцов. Здешнее хозяйство не исключение. Расположено на склоне холма, усеянного огромными валунами и осколками скальных пород. Чуть выше заставы лежит большой зеленый луг, огороженный гранитными скалами.
Прямо перед воротами — тропа, ведущая к перевалу, и пологий склон, заросший буйными травами. Горы в этом месте расступаются, оставляя место для зеленой долины. По краям многоэтажными террасами зеленеют заросли колючего кустарника, похожего на терновник. Несколько горных ручьев и круглое, как чаша, озеро. Судя по его цвету — глубокое. Берега крутые, скалистые. На склонах гнездовья каких-то мелких птиц, напоминающих стрижей.
— Беррэнт дэ вьерн! — услышал ругань и чей-то удивленный вздох.
Ворота распахнуты настежь…
— Свэн! — крикнул я, не слезая с лошади. — Гудивар!
— Да, магистр! — Ко мне подъехали два рыцаря. Подолы их плащей были забрызганы свежей глиной. Неподалеку тек ручей, который мы переходили вброд, а берега там глинистые, вот и перемазались как черти.
Мэдд был рядом со мной. Он теребил свою черную бороду, смотрел на трупы, лежащие во дворе заставы, и недовольно морщился.
— Четыре отряда по десять человек — на разведку окрестностей. Дальше десяти лейнов не уходить и в бой не вступать! При любой опасности — отступать к нам. Все ясно?
— Будет сделано, магистр. — Рыцари, развернув коней, отправились к своим людям.
— Сигур! — Я повернулся к гному. — Охрану для лагеря.
Гном кивнул и поднял руку. К нему тотчас подскочили два его сержанта — коренастые, русоволосые гномы-северяне с длинными волосами, заплетенными в бесчисленные косички. Они выслушали указания своего командира, и уже через несколько минут раздались их хриплые голоса, подгоняющие бойцов.
— Мэдд!
— Да, мастер. — Его жеребец танцевал и злобно скалился, чувствуя сладкий запах крови.
— Отправь своих на короткий круг.
— Сделаем…
Да, когда рядом не было подчиненных, Мэдд по-прежнему называл меня «мастером». Я даже не знаю, по какой причине. Тем более что мы с ним и Рэйнаром всегда на «ты». Давно, еще с тех времен, как брали деревню Рунакамм.
Короткий круг — это дозор вокруг заставы. Можно сказать, что в пределах видимости. Спустя несколько минут услышал, как рокочет Мэдд, отдавая команду своим парням, и они, поднимая клубы пыли, двумя группами расходятся в разные стороны.
Вот теперь можем отдать повод оруженосцу и осмотреть заставу. Да, у меня появился оруженосец по имени Ларс Ливьер. Это молодой черноволосый парень лет шестнадцати с небольшим. По происхождению — южанин из Баргэса, чьи предки сто лет назад перебрались в Асперанорр. Не знаю причин этого переселения, да и спросить не у кого — родственники Ларса были убиты. Он невысок и худощав, но крепок. Кряжист — так будет точнее. Его мне посоветовал Ольгдир. Они выросли в одной деревне. Парень, если можно так сказать, с историей. Когда южане грабили рыбачью деревню, он убил троих из них гарпуном, которым охотился на морского зверя. Убил, а потом, когда его пытались взять живьем, чудом добрался до берега и бросился в море. Я помню ту скалу. Видел, когда мы морем шли в Мэш, чтобы установить там «конституционный порядок». Как Ласточкино гнездо в Крыму. Аккурат такая же «свечка». Ладно, это дела минувшие. У нас настоящее такое, что удавиться можно.
Заставу разгромили вчера утром. По крайней мере так утверждал Сигур. Убитые бойцы были разбросаны по всей территории. Точнее, то, что от них осталось. Я видел мертвые тела, и таким зрелищем меня не удивишь, но все равно стало немного не по себе. Представьте себе двор. Эдакий прямоугольник двадцать на тридцать метров. И вот по всей его площади разбросаны тела, разорванные на части. Такое ощущение, что их бросили в огромный блендер и не закрыли крышку. Мясо, огрызки тел, обглоданные кости. Ларс хотел отвести Найду в сторону, так даже она захрапела и пошла боком, обходя чью-то грудную клетку, лежащую на пути.
— Это сделали не люди, — послышался голос Мэдда. Я обернулся и увидел Стоука. Он уже отправил своих бойцов в дозор.
— Магистр! — Из-за угла дома показался Сигур. — Мы тут кое-что нашли. Думаю, на это стоит взглянуть.
Вот это тварь… Нет, даже не так. Это тварь!!! Если в Асперанорре и есть преисподняя, то это существо появилось именно оттуда. Земля не способна породить такое чудовище.
— Эстелькхорк, — поморщился Мэдд и зло плюнул на землю.
— Он самый, — кивнул Сигур. Он даже охрип от удивления.
Эстелькхорк — это местное название твари, которая напоминает нашу мифическую мантикору. Если перевести дословно — порождение ужаса.

Представьте себе тело снежного барса с львиной гривой грязно-белого цвета. И вместо морды искаженное человеческое лицо. Короткий мясистый нос с огромными ноздрями. Раскосые глаза с кошачьими зрачками и львиная пасть с торчащими оттуда клыками, как у саблезубого тигра. Один из клыков сломан. Представили? Тогда добавьте к этой картине мощные задние лапы и передние… Нет, передние — это не лапы. Это почти человеческие руки с сильными пальцами и острыми как бритва когтями. И ко всему этому — длинный хвост, покрытый ороговевшими пластинами и увенчанный изогнутым шипом. Как скорпионье жало. Из груди эстелькхорка торчал обломок двуручного меча. Кроме этого на теле виднелся еще добрый десяток ран. Такое ощущение, что его рубили на части. Рядом с тушей лежали тела двух бойцов. Относительно целые. Здоровые парни. Одному из них тварь снесла голову, а второму пробила грудь, разорвав стальную кирасу, как лист бумаги.
— Осторожнее… — предупредил Сигур, — этот шип ядовит.
— Да, мастер, — кивнул один из гномов и стал осторожно обследовать шип.
Судя по всему… Да, так и есть. У трехгранного острия виднелось небольшое отверстие, из которого сочилась вязкая жидкость. Темно-бурая, похожая на березовый деготь.
Пока они осматривали мантикору, я обошел разрушенную заставу. Нет, среди нападавших людей не было. Иначе оружие здесь не оставили бы. Это сделали несколько таких вот тварей. Ворвались, разнесли все в клочья, нажрались человеческого мяса и убрались к себе в логово.
— Тьфу! — плюнул один из бойцов и вылил на землю ведро с водой, которое достал из колодца.
Судя по расплескавшейся требухе, мы остались без питьевой воды. Останки одного из убитых попали в колодец.
— Здесь неподалеку есть ручей, — пробурчал его приятель.
Примерно через час вернулся посыльный из ближнего круга. Доложил, что обнаружили следы, ведущие на северо-запад, в сторону Навэр-рагса. Как вы знаете, «Хвост дракона» — это южная часть центрального горного хребта. Отсюда до городка Гуннэра не больше ста километров. При большом желании, даже учитывая горные дороги, можно дойти за два дня.
Следы, как и ожидалось, только звериные. Точнее, отпечатки лап двух эстелькхорков. Даже удивительно, что эти парни умудрились убить одну из тварей. Тут и с одной-то справиться непросто.
Пока парни из моего отряда и гномы Сигура убирали останки погибших, мы с Мэддом осмотрели один из жилых домов. Обычная постройка в стиле «баракко». В общем — барак обыкновенный. Бревенчатые, потемневшие от времени стены и фундамент из дикого камня. Внутри грубо вырубленные лежаки из теса, каменная печь и нехитрая утварь, которую можно встретить в любом доме Асперанорра. Десяток глиняных мисок, деревянные кружки и два или три котла из бронзы. На одной стене видны черные полосы, начерченные углем. Кто-то из бойцов дни считал? Судя по количеству отметин, их должны были сменить через месяц.
Останки сожгли. Сложили костер и предали тела огню. Вечерний ветер раздул пламя, вознес в небеса росчерки искр. Словно это души погибших воинов. Души, мелькнувшие на небосводе этого мира и теперь улетающие куда-то далеко. Туда, где никогда не заходит солнце и боги встречают павших бойцов улыбками.
Сигур, стоящий рядом со мной, что-то пробормотал. Да, конечно… Хоть эти парни и не были изгоями, но гномы уважительно относятся к погибшим в бою. И я вновь услышал эти древние слова, которыми провожают бойцов. Сигуру вторили его соплеменники, стоящие рядом. Не прошло и нескольких секунд, как вся площадь у костра звенела от этих тихих слов.
— Уходящих проводят братья…
— Чтобы их встретили боги и простили предки…
— Дождем, ветром, снегом и солнечным светом…
— Они вернутся из похода…
— Домой, где их ждут…
Из долины потянуло сыростью. Пройдет немного времени, и долину затянет туманом, словно эта земля устала от крови, убийств и смерти.
— И пусть боги будут к ним милостивы и щедры, — пророкотал Мэдд.
Позади заставы располагался небольшой луг с двумя копнами сена. Парни выкосили в свободное время. Вот туда мы наших лошадок и отправили. Под надежной охраной. Хотя если тут такие твари бродят, то сколько людей в караулы ни поставь, все равно мало будет.
С трудом, но разместились. Запах крови не исчез, но стал немного глуше. К нему прибавилась сладковатая вонь погребального костра, который догорал на близлежащем склоне.
Первая ночь прошла более-менее спокойно. По крайней мере никто нас на части не разорвал. Вокруг заставы мы развели около десятка костров, которые освещали приличный кусок территории. Так или иначе, но чувство опасности не покидало. Места здесь хоть и красивые, но опасные. Иногда это чувство просто захлестывало какой-то мутной волной страха, боли и злобы.
Стоук, видимо, чувствовал так же.
— Не надо снимать доспехи, Серж, — покачал головой Мэдд и осмотрелся вокруг.
— Ты так думаешь? — спросил я, плескаясь в ведре с водой, принесенном Ларсом. Долго отфыркивался и старательно отмывал с лица грязь и пыль. Конечно, после такой дороги это не очень поможет, и запашок от нас, как от стада бомжей, но мыться в местной бане не хотелось. Там крови столько, что, как ни чисти, не отмоешь. Завтра схожу на озеро.
— Уверен, — бурчит Стоук.
— Если не трудно — подай полотенце.
— Да, — кивнул он и поморщился. Вытащил из моей сумы полотенце, задумался и накрутил его на кулак. — Не нравится мне здесь…
— Мне тоже. Полотенце отдай. Ты его сейчас в тряпку превратишь.

26

— Серж! — сквозь сон услышал бурчание Сигура. — Серж!
— Что случилось? — Сон как рукой сняло.
— Мои парни на северном посту слышали подозрительный шум.
Я вышел во двор, и на меня навалилось напряжение. Кожей чувствовал: время застыло. Будто передо мной плясал кто-то невидимый. Плясал, кривляясь и размахивая свитком, на котором написан наш смертный приговор…

…Рядом со мной стоят Сигур, Мэдд и мой оруженосец. Чуть поодаль застыли Свэн и Гудивар. Перед воротами заставы, где мы развели десяток костров, уже собираются воины. Мы видим, как из рощи, расположенной на дальнем склоне, словно раскаленная лава вулкана, стекает нежить. Она ползет бесшумным и бесформенным пятном, освещаемая факелами и светом трех разноцветных лун. Летние ночи светлые…
— О боги… — шепчет Сигур и проводит рукой по лицу. — Это же армия дрэноров…
Он не прав. Это армия, состоящая из нескольких сотен живых мертвецов. Зомби, если вам будет угодно. Ходячие трупы, послушно выполняющие приказы тадд-мэрров. Безжалостные упыри, которые жаждут лишь одного — крови и мяса. Я слышал о них, но никогда не видел. Вот и сподобился… В ночном небе мелькает какая-то тень, но у меня нет времени, чтобы смотреть на звезды. Время не ждет, и парни молча занимают свои места.
Центр занимают два отряда. Мой и Мэдда. По бокам нас прикрывают отряды Свэна и Гудивара. Перед нами — гномы Сигура, вооруженные арбалетами. Когда подойдет время и дистанция уменьшится, они отступят назад и займут позиции на стенах — будут прикрывать наши спины. Внутри заставы нам не укрыться — задняя часть ограды полностью разрушена. По нашим рядам проносится тихий шелест голосов и короткий — как вздох — лязг стали. Словно включили механизм, рождающий смерть.
Я вижу несколько мантикор-эстелькхорков, которые идут чуть в стороне от мертвых. Медленно, как кошки, они крадутся, прижимаясь к каменистой земле. Еще немного, и рванут вперед. Сигур дает знак стрелкам, и гномы поднимают арбалеты, заряженные магическими болтами.
Мертвецы прошли еще сотню метров, и я смог рассмотреть этих тварей. Во всей красе. Даже в ночных сумерках, освещенных светом костров и факелов, они выглядят ужасно. Живые мертвецы в ржавых разодранных доспехах. На некоторых видна сгнившая плоть, которая отваливается целыми кусками. Белеют кости, но они двигаются на нас. Двигаются, как марионетки, послушные чужой воле.
— Да помогут нам боги, — рокочет Мэдд, и одновременно с его словами бьют арбалетчики. Болты с шипящим свистом уходят вдаль, вспыхивают тела нежити, сжигаемые магическим огнем. Эти мертвецы не так уж медлительны, как показывают в фильмах! Разве что двигаются резкими и рваными движениями, словно кто-то дергает за веревочки, управляя этой армией.
И все — время застывает, когда смешиваются первые ряды. Даже копья, которыми ощетинились воины, не помогают. Мертвецы просто насаживаются на пики и упрямо ползут вперед. Время замирает, превратившись в вечный бой! Бой, которому не будет конца. Я слышу лишь лязг стали, стоны, крики и рычание. Кричу сам, рычу и убиваю. Убиваю этих тварей…
Вижу, как бьется Свэн. Он так и не привык орудовать щитом и дерется двумя короткими мечами. Выпады у него короткие, и он редко наносит рубящие удары. Разве что отбивая очередную атаку, в противоходе, удается рубануть мертвецам по горлу и отсечь головы. Неподалеку сражается Гудивар. Его доспехи забрызгало кровью, и этот всегда изящный щеголь стал похож на олицетворение смерти.
Передо мной встает первый мертвец. Живой мертвец. Его лицо обезображено, но глаза горят ненавистью и злобой. И голодом. Жутким голодом. Удар! Он уходит в сторону, но добить уже не успеваю — на его месте возникает еще один.
— Хэ-э-эльдар-р-р!
Рядом возникает эстелькхорк с испачканной в крови мордой. Кто-то бьет его секирой по голове, но он ускользает в сторону. Удар! Эта тварь просто пригвоздила гнома к земле. Не знаю, какой силы яд заключен в жале, но гном даже не дергается. Умирает сразу, едва мантикора бьет его в спину. Тварь скалится, но мы наваливаемся на нее толпой и просто разрубаем на части! Я даже не понимаю, каким образом в моем кулаке остается выломанный клык этой твари. Кровь брызжет в лицо, и на мгновение я слепну.
— Хэ-э-эльдар-р-р!
С каждым криком я слышу, что нас становится меньше. Все меньше и меньше… С каждым ударом этой нежити… Я не знаю, сколько прошло времени и сколько еще отмерено нам богами, чтобы жить на этой земле. Наш жизненный путь замер в этой битве. Эти твари хрипят, и мы рычим в ответ, отбрасывая нежить назад. Но это не конец. Это начало еще одной атаки. Очередной атаки этих тварей, растянувшейся до рассвета…

…Рассвет наступал медленно. В горле еще хрипел последний, так и нерожденный крик. Я сделал несколько шагов и непослушными, дрожащими пальцами расстегнул скользкий и липкий подбородочный ремень. Ломая ногти, сорвал защелку. Снял шлем и несколько секунд хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег. Воздух был густым. Вязким, как кровь вампира, он раздирал легкие колючим холодом, от которого бросало в жар.
Тело трясло мелкой дрожью, а руки были как ватные. Казалось, еще немного, и меня накроет тяжелой волной безумия. И тогда я упаду на колени и завою как бешеный волк. Не знаю, как описать то, что чувствовал в тот момент. Это не боль… Нет. Сердце в груди застыло и превратилось в холодный кусок льда. Дыхание стало хрипящим, будто не дышал, а рвал воздух зубами на мелкие части, которые застревали в горле тяжелыми комьями боли. Меня здесь нет… Это просто ночной кошмар… Еще секунда, и мне показалось, что я оглох. Перед глазами стояла кровавая пелена. Челюсти свело судорогой, да так, что не разжать. Где-то внутри тошнотворными толчками била слепая ненависть к этому миру, заполняя мое тело доверху. До самого горла. Топила в сумрачной бездне, залитой ужасом чужой боли. Еще несколько шагов…
Разорванная в клочья мантикора и тела гномов, лежащие вокруг нее. Пять… Десять… Двенадцать. Еще одна мантикора. И снова груды мертвых. Я шел между погибшими и как обезумевший трогал их руками с какой-то призрачной и пустой надеждой услышать биение сердец… Почувствовать в них жизнь. Хоть малейшую искру жизни, которая позволит поверить, что жизнь реальна!
Нет, все тщетно. Это царство мертвых, осененное серыми предрассветными сумерками. И тут, словно издеваясь над погибшими воинами, над перевалом сверкнул солнечный диск. Он медленно осветил поле боя заревом погребального костра. Даже этому вечному светилу стало страшно, что смерть подступила так близко. Впритык. Вплотную. Глаза в глаза. Сама смерть ходила за мной по пятам и скалилась беззубой ухмылкой, радостно взирая на моих убитых друзей. Она собирала свою кровавую жатву и праздновала победу.
Солнце поднималось, но я не понимал: как это может быть?! Зачем оно освещает эти черные от крови камни? Я видел, как серые тела обретают тени. Видел знакомые лица. Слышал их имена. Они звучали для меня колокольным набатом. Обрывками памяти и незаконченных разговоров.
Солнце поднималось все выше, и темнота отступала. Куда-то туда, в сумеречную часть долины. Будто черная река стекала с этого склона. Радостно шипя, она втягивала щупальца и отступала. Сгусток зла, забравший жизнь моей сотни…
Да, не меньше сотни бойцов. Когда рассвело окончательно, я увидел, как среди груды тел бродили несколько выживших. Тех, кто сумел пережить этот кошмар. Зачем? Я не знал. Как не понимал, зачем я сам выжил. Уцелевшие медленно ковыляли между трупами, уставившись невидящими взглядами в землю, щедро напоенную кровью. Неподалеку от ворот я увидел Свэна Вархэлда. Убит… Кто-то из этих тварей разорвал ему глотку, и он упал, захлебываясь своей кровью, но продолжал сражаться. Он умер, сжимая в руках оружие. Медленно повернул голову — Гудивар Виккэр. Ему… Хотя, это уже не важно. Он убит. Еще несколько шагов… Мой юный оруженосец — Ларс Ливьер. Убит. Рядом с ним, раскинув руки, словно желая обнять этот проклятый мир, застыл гном. Убит. Рядом еще два гнома. Сержанты Сигура. Убиты.
Я не мог двигаться. Силы и разум оставили меня. Опустился на землю. Под рукой лужи крови и клочья разрубленных тел. Хотелось лечь на каменистую землю, свернуться в клубок и заскулить от всепоглощающей боли. И тут я увидел дракона! Увидел и вспомнил эту непонятную тень, промелькнувшую над нами, когда начался бой. Это был дракон…
Крылатая тварь наблюдала за нашим сражением. Меня начала бить дрожь, а зрение превратило мир в черно-белую киноленту. Только кровь так и осталась темно-красной. Я никого не видел, кроме этой крылатой твари, которая сидела на горном склоне, метрах в ста от меня. Сидела и спокойно смотрела на эту зеленую долину, ставшую ареной смерти. Как в театре…
Что-то подтолкнуло меня, и я поднялся на ноги. Опираясь на окровавленный меч, сделал несколько шагов вперед. Навстречу этой твари. Я шел медленно, стараясь не наступать на убитых. Это было нелегко. Они лежали вповалку, вперемешку с поверженными врагами. Разрубленные и разорванные нежитью на части. Прошел последние разделяющие нас метры и остановился. Провел ладонью по лицу, сдирая корку засохшей крови, и почувствовал, как течет кровь. Поднял голову и увидел эту крылатую тварь. Во всей красе.
— Ты доволен?
— Ты устал, северянин, — медленно ответил дракон. Медленно, словно разделял слова на отдельные звуки. — Устал…
— Я тебя спрашиваю, тварь, ты доволен?!
— Слышу, но не понимаю тебя…
— Ты был здесь. С самого начала.
— Да.
— Ты мог встать на нашу сторону, и тогда многие воины остались бы живы…
— Северянин, ты бредишь? С какой стати мне это делать? Это был ваш бой. Ты и так слишком везуч, северянин. Боги тебя любят, но иногда приходится приносить жертвы и темным силам.
— Ты что, решил принести в жертву моих людей, тварь?!
— Я просто наблюдал…
— Чем ты отличаешься от нежити, паскуда?
— Нежить — это твоя забота. — Или мне показалось, или эта тварь усмехнулась.
— Ты хуже, чем эти твари…
— Серж, ты истекаешь кровью. Лучше займись ранами и помоги выжившим, — терпеливо проговорил дракон. Он говорил бесцветным голосом. Как механический робот. Бездушная тварь без эмоций, без души. Без сердца…
— Не указывай мне, что делать.
Подошел еще ближе. Так близко, что мог дотронуться до этой горы из мяса и крови. Как там говорил старик Вэльд? «Вся мудрость тысячелетий заключена в этих существах». Я не верю… Это биологический мусор, прикрывающий свою никчемность волей богов. Тех, кто живет далеко на севере. Тех, кто встречает павших воинов.
— Ты не посмеешь, северянин…
— Ты ошибаешься…
С этими словами, я резко развернулся на месте. Мир замер, и я увидел, как с клинка медленно срываются капли крови. Услышал, как сталь рассекает воздух. Этот застывший звук был похож на шипение змеи. Меч рассек холодный воздух. Удар сердца. Первый после боя. Он отдался в моих ушах неистовым набатом. Еще один удар сердца, и я ударил дракона в грудь, навалившись на рукоять меча всем телом.
Почувствовал, как сталь пробивает его чешуйчатую кожу. Мясо… Хрустнула попавшая под клинок кость. И тут меня словно кувалдой ударило по рукам. Нет, все так и должно быть! Это я достал до его сердца!
— Сдохни, тварь!!!

27

Меня швырнуло в сторону с такой силой, что я отлетел метров на шесть и рухнул на землю. Хрустнули ребра, а измученное схваткой тело не выдержало — сознание накрыло спасительной темнотой беспамятства. Мир исчез. Перед глазами мелькали разноцветные сполохи, похожие на созвездия, и какой-то женский голос шептал о далеком и скорбном пути. Созвездия мелькали перед глазами, сливаясь в жуткий хоровод, похожий на сверкающую воронку. Она втягивала меня, будто в омут. Черный омут с редкими проблесками звезд.
— Вставай…
Голос был глухим, но хорошо знакомым. Я застонал и открыл глаза. Надо мной нависал дракон. На его груди зияла рана, из нее текла иссиня-черная кровь. Кровь, похожая на сгустки зла.
— Я же тебя убил, тварь!
— Какой ты глупый, северянин. — Он покачал головой. — Если бы простым мечом можно было убить дракона, то нас бы давно перебили. У нас два, а иногда даже три сердца. Люди глупы, но в сказаниях и легендах не зря рассказывают о многоголовых драконах. Ты не догадался почему? Жаль… Я думал, что ты немного умнее.
— Не загораживай мне солнце! — прорычал я и попытался подняться.
Получилось плохо. Встал и выпрямился, но меня повело в сторону, и я опять рухнул на землю. Перед глазами возник ярко-изумрудный цветок, на котором сидел мохнатый шмель. Мир жил своей обычной жизнью.
— Ты прав, северянин, я мог вмешаться в эту битву, — послышался голос дракона.
Звуки били в мою голову сумасшедшим перезвоном колоколов, слова сочились болью. Она растекалась по жилам огнем. Жадным и неукротимым пламенем. Казалось, еще немного, и мой мозг взорвется от напряжения.
— Ты испугался, — оскалился я. — Испугался. Чего ты от меня хочешь?!
— От тебя? Ничего, — прошипел дракон. — Ты, северянин, обвинил меня в трусости. Да, я мог помочь, но не сделал этого. Со временем поймешь причину. Если тебя не убьют раньше. Вставай.
— Жаль, что я тебя не прикончил… — сказал, размазывая по лицу пот и грязь.
— Тебе будет нужна моя кровь. — Он словно не услышал последних слов. — Найди какой-нибудь сосуд или шлем.
Когда дракон улетел, я долго сидел на земле, опираясь на камень, и смотрел, как солнце поднимается все выше и выше. Смотрел, как по склону бродит несколько уцелевших бойцов. Мне стало страшно. Страшно оттого, что я понял одну до ужаса простую вещь: мы всего лишь жалкие пешки в вечной игре между живыми и мертвыми. Нас призывают в этот мир, чтобы эти летающие твари могли спокойно вздохнуть и сбросить с себя груз ответственности. Мы простая подачка для нежити. Мясо.
Раз так, то и союзников в этой войне у нас нет. Как не существует оттенков и цветов. Нет морали и выражения «так не воюют». Нет ничего, что можно назвать красивым словом «честь». Есть только черное и белое. Есть война. Вечная война между нежитью и нами. Нет, я никого не виню. Так уж получилось, что мы олицетворение зла, которое призвано для того, чтобы победило добро.
Кровь дракона? Она не действует на таких, как я. Может, кто-нибудь из местных, напейся он этой вожделенной крови, и стал бы супергероем. А я нахлебался. Досыта. До рвоты. Ничего не почувствовал. Кровь как кровь. Соленая. Жаль. Я был готов превратиться в любую тварь или нежить, чтобы отомстить за жизни погибших друзей и разнести владения старика Гуннэра.
По склону бродили выжившие. Их было всего девять человек. Девять. Из ста тридцати пяти, которых я привел на эти земли. И все выжившие были гномами. Видел, как у ворот ходил Сигур. Он будто обезумел от горя. Слава богам, выжил! Хоть кто-то. Будет с кем справить тризну о павших. А те, другие?
Гудивар Виккэр… Свэн Вархэлд… Мэдд Стоук… Я поднялся и пошел к заставе. Надо собирать трупы, чтобы достойно похоронить рыцарей и воинов. Хотя бы так отдать последний долг моим братьям.
Я поднялся и, пошатываясь, побрел к заставе. Солнце осветило трупы наших врагов, и они зашевелились, будто оживая для новой битвы. Нет, только не это! Слава богам… Но то, что я увидел, меня поразило. Вся эта нежить — армия, состоящая из мертвецов, — рассыпалась в труху! В мелкий серый пепел, который укрывал трупы моих бойцов как одеяло. Его разнесет ветром.
Гном Сигур, бродивший между трупов, вдруг остановился и бросился к одному из тел. Я заметил знакомый доспех и чуть не завыл от боли. Мэдд Стоук!
— Магистр!
— Что?
— Мэдд. — Гном опустился рядом с телом и пощупал жилку на шее.
— Ну же!
— Еще жив.
— Беррэнт дэ вьерн! — Я повернулся к кому-то из гномов и зарычал: — Нужна вода.
Гном кивнул и, пошатываясь от усталости, побрел к заставе. Сигур подал мне кожаную кружку. Принесли воду, и я смешал этот дьявольский эликсир. Приподнял голову Мэдда и осторожно начал поить. Первые капли эликсира коснулись губ, и мне показалось, что они просто впитались в кожу. Я не поверил своим глазам, но удивленный вздох гномов лишь подтвердил это чудо. Прошло несколько секунд, и Мэдд открыл глаза.
— Серж…
— Мэдд! Ты меня слышишь?
— Да… слышу. Слава богам… Ты живой.
— Жив, Мэдд! Жив, твою мать! Слышишь?!
— Мне кажется, что ненадолго.
— Я хочу, чтобы ты жил! Ты нам нужен!
— Не слишком… поздно? Магистр…
— Не сметь умирать! Ты мне нужен! Это мой приказ, Мэдд!!! Ты нужен ордену!
Он, хрипя и обливаясь, выпил лекарство и впал в тяжелое забытье. Мы осторожно перенесли его поближе к дому и уложили на солому, найденную у конюшни.
Вечер провели здесь, у стен заставы. Развели костер и спали прямо на улице. Сил не было. Было тихо. Лишь Мэдд тяжело дышал и стонал. Он пытался ругаться, но срывался на булькающий хрип и затихал. Шептал женское имя — звал погибшую жену.
— Сигур… — тихо начал я.
— Да, магистр.
— Ты сможешь доставить Мэдда в Кларэнс?
— Да, — кивнул он, — конечно. А вы?
— Мой путь здесь не закончится. Я пришел, чтобы убить старика Гуннэра, и я это сделаю.
— Вы…
— Да. Я иду дальше.
— Это невозможно. Вы погибнете.
— Что изменится? — зло прищурился я. — Ничего. Просто среди погибших появится еще одно имя, и все. Но мне станет немного легче.
— Извините, но я вам не позволю, магистр. Вы не должны думать только о себе.
— Что?!!
— Извините, но вы не принадлежите своим чувствам, — твердо сказал Сигур, не отрывая взгляд от костра. — Вы магистр рыцарского ордена и обязаны думать о своих людях.
— А это кто?! — Я сжал зубы и показал на тела погибших. — Нелюди?!
— Люди. Воскресить их мы не в силах. Поэтому надо позаботиться о живых. Чтобы такое больше не повторилось. Разве я не прав?
— Ты прав. И ты смелый человек, Сигур.
— Я гном из клана Легионеров, — просто ответил он и как-то растерянно улыбнулся. Будто извинялся за свою улыбку перед теми, кто остался лежать на земле там, за стенами заставы.
Мы ушли отсюда спустя пять дней. Ушли лишь после того, как был похоронен последний погибший воин. Сто двадцать пять человек полегло в этой долине. Сто двадцать пять.
Лошадей тоже потеряли. Большая часть погибла, а остальные просто разбежались. С большим трудом мы сумели отыскать двенадцать лошадей. Найда пришла сама. Нашелся и жеребец Мэдда. Вырубили подходящие жерди и соорудили волокушу, чтобы не потревожить раненого. Жеребец почувствовал состояние хозяина и ступал медленно, выбирая дорогу. Кровь дракона сделала свое дело. Стоук не умер. Как бы я ни относился к этим летающим ящерицам, но готов им списать один грех — за спасение Мэдда.
И еще…
Прилетел один из моих воронов. Нор. Он долго не решался передать мне вести. Лишь на исходе дня немного отдохнул, и я увидел далекий берег. Ворон нашел новых землян, попавших в этот мир. Мужчина, две женщины и ребенок. Кстати, ребенок попал сюда вместе со своим отцом. Они где-то на острове, неподалеку от города Вьяллемир. Там, где объявился Олег Сенчин.
Я уже не был уверен, что должен спешить на помощь этим людям. Особенно после разговора с кузнецом в Варрагьюре. Кузнецом, который нашел свое место в этом мире и без нашего ордена. Может, он прав и у каждого свой путь? Но я свой выбор сделал и не отступлю. Не умею. Что будет с этими людьми? Не знаю. Вернется с вестями второй ворон, и станет понятно, нужна им помощь или нет.
Мы вновь проходили через знакомые деревни. И вот теперь видел улыбки на лицах местных жителей. Точнее, усмешки, которые они даже не старались скрыть.
— Пусть это вас не удивляет, магистр, — сказал Сигур. Он проводил взглядом одного из деревенских зевак и угрожающе поднял хлыст.
Пейзанин предпочел не рисковать и убрался в сторону.
— Я не удивлен.
— Ваших собратьев и тех, кто им служит, никогда не любили.
— Понять бы причину.
— Все очень просто. Вы нарушаете равновесие этого мира.
— Равновесие?!
— Вы меняете устоявшиеся порядки, — спокойно пояснил Сигур. — А люди всегда боялись перемен в жизни.
— Жить и бояться всей этой нежити проще?
— Легче бояться того, с чем знаком издревле, — пожал плечами гном.
— Ты просто философ, мой друг…
— Я воин.
— Ты не просто воин. Ты достоин рыцарских шпор. Если бы не ты…
— Благодарю вас, магистр. Я могу быть откровенен?
— Конечно.
— С радостью отказался бы от этого звания, если бы мог вернуть жизни своим парням.
— Поверь мне, Сигур. — Я поморщился. — Будь это возможно, я бы отказался от многого.
Дорога была долгой и утомительной. Несколько раз мы видели, как деревенские жители разбегались и прятались от нас. Раньше такого не было. Что изменилось? Ничего. Кроме того, что я проиграл битву. Первую серьезную битву против нежити. И жители чувствовали, что я полон злобы и ненависти. Наконец мы вышли к предместьям Кларэнса.
Мы вернулись. Те, кто выжил. Десять человек. Десять из ста тридцати пяти.

28

Я не буду описывать сцену возвращения. Не хочу еще раз переживать эту боль. Она и так останется навечно. Боль потерь и жалкое, предательское сожаление о том, что выжил. Это чувство не объяснить и не передать словами. Чтобы его прочувствовать, надо потерять сотню своих лучших бойцов. Людей, которые доверили тебе право вести их в бой. Верили. Как командиру и магистру ордена. Верили, а я оказался слаб и не сберег их жизни.
Мэдд Стоук лежал в нашей больничке и понемногу приходил в себя после полученных ран. Наш медик Ольга Сергеевна не отходила от него ни на шаг. Даже спала рядом, на небольшой койке, поставленной у его ложа. Я видел, какими глазами она смотрит на него. Вы можете считать меня националистом, но так умеют смотреть только русские женщины. Да и любить тоже. Разве что моя Мэриан послужит исключением. Исключением, которое лишь подтверждает правило.
Мэриан все прекрасно понимала и старалась не докучать мне своими вниманием и заботой. Лишь ночью отдавалась с таким жаром, будто старалась выжать из меня усталость и горечь поражения.
Рэйнар Трэмп тяжело переживал гибель наших парней. Очень тяжело. Казнил себя, что не был в том бою. Лишь Кира, когда я вернулся в Кларэнс, подошла ко мне и тихо шепнула: «Спасибо!» Димка Воронов ходил злой как черт. Он до сих пор возится с разномастной нечистью, которая мутила воду в нашем городе. Не спал сутками и здорово осунулся. Под глазами чернели тени, как у смертельно уставшего человека. По рассказам Гэрта, они скоро должны были решить эту проблему. Дай бог. Дай бог…
Гном Сигур, после того как немного оправился от ран, забрал своих выживших бойцов и поехал в замок Альдкамм. Парням нужен был отдых, но, судя по письмам, полученным от Дарби, там сейчас тоже нелегко. В западной части владений участились нападения нежити на жителей деревень. Бесследно исчезли два конных дозора. Известий из Мэша вообще не поступало. Никаких. Получил еще одно письмо от Барта норр Сьерра. Он предлагал встретиться и обсудить ситуацию, сложившуюся на южном побережье. Понимал его беспокойство.
Я свалил всю корреспонденцию на поднос и спустился в зал. Здесь было пусто. Парни занимались своими делами, а меня, пока я лечил свои царапины, никто не трогал. Может, это и к лучшему. Да и раны… можно сказать, детские. Сломана левая ключица да парочка новых шрамов появилась на лице. Ну и спине немного досталось. Ольга осмотрела травмы и сказала, что обойдемся без остеосинтеза.
Взял кувшин вина и ушел к себе в комнату. Выпил немного, закурил и задумался. Перед глазами встали ряды мертвецов, идущих в атаку. Их горящие злобой глаза и вонь гнилого мяса. Мантикоры, прижимающиеся к земле. Твари…
Раздался стук, потом скрипнула входная дверь, и в комнату вошел Вэльд. Он осмотрелся и подошел ко мне.
— Прибыл гонец от Дарби, — сказал Рэйн.
— Что-нибудь случилось?
— У них пропал еще один дозор. Дарби переживает за своих людей. К нему прибыла еще сотня гномов-изгоев. Им нужно время, чтобы обустроиться и укрепить дома, построенные вокруг замка.
— Почему я не удивлен? Это норр Гуннэр…
— Не только он, — сказал Вэльд и по-стариковски поджал губы.
— Что? Кто еще?
— Есть сведения, что старик Гуннэр действует заодно с норром Трэмпа.
— Это же…
— Да, — кивнул Вэльд. — Старший брат нашего Рэйнара. Мне кажется, что они собираются захватить владения Рустэра. И они это сделают, если им не помешать.
— А что говорит Рэйнар?
— Рвет и мечет. Готов прямо сейчас отправиться к себе на родину.
— Я доберусь до этих тварей, — прошипел и сжал в руке горлышко кувшина. — Доберусь и вырву им глотки! Голыми руками убью…
— Серж, вы встретитесь гораздо раньше, — спокойно сказал Рэйн. — Разве что размахивать мечами будет нельзя. Наоборот — станете мило улыбаться и вежливо отвечать на приветствия норра Гуннэра. И остальным тоже. Как бы ни было противно смотреть на их лица.
— Что?! — не понял я и поднял голову.
— Неделю назад прибыл гонец с королевским посланием, — пояснил старик. — Король Гэральд Третий извещает Сержа норра Кларэнса, что желает видеть его с супругой в столице Асперанорра на ежегодном празднике, посвященном дню урожая.
— До праздника еще больше месяца.
— К нему надо должным образом подготовиться. Женщинам сшить новые наряды, а мужчинам позаботиться о сбруе для лошадей, нарядах для эскорта, парадном оружии и подарках королю. Тем более что вам надо многое узнать о придворном этикете, нравах и привычках короля. Да и дорога в Асперэнд неблизкая.
— Час от часу не легче…
— Это отвлечет тебя. Немного…
— Сомневаюсь.

Да, я совсем забыл про этот ежегодный бал. Праздник, который устраивает король Асперанорра. День, когда люди приносят дары богам, благодаря их за урожай, собранный на просторах земли. В этом году бал намечался особенный — король должен назвать трех виернорров, которым будет поручено заботиться о землях Асперанорра. В их власти назначать величину налогов, которые платят норры своему правителю. Разбирать тяжбы и усмирять бунтующих.
Должность для сильных…
Тех, кто не теряет своих воинов, глупо подставив под удар. Но если я и мои союзники не добьются этого поста, жертв будет еще больше. Особенно сейчас, когда Гуннэр прибрал к рукам все юго-западное побережье. Если он действует заодно со старшим братом Рэйнара, то скоро весь запад Асперанорра окажется под ударом. А королю, мать его так, только и забот, что балы устраивать. Если только… Хм. Если только он сам этого не поддерживает. Разделяй и властвуй? Слишком рискованно. Можно так заиграться, что не только без короны, но и без головы останешься.
— Кузнецы Дарби и Эйгара постарались на славу! — перебил Вэльд мои мысли. Он внимательно смотрел на мои искореженные доспехи. Провел рукой по кирасе, на которой виднелась глубокая царапина от удара, и покачал головой. — Будь на тебе другая броня… пришлось бы туго.
— Иногда я жалею, что не был там голым.
— Не смей так говорить! — с неожиданной резкостью сказал он. — Слышишь?! Не смей!!!
— Что?!
— Молчать!
Он подошел и оперся руками на стол, тяжело нависнув надо мной. Сверкнул глазами и чуть не зарычал.
— Вспомни, Серж, что ты говорил мне в Грэньярде! Забыл?! Так я напомню…
— Не нужно. — Я поднял на него взгляд. — Я прекрасно помню наш разговор.
— Нет, мне кажется, что ты забыл. Забыл, что у ваших мужчин, — он ткнул пальцем куда-то в сторону окна, — есть очень хорошее слово. Nado! Я специально спросил у Дмитрия, как оно звучит на вашем языке.
— Зачем?
— Чтобы ты вспомнил свой мир! Мир, откуда ты был прислан богами!
— Помню, зачем я здесь! Этот мир стал и моим тоже!
Он посмотрел на меня, потом обвел взглядом стол. Взял две кружки и, расплескивая вино, налил полный бокал.
— Пей.
— Не хочу.
— Пей, я сказал! — Он грохнул кулаком по столу, да так, что посуда подскочила. — Выпей кувшин вина, а потом пойди и завали Мэриан в койку! Не люби, а возьми! Понял?!
— Ты охренел, старик?! — Я вскочил из-за стола и встал напротив Вэльда. — Ты мне что, приказывать будешь?!!
Несколько секунд мы стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Как два хищных зверя, выросших на бескрайних просторах Асперанорра. Так смотрят волки, прежде чем вцепиться друг другу в глотки.
— Я вижу в твоих глазах злость, — неожиданно улыбнулся Рэйн. — Меня это радует. Значит, ты жив и готов продолжать борьбу. Сломленным нет места в нашем мире. Ты вернулся, и вернулся другим. Знаешь, как убивать, когда весь мир против тебя. Знаешь вкус поражения. Познал боль и смерть близких. А теперь сядь и давай выпьем. Помянем тех, кто не вернулся из этого похода. Пусть боги будут к ним милостивы и щедры.
— Пусть они встретят павших с улыбкой…
— Да будет так.
Потом мы долго сидели, пили вино и разговаривали. Хмель не приходил, и голова оставалась чистой и ясной. О чем разговаривали? О разном. Пожалуй, это был тот случай, когда можно вывалить на собеседника все, что накопилось в твоей душе. Без страха, что он не поймет или не примет твою откровенность.
— Пока тебя не было, я часто общался с Дмитрием и Олегом Сенчиным. Спрашивал о вашем мире. Они рассказывали ужасные вещи. О войнах, которые сметали в небытие целые империи. Об оружии, способном уничтожить все живое на земле.
— Да, у нас там такой дряни навалом…
— Нашему ордену нужны маги. Боевые маги, способные противостоять сильной нежити.
— Что?
— Ордену нужны маги, — повторил Вэльд. — Только в союзе с ними можно усмирить всю эту нечисть. Тебе надо поговорить с мастером Азуром и гномом Гонардом Шэром. Надо убедить их не откладывать борьбу на будущее.
— Почему вы так уверены, что они согласятся?
— У них нет иного выхода. Или мы вместе победим, или погибнем. Поодиночке.
— Вы правы, но я не уверен, что Азур на это согласится.
— Если у тебя получилось примирить Барта и Робьена… то, думаю, что выйдет и это.
Уже начинало вечереть, когда мы разошлись. Небо наливалось сиреневой тишиной. Одуряюще пахло травами. Ночью пойдет дождь. Вэльд остановился в дверях и повернул голову.
— Серж…
— Я вас слушаю, мастер Вэльд.
— Дракон был прав, — тихо сказал он. — Это жестокая правда, но я обязан тебе сказать. Он поступил правильно, когда решил не вмешиваться в это сражение. Подумай, и ты поймешь.
— Я уже понял.
— Это горький урок для тебя. Горький, но необходимый. Завтра…
— Завтра я начинаю работать, — кивнул я. — У нас накопилось много дел.
Я вернулся в нашу с Мэриан спальню. Она сидела у камина и как завороженная смотрела на огонь.
— Что-то случилось, любимая?
— Смотри, Серж!
Я подошел к камину и увидел огненных саламандр. Они скользили по горящим поленьям, а их тела переливались ослепительным светом.
— Это хранители домашнего очага, — сказал я. — Рад, что они вернулись в наш Кларэнс.

29

Лошади быстро поняли, что мы никуда не спешим, и шли неторопливо, аккуратно ступая по извилистой каменистой тропе. Умные животные. Гораздо умнее некоторых двуногих. Мы спустились с холма, и перед глазами появились высокие стены замка Кларэнс. По левую сторону шла высокая стена, опоясывающая город. Неторопливо текла река, а на ее пологих берегах лежали перевернутые рыбачьи лодки, и мелькали фигурки детей, играющих на мелководье. Рядом с пристанью разгружали судно, похожее на баржу, и широкоплечие грузчики вереницей шли по причалу, неся на плечах тяжелые мешки с зерном. Чуть дальше виднелись зеленые крыши пригорода. Такая мирная картина, что зубы сводит.
Жарко. Даже для юга Асперанорра жарко. Тем более в нашей «легкой» одежде. Под камзолом поверх льняной рубашки тяжелая кольчуга-безрукавка, и, как вы сами прекрасно понимаете, комфорта она не добавляет. К местным шляпам я так и не привык, поэтому повязал на голову бандану. Из оружия — тяжелая шпага и кинжал. Выехали мы на рассвете, а сейчас уже почти полдень, и солнце старается выжать из нас все соки.
Ездили на серебряный рудник, расположенный неподалеку от города. Дмитрию надо было что-то обсудить с горным мастером, а я увязался посмотреть на производство и проветриться. Надоело работать в замке. Ни минуты покоя. Только разгоню всех да присяду, сразу появится мастер Вэльд и кивнет в сторону площадки для тренировок. Попомните мои слова — скоро забьет меня до смерти своей учебой.
Позади нас ехала охрана — десять гномов из отряда Альвэра. Рядом со мной покачивался в седле Дмитрий Воронов. Его вороной жеребец с белой звездой на лбу постоянно грыз удила и пытался подтолкнуть плечом Найду. Заигрывал, стервец эдакий. Димка потрепал его по шее и усмехнулся. Холит и лелеет он своего красавца. Не жеребец, а прелесть! Кроме Воронова, никого к себе не подпускает. Один раз мы даже поспорили с Альвэром на десять даллиноров, что тот его не оседлает. Ох и злился наш гном, когда Димкин жеребец его два раза выбросил из седла. Хорошо хоть не лягнул. А ведь мог, чертяка эдакий.
— Ка-арр-р!
На моем плече — ворон Нор. Что-то он совсем обленился. Нур куда-то улетел и уже две недели не показывался, а этот прохлаждался, жрал и гонял кур на птичьем дворе. Разведчик, раздери его дьявол.
— Ка-арр-р!
Я не выдержал и улыбнулся. Почесал ворону грудь. Птица довольно наклонила голову и даже глаза закрыла от удовольствия.
Дмитрий покосился, пробурчал что-то неразборчивое про «пернатого дармоеда», а потом привстал в стременах и осмотрелся. Он похож на эдакого шевалье из книжек, которыми мы зачитывались в детстве. Коричневая куртка из тонкой замши, была расстегнута на груди. Под ней виднелась белая рубашка и кольчуга. На широком кожаном поясе висело оружие. Димка, особенно последнее время, усиленно занимался с Вэльдом и, по рассказам, преуспел в благородном искусстве фехтования. Кроме скьявоны с вычурно витой гардой на его поясе висела дага. Ну и в сапогах, надо полагать, пара ножей припрятано.
— Мы-то здесь при чем? — Воронов мягко опустился в седло и удивленно развел руками, продолжая давно начатый разговор. — Извини, но я не нянька и в охрану не нанимался. Сдох и сдох. Собаке собачья смерть.
— Так я тебе и поверил, что тут обошлось без твоего участия.
— Ну… — Димка пожал плечами. — Бывает. Каюсь — не уследили. Бандитов развелось — мама не горюй. Сам по вечерам без охраны даже в кабак не хожу.
— От тебя и без охраны люди по сторонам разбегаются.
— Вот это вы зря, Сережа! — Он даже носом обиженно шмыгнул. — Очень мне, понимаешь, обидно слышать такие слова. Можно сказать, ночей недосыпаю, куском сухого хлеба на ходу питаюсь, а со мной вот такое обращенье и беспочвенные обвинения в смертоубийстве.
— Ну-ну…
Димка тоже перестал придуриваться и довольно хмыкнул. В общем, если не растекаться мыслью по древу, то королевский тэсмер, который занимался нехорошими делами на монетном дворе, третьего дня был обнаружен убитым. Неподалеку от своего дома. Если быть точным — обнаружен ограбленным и убитым. Подозрение пало на банду, промышляющую в пригороде. Естественно, представитель городской власти в виде Воронова «бросил все силы» и оперативно раскрыл это ужасное преступление. Бандитов задержали и подвергли казни — повесили на главной площади при огромном стечении народа. Горожане любят такие развлечения.
— Ты еще скажи, что вы про этих бандитов раньше не знали, — хмыкнул я. — Поди, специально придержали для такого случая?
— Догадывались.
— А на чиновника убитого кто их зарядил?
— Ну… шепнул, наверное, кто-то, что у него кошелек полный будет. Вот и приголубили мужчину кистенем по голове. Люди здесь аховые, к смертоубийству привычные. Даже меня страсть берет, когда приходится с этим народом дела вести. Ведь за ломаный мюнт зарежут и не поморщатся…
То, что Димка завертел операцию, я знал до нашего трагического похода. Естественно, крутил ее Воронов не один, а с помощью мастера Гэрта и пяти гномов, присланных Гонардом Шэром. Малыши оказались очень полезными. Малыши… Я их видел один раз, и то мельком. Эдакие квадратные дяди — что положишь, что поставишь, размер не изменится.
— А что королю напишем? Шел, поскользнулся и упал?
— Так и напишем. — Димка огладил бороду и усмехнулся. — Мол, челом тебе бьем, царская твоя морда! Кланяемся да сообщаем, что чиновник, которого ты шпионить отправил, отдал богам душу. Присылай нового, а лучше сразу двух, чтобы два раза не ездить. Привет супруге и детям.
— Представляю, что король ответит…
— Да ничего он не ответит, — отмахнулся Воронов. — Ему и в голову не придет, что это наша работа. Слишком дерзко и нагло, а здесь так не делают. Сам знаешь — мир здесь неторопливый, и выступать против короля никто не подумает. Будут воровать по-тихому да терпеть.
Спустя двадцать минут мы въехали в западные городские ворота. Стражники в оранжевых сюрко с гербом Кларэнса подтянулись, а из караулки, дожевывая на ходу кусок хлеба, выскочил сержант. Мы кивнули и, высекая подковами искры из камней, повернули лошадей в направлении замка.
— Слушай, — я осмотрелся по сторонам, — мне кажется или город почище стал?
— Чище. Причем во всех смыслах.
— Как же это ты устроил? Субботники проводил?
— Не совсем, — усмехнулся Дмитрий и как-то нехорошо прищурился. — Потом расскажу. Ну и покажу, если захочешь.
— Добрый ты, Дмитрий Васильевич. Просто сама доброта.
— Служба у меня такая — навоз разгребать.
Вот с этими словами не поспоришь. Служба Воронову досталась не самая лучшая. Они с мастером Гэртом сами ее выбрали и теперь тянули эту лямку, вычищая город от разномастной нечисти. Нет, не только притаившихся вампиров и оборотней. Они и простыми бандитами занимались. Если Гэрт больше административными делами, то Воронов — оперативными. У него сейчас хорошая команда собралась. Отобрал двадцать пять человек посмышленее (из числа городских стражников) и понемногу создает нечто похожее на уголовный розыск. Ребятам положили такое жалованье, что они готовы зубами любую нечисть загрызть. Кстати, ему помогают пять гномов, присланных Шэром. В общем — все по-взрослому.
Рэйнар Трэмп занимался подготовкой кавалерии. После… После нашего похода ее надо создавать заново. Тяжелая конница нужна. Очень нужна. Без нее в этом мире никуда не денешься. Ему помогал мастер Вэльд, вышибая северную вольницу из новобранцев. Лучников мало. Пятьдесят стрелков, которые служат в охране замка, — этого недостаточно. Несмотря на слухи о моей неудаче, в Кларэнс постоянно прибывали небольшие группы наемников. Щедрое жалованье выглядело очень привлекательным для этих парней, которые из-за мирного времени сидели без работы.
Воронов проводил глазами дюнка, пылящего по улице, и, видно, что-то вспомнил.
— Пока тебя не было, Сенчин всю бумагу извел.
— Так уж и всю?
— Ну… большую часть. Даже на старинные пергаменты покушался.
— Для дела или так, для искусства?
— Корабли рисует, стервец эдакий, — удовлетворенно кивнул Дмитрий. — Говорит, что будем с их помощью насаждать мир в Асперанорре.
— Принуждение к миру? Знакомо.
— Всех будем принуждать или по заранее утвержденному списку?
— Зачем всех? Только тех, кто сам не поймет. И что рисует? Авианосцы?
— Яхты он рисует. Я в этом не большой знаток. Вот наш пират из рейда вернется, может, и оценит его художества. Не нам, грешным, в эти дела лезть. Мы даже в двух веслах запутаться могем. Кстати, он что-то бубнил про морскую пехоту, но я не особо слушал.
Вот за такими незатейливыми разговорами мы и добрались до замка. Навестили Мэдда в больничке, потом неторопливо пообедали, нахваливая нашу хозяйку. Толстушка даже покраснела от удовольствия и долго предлагала подлить еще горяченького.
— Что Барт пишет? — спросил Воронов, провожая глазами хозяйку.
— Приедете скоро. В гости. У нас, как видишь, только два союзника есть. Дарби норр Альдкамм и Барт норр Сьерра.
— Тут ты немного ошибаешься. — Димка ткнул пальцем в потолок. — У нас издревле так сложилось, что в союзниках лишь армия и морской флот, который только на Олежкиных эскизах и существует.
— Флот — дело наживное.
— А союзники — временное.
— У меня другое из головы не выходит, — сказал я и провел рукой по бороде.
— Что именно?
— Кузнец из Варрагьюра.
— А что с ним не так? Мало ли…
— Он землянин. Такой же, как и мы.
— И что? — Воронов пожал плечами. — Он сделал свой выбор и растворился среди местных людей. Умрет, оставит потомство. Дети и не вспомнят, откуда взялся их папаша на этой земле. Каждому свое.
— А как же легенда о двадцати рыцарях?
— Понятия не имею. Мне кажется, Серега, что ты слишком часто думаешь про это. Меньше голову ломай. Вот увидишься с Гонардом Шэром и задашь этот вопрос. Ему по рангу положено знать про эти дела. И еще…
— Что?
— Поговори с Робьеном. Он последнее время из библиотеки не выходит. Даже ночует там. Вид шальной, глаза горят. Мало ли…
Женщины в замке как в воду канули. То есть — вообще не видно. Нет, ничего не случилось, просто Мэриан готовится к празднику. Сами понимаете, сколько у нее приятных забот. Торговцы скоро камни на мостовой сотрут в порошок, таская в замок образцы тканей и украшений.

30

Робьена я нашел в библиотеке. Той самой, где некогда познакомился со стариком Шэром. У дверей меня встретил все тот же старый орк. Разве что встретил без обычного ворчания и подозрительных взглядов. Он вежливо склонил голову и провел в один из залов библиотеки, где я и увидел Робьена.
Воронов был прав — он отсюда практически не выходил. И еще… Он изменился. Сильно изменился. Стал строже, а в глазах появилось нечто новое. Нет, ничего страшного. Просто он стал мудрее и строже. Из его мыслей и поступков исчезла безрассудность, которая прежде вредила и мешала принимать правильные решения. Он даже одевался иначе. Монахом его не назовешь, но вместо привычного камзола на нем была легкая и свободная одежда. Она больше подошла бы чародею, работающему в алхимической лаборатории. Мягкая войлочная обувь скрадывала шаги, а рыжие волосы, которые раньше свободно падали на плечи, теперь были собраны в тугой хвост.
— Ты стал настоящим затворником, Робьен! — улыбнулся я. — Рад тебя видеть!
— А ты стал воином. — Он взял меня за плечи и развернул к окну. Долго и внимательно рассматривал и наконец удовлетворенно кивнул. — Ты изменился. В твоей бороде уже вовсю буйствует седина, а на косе вижу амулет.
Амулет, о котором упомянул Робьен, был изготовлен кем-то из гномов Альвэра. Они его преподнесли, когда я вернулся в Кларэнс, и мы справили тризну по нашим погибшим братьям и друзьям. Это небольшой кусок серебра, напоминающий пулю. На нем изображены две руны, обозначающие «Боль» и «Память». Амулет надевают на тонкую косичку, заплетаемую с левой стороны.
Волосы у меня уже длинные, так что с этим проблем не возникло. Вот на этой косичке талисман и носят. Кстати, на любом пиру или в таверне вы можете заметить, как воины, поднимая бокал с вином, обязательно дотронутся рукой до такого амулета, поминая друзей, погибших в боях и битвах.
— Никто не обещал, что будет легко, — ответил я.
— Отвечать за жизни людей всегда сложно. За жизни и судьбы, — уточнил он.
Мы присели на лавку, стоящую у выхода на балкон, и несколько минут разговаривали о разных, вполне обыденных мелочах. Наверное, это тоже дань традиции или некая замена этикету.
— Этот месяц будет для тебя тяжелым, — сказал Робьен.
— С одной стороны, — кивнул я. — С другой — так даже лучше. Ты понимаешь, что нам нужны передышка и время, чтобы подготовиться к новой войне.
Дело в том, что время, отведенное королем на подготовку к празднику, считается в Асперанорре священным. На это время прекращаются войны, и даже мелкие междоусобицы могут прогневать богов. Проливать кровь можно, лишь защищаясь. Так что разборки со стариком Гуннэром придется отложить до лучших времен.
— С Гуннэром надо было кончать раньше. Барт норр Сьерра был прав, но я не послушал его совета. Теперь ты расплачиваешься за мои прошлые грехи и ошибки.
— Не стану лукавить, — ответил я, — это будет нелегко. Старик собрал изрядную команду из разномастной нечисти. И как только король терпит такое на своих землях?
— Королю это выгодно, — пожал плечами Робьен. — Тем более что старик преподносит такие подарки, что Гэральд Третий готов вытерпеть и не такое!
— Или ему не рассказывают всей правды, — предположил я. — Ты знаешь, что Гуннэру служат не только тадд-мэрры, но и эстелькхорки?
— Мэдд мне уже рассказывал, — кивнул Робьен и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями перед тяжелым, но необходимым разговором. Я уже понял. Все-таки знал его не первый день.
— Ты хотел о чем-то поговорить?
— Да.
— Что-то случилось?
— Пока нет, но, кажется, что должно. — Рыжеволосый Робьен задумчиво провел рукой по бороде и прищурился.
— Если можно, расскажи поподробнее.
— Дело в том, что… — Он немного замялся. — Скажи, Серж, ты ведь уже пил кровь дракона?
— Да и не скрываю этого. Попробовал, но ничего не почувствовал. Мне кажется, что на меня и моих братьев она не действует.
— А я почувствовал.
— Но… — Я не понял сразу, а когда осознал, даже охрип от удивления. — Что?!
— Дело в том, что… В общем, я выпил почти половину бокала. У меня оставалась фляга, которую ты привез от мастера Азура.
— Робьен, ты с ума сошел? Это же могло тебя убить!
— Но ведь не убило, — резонно заметил он. — Не все так просто, Серж! Не все так просто!
Я посмотрел на него и только головой покачал. На сумасброда он не был похож.
— Рассказывай!

— Когда я болел, меня мучили жуткие боли. Я даже не могу их описать. Нечто такое, чего обычный человек не может вынести. Ты знаешь, Серж, что я старый воин и знаю цену словам и чувствам. Это не физическая боль, которую можно перенести усилием воли. Нечто другое — более ужасное. Этот вампир меня просто досуха выпил. Нет, он пил не кровь! Он выпил мои чувства, понимаешь? Для высших вампиров это самый желанный десерт. Кровь… Что кровь! Ее можно найти где угодно! Чувства, которые отложены в твоей душе, — сказал Робьен и дотронулся до своей груди, — это гораздо большее! Это твоя сила! Вот он и выпил меня. Досуха. Это очень страшно, когда у тебя не остается ничего. Ни воспоминаний, ни любви, ни воли и желания жить. Ты пуст. Тебя словно выжгли изнутри. Внутри гарь и пепел. Все, что было дорого, исчезло.
Знаете, что меня удивило в его рассказе? Он говорил спокойно и как-то отрешенно. Будто вспоминал себя прежнего. Опустошенного и слабого. Вспоминал скупо, тяжело роняя слова, и я, сравнивая его повествование с осколками своей памяти, понимал — ведь так и было. Робьен и правда учился заново жить. Жить и чувствовать. Поэтому он так радовался каждому дню, и любая мелочь, мимо которой мы проходим не задумываясь, представала перед ним как необычайное открытие. Открытие, которое по капле заполняло душу новыми эмоциями.
Робьен рассказывал, а я сидел и молчал. Представлял себя на его месте и поражался силе и стойкости человека. Мало залечить телесные раны. Вылечить опустевшую душу гораздо сложнее. Отсюда и любовь к книгам, и эти долгие прогулки. Общение с людьми, которых он раньше не замечал. Надо быть очень сильным, чтобы собрать свою душу, лежащую в серой пыли бытия. Или рискнуть и попробовать кровь дракона. Человек без эмоций — живой труп.
— Потом я нашел себя в книгах, — продолжил он и даже улыбнулся. — Слава богам!
— Ты нашел что-то особенное?
— Да. Нашел то, что разыскивал вампир. Три старинных манускрипта.
— Те самые, которые обнаружил Гуннар Шэр, но не успел передать Гонарду? Где ты их нашел?!
— Ты даже представить себе не можешь! — улыбнулся Робьен. — В книге стихов и сонетов о любви. Гуннар Шэр, да будут боги к нему добры и милостивы, был очень мудрым гномом! Именно туда вампир даже не подумал заглянуть. Нежити не знакомо это великое чувство. Любовь чужда их сущности, и поэтому они старательно избегают вещей, которые указывают на их неполноценность.
— Что было написано в этих манускриптах?
— История города Кларэнс.
— История? — переспросил я. — Но зачем…
— Да. Так мне показалось. Поначалу я решил, что это несколько страниц из книги о делах и свершениях моего предка — Урга Кларина. На первый взгляд так и было. История о деяниях и подвигах основателя нашего города. Но, вчитываясь в эти строки, я заметил, что некоторые слова написаны чуточку иначе. Будто специально выделены нажатием на перо. Линии чуть толще, чем может себе позволить образованный человек. Я думаю, что тебе лучше самому увидеть, чем десять раз выслушивать мой сбивчивый рассказ, — с этими словами Робьен поднялся и ушел в соседнюю комнату. Судя по всему, она превратилась в его личный кабинет.
Надо заметить, что слова о толщине линий и образованности это не пустой звук. В числе других наук люди изучают и благородное искусство каллиграфии. Почерк простого писца, который работает на рынке, и почерк норра сразу различишь. Как отличишь почерк гнома от почерка торговца. Аккуратную вязь мага от сухих заметок библиотекаря. Мне до этих высот далеко! Хоть я и норр, и магистр ордена, но почерк у меня ужасный. Я так и не привык писать гусиным пером, не делая клякс и помарок. Да и толщина моих линий далека от совершенства.
Вернулся Робьен. В руках он держал несколько свитков размером с обычный лист бумаги. Книги здесь большие, и ничего удивительного, что их никто не заметил между страниц, заполненных стихами и поэмами. Кстати, среди стихов попадались интересные вещи! Я не знаток изящной словесности, но что-то в них было. Как-нибудь приведу один из сонетов, которые так обожает Мэриан.
— Вот, взгляни. — Робьен подал мне один их свитков.
— Если честно, то…
На мой взгляд, эти слова ничем не выделялись из остальных. Ну да, линии немного толще, и что? Как выяснилось, это и позволило Робьену воссоздать истинное содержание документов.
Текст был написан на одном из местных диалектов, так что я не стану приводить его полностью. В вольном переводе он потеряет всяческий смысл, а дословно пересказать не получится. Здесь существует множество слов и понятий, которых нет в русском языке.
Несколько минут я разглядывал эти скупые строчки, а потом вздохнул и признал свою полную несостоятельность в этом вопросе.
— Что же удалось выяснить? — спросил я.
— В нашем замке есть подземелье, которое откроется лишь одному из ваших собратьев.
— Прости?! Что?! Одному из нас?
— Да.
— Кому именно?
— Извини, — он усмехнулся, — но имени и титула там не было указано.
— Да, конечно! Я сказал глупость. Но как…
— Не все так просто, Серж. Пройти через дверь сможет лишь скиталец, «породнившийся с божественным войском».
— Я все равно не понял…
— Божественное войско — это драконы. Их не зря называют хранителями и посланниками четырех богов. А ты пил кровь дракона и пролил при этом свою. С тех самых пор ты стал частицей этого мира. Твоя связь подтверждена высшими силами, и ты породнился с этой землей.
— И с драконом тоже…
— Которого, кстати, чуть не убил. Убить брата — это страшный грех. Теперь ты понимаешь смысл этого послания?
— Что находится за этой дверью?
— Там про это не сказано.
— Это необходимо выяснить.
— Может оказаться полезным. Но не спеши туда отправляться! Есть определенный день и час, когда ты сможешь пройти сквозь магические заслоны и оказаться по ту сторону.
— Знать бы, где именно я окажусь. По ту сторону…
— Извини. — Он развел руками.

31

Я сейчас сойду с ума и думаю, что мужчины меня прекрасно поймут. Наш двор как с цепи сорвался в предвкушении этого королевского праздника. Торговцы Кларэнса разве что не ночевали в наших покоях, а золотошвеи, ювелиры, сапожники и прочая ремесленная братия просто светились от счастья, подсчитывая будущие барыши. Нет, я не против красиво одетой женщины в наряде от местных кутюрье. Но когда они начинают донимать примерками и мою скромную персону, то… хочется взять что-нибудь тяжелое и разогнать эту банду к чертовой бабушке. Кстати, гном Альвэр, который со своими людьми охраняет замок ордена, тоже начал недовольно бурчать. Он прав — трудно проверить вечно снующую торговую братию, и к тому же это создает трудности для обеспечения нашей безопасности.
Прекрасно понимаю Альвэра — самого все достало. До самых печенок. Поймите меня правильно — я и в прошлой жизни не особенно следовал моде, а носил лишь то, что мне удобно. Деловые костюмы, плащи и галстуки терпел только на работе. Эти новомодные воздушные шарфы и шарфики, которые носят некоторые мужчины (затянув на шее в виде двойной петли), выглядят, на мой взгляд, довольно пи… богемно. Посмотришь на такого и даже не разберешь — то ли мужик перед тобой, то ли женщина в мужском наряде. Ладно, это осталось в прошлом, но мне и сейчас не легче. Портные скоро достанут. Как им объяснить, что я привык к простой и удобной одежде? И никаких вышивок, рюшечек, ленточек… Раздери меня дрэнор!
Увы, но королевский двор Асперэнда требует определенных жертв. И одна из них — это дорогие наряды для норра и норрессы, для свиты и охраны. Там будут смотреть на покрой твоей одежды, а не на благородный блеск стали. Я все понимаю. И даже стараюсь не бурчать, а смиренно переносить эти бесконечные примерки и подгонки.
В конце концов, я как-то отбился от этих кровопийц с ножницами и спрятался у себя в кабинете, куда посторонним вход заказан. Хорошо — в комнате, которая стала кабинетом. Это квадратная комната, пять на пять метров, расположенная рядом с нашей спальней. Выбеленные каменные стены и два окна с разноцветными мозаичными стеклами в свинцовом переплете. В широких подоконных нишах — несколько подушек. Мэриан иногда любит там сидеть и смотреть, как я работаю. Что еще? Камин, стеллажи, подставки для оружия и книжный шкаф.
На одной из стен… На одной из стен висят мечи моих погибших братьев. К мечам братьев Торра и Тэрра Скьеров добавилось оружие Гудивара Виккэра и Свэна Вархэлда. Мечи висят напротив стола и вечно напоминают мне о потерях ордена.
Кроме этого есть несколько стульев и небольшая кушетка, застеленная шкурами снежного барса — подарок капитана Наэрра. Еще одна шкура — медвежья — брошена на пол. Пол в этой комнате сделан из толстых досок, натертых какой-то душистой мастикой из пчелиного воска. И пахнет приятно, и выглядит неплохо. Добавьте ко всему этому аромат трубочного табака, запах кожи, смолистый привкус дров, сложенных у камина, и получите полное представление о моем «кабинете» и его атмосфере.
В комнате довольно светло — по причине теплой погоды окна широко распахнуты, и со двора доносится запах скошенных трав. Если забыть о наших проблемах, то рай земной. По подоконнику важно расхаживает ворон Нор. Как часовой на посту. Иногда он срывается с места и вылетает наружу. Делает круг над городом, чтобы размять крылья, и возвращается обратно за куском сыра или хлеба. Он в этом непривередливый — ест все подряд. Главное, чтобы из моих рук, а не из кормушки. Вот и сейчас Нор перебрался на стол и ходит передо мной, мешая читать и думать.
На столе небольшой кавардак. Подсвечник, кувшин с вином, тарелка с сыром и вяленым мясом. Чернильница, сделанная в форме головы вепря, и стакан с гусиными перьями. Рядом — десятка полтора свитков и несколько книг, которые описывают историю рода Урга Кларина. Чем больше я копаюсь в этих книгах, тем больше возникает сомнений и вопросов. Слишком запутанная история. Некоторые факты, которые упрямо повторяются в летописях, наводят на определенные мысли… Нет, я не буду про них рассказывать. Еще рано. Надо многое узнать и проверить.

— Ка-арр-р!
— Да, конечно, — хмыкнул я и подал кусок сыра.
Ворон быстро разделался с угощением и, наклонив голову, уставился на двери. Спустя несколько секунд послышался осторожный стук.
— Кто там?
— Серж, — в мой кабинет заглянул Рэйнар, — ты сильно занят?
— Очень… — хмуро отозвался я и посмотрел на двери. — Ты один пришел?
— Один, — кивнул Трэмп и поморщился.
— Ты тоже решил спрятаться от наших женщин?
— Нет, не от них. Меня достали «бараньи головы».
— Поверь, братец, не тебя одного… Проходи, чего в дверях встал?
Не помню, может, и не рассказывал, но баранья голова в Асперанорре — это гильдейский знак портных. По ее цвету, а точнее, по цвету рогов можно судить о мастерстве хозяина мастерской. Портняжные мастерские имеют четыре, если можно так выразиться, степени. Самая низшая — знак украшен белыми рогами. Затем идет бронзовая, серебряная и, наконец — на самой вершине, — круторогая баранья башка с золотыми рогами. И вот эти самые «головы» нас достают уже целый месяц.
Как я понял, Трэмпа они тоже достали до самых печенок. Они — это портные и наши женщины. Кира Трэмп, Мэриан и даже Ольга Сергеевна просто прекрасно спелись! Дамы с таким жаром взялись за приготовления, что еще немного — и весь двор будет выть. И хором, и соло, по многу раз выходя на бис.
— Садись, не стой столбом, — кивнул я.
Рэйнар довольно хмыкнул и показал мне кувшин вина, который, судя по форме, привезли из Вархэса. Глиняные фляги из южных земель не спутаешь — они напоминают греческие амфоры. Трэмп выглянул в коридор, облегченно вздохнул и закрыл дверь. Потом взял два кубка, стоящих на каминной полке, и разлил темно-бордовое, почти черное вино.
— Ты знаешь, Серж, я раньше завидовал тем, кто может купить хорошую и дорогую одежду, — начал жаловаться Рэйнар.
— А сейчас?
— Сейчас им сочувствую. Они терпят такие муки, что мне искренне жаль этих людей.
— Ты удивишься еще больше, узнав, что они этим наслаждаются.
— Как так?!
— А вот так! — ухмыльнулся я и отмахнулся. — Не старайся это понять, Рэйнар Трэмп! Это выше нашего понимания.
— Неужели и в вашем мире тоже так?
— Пожалуй… — Я задумался и провел рукой по бороде. — Пожалуй, что да.
— Неужели и мужчины тоже?
— Они не отстают от женщин, а некоторые даже превосходят. Не только одеждой, но и повадками.
— Это ужасно, — брезгливо поморщился Рэйнар и дернул шеей, словно на шее была затянута тугая петля.
— Ка-арр-р! — хрипло каркнул ворон и ударил клювом по столешнице.
Судя по всему, Нор в этом вопросе с нами полностью солидарен. Кстати, интересная вещь: оба моих ворона не очень-то идут на контакт с нашими людьми. Даже с Кирой. А вот с Рэйнаром Трэмпом себя ведут вполне по-дружески. С удовольствием сидят у него на плече и даже позволяют щелкнуть себя по носу. Конечно, если за этим последует угощение в виде кусочка сыра или мяса.
— Кто поедет с нами? — спросил Трэмп и почесал ворона по груди.
Нор сразу нахохлился и стал в два раза толще. Он даже глаза закрыл от удовольствия. Сейчас еще клюв приоткроет от наслаждения. Потом встряхнется и потребует кусочек чего-нибудь съедобного. Да, так и есть! Нор встряхнулся, хрипло ругнулся на своем языке и перебрался поближе к Рэйнару. Помогая себе клювом, сел на плечо и получил кусок сыра.
— Как будто ты не знаешь…
Все он прекрасно знает. Людей, которые отправятся в Асперэнд, мы уже обсуждали, и не один раз. Трэмп просто не хотел уходить из кабинета, поэтому и придумывал разные отговорки, чтобы не позволить мне нырнуть с головой в книги. Он даже вздохнул и обвел взглядом комнату, будто надеялся найти какое-нибудь применение своей энергии. Конечно, работы у нас полно, но, окажись Рэйнар за пределами этого кабинета, будет моментально выловлен Кирой Трэмп с целью «примерить» или «оценить» очередную тряпку.
— Поедете ты, мастер Вэльд Рэйн, Андрей Волков и Мэдд Стоук, если ему позволит лекарь. Дорога неблизкая, а он еще слаб. Кроме этого наши оруженосцы и охрана.
— А Дмитрий и Олег Сенчин?
Фамилия у Олега для Асперанорра непривычная, и ее каждый коверкал, как мог. Рэйнар, пожалуй, единственный, кто произносил ее правильно.
— У Димки и мастера Гэрта дел по горло, а Олег еще слабо сидит в седле, чтобы ехать с нами. Зачем нарываться на неприятности? Да и подучиться ему не мешает.
— И клеймо невольника свести, — кивнул Трэмп.
— И это тоже. Иначе руки перед королем не обнажить.
Обнажить руки перед королем — одна из частей придворного этикета. Я обязательно расскажу про него подробнее, когда сам перестану путаться в хитросплетениях традиций и обрядов. Я уже много узнал, но еще забываю все эти правила.
Времени мало, и меня постоянно донимают Робьен и мастер Вэльд Рэйн. Эти два человека, хорошо знакомые с королевским двором, взялись за меня со всем усердием старых царедворцев. Часто мне хочется завыть, когда в меня пытаются впихнуть всю информацию о нравах и обычаях королевского двора. Увы, но делать нечего, и приходится учиться.
— Не будь Кира тяжела, я бы даже не переживал, — вздохнул Рэйнар.
— Не переживай, — улыбнулся я. — Рядом с ней Ольга Сергеевна и наш ученый дюнк Торри. Все будет хорошо.
— Будем надеяться… Так что там с охраной?
— А что с ней не так? — хмыкнул я. — Дарби пришлет двадцать пять гномов под командой старины Барри или Сигура. Ну и твоя десятка, конечно. Если портные успеют пошить для них новую форму.
При упоминании портных Трэмпа даже передернуло. Видать, крепко его достали своими примерками. Я хотел его слегка подразнить и продолжить обсуждение местной моды, но потом взглянул на страдальческое выражение лица и передумал. Парня уже и так колотило от одной только мысли о портных и нарядах. Он тяжело вздохнул. Видимо, хотел что-то сказать, но не успел — в дверь постучали.
— Кто там? — спросил я.
Дверь скрипнула и приоткрылась. В щель заглянул старина Мэдд. Он обвел взглядом кабинет и тихо спросил:
— Парни, вы тут одни?
— Одни, как видишь.
— Слава богам, — облегченно выдохнул Стоук.
— Заходи уж, страдалец…

32

Вечно прятаться от портных и женщин невозможно. С другой стороны, все плохое когда-нибудь заканчивается, закончились и мои мучения. Почти. Если кому-то эти мысли и проблемы покажутся смешными — ради бога. Не думайте, что я забыл о погибших братьях и воинах. Нет, не забыл. Как не забыл о норре Гуннэре и захваченных им землях Мэша. Я все прекрасно помню и выставлю врагам счет, когда придет время. Увы, но сейчас вынужден следовать здешним правилам.
Скоро великий праздник, посвященный богам Асперанорра, и пока он не закончится, все распри и раздоры преданы забвению. Поэтому мне остается лишь помнить и готовиться к поездке в Асперэнд, чтобы увидеть двор короля Гэральда Третьего. Короля, чей предок убил рыцарей — наших предшественников и предков Гонарда Шэра, гномов из клана «Брунга».
Пока размышлял, вокруг меня прохаживался Робьен. Ходил и, поджав губы, придирчиво осматривал мой наряд. Если быть точным — один из нескольких костюмов, сшитых для поездки в столицу.
— Итак, мой дорогой Серж норр Кларэнс…
— Я к вашим услугам…
— Клянусь богами, еще немного, и он зарычит, — подал голос мастер Вэльд, который сидел за столом и наблюдал за моими мучениями.
— Вы правы, мастер. Очень тонко подмечено…
— Королевский двор не прощает ошибок, — сухо заметил Робьен и еще раз обошел вокруг меня. — Тем более в одежде.
— Зато охотно прощает все прочие, — хмуро кивнул мастер Рэйн. — Грехи, ошибки и даже преступления! Это очень по-королевски.
Робьен покосился на старика Вэльда, но ничего не ответил. Еще раз обошел вокруг меня и наконец удовлетворенно кивнул.
— Кажется, что неплохо. Вышивки не хватает, но Серж так сопротивлялся… Пожалуй, что так даже лучше. Наши «бараньи головы» не посрамили свои гильдейские знаки. Конечно, я бы приказал внести некоторые изменения, но им лучше знать. Если быть честным, то не особо следил за новыми нарядами и причудами королевских портных. Хотя…
— О боги… — прошептал я и вздохнул.
— Все хорошо, — сказал Робьен и улыбнулся.
Наконец можно сбросить одежду и вздохнуть полной грудью. Что? Да вы с ума сошли! Нет, я не умею описывать одежду. Это же не оружие. Обычный мужской костюм. Как он выглядел? И вы туда же? Как же вам объяснить…
Полагаю, что вы изрядно насмотрелись на богатых жителей Кларэнса, Грэньярда или Сьерра. Как бы там ни было, но мужчины здесь не переставали быть мужчинами. И одежда, даже парадная, имела очень тесную связь с доспехами.
Черная куртка, которая сейчас на мне, похожа на средневековый дублет из нашего мира. Проще говоря — обычный поддоспешник, который надевают под броню. Разве что сшита из дорогого сукна и украшена вышивкой. Как я уже говорил — черного цвета. Вышивка тоже черная. Лишь на рукавах мелькала серебряная нить, чтобы подчеркнуть строгость некоторых линий и узоров. Черный цвет, если вам будет угодно, мой личный каприз. Что бы ни утверждали местные кутюрье, я не собирался быть похожим на разноцветных птиц Вархэса. На рукавах куртки сделаны продольные разрезы, сквозь которые виднелся белый шелк нижней рубашки. Поверх дублета надевался колет — приталенный жилет с бесчисленным количеством пуговиц.
Слава богам, что в этом мире мужчины практичнее, и они не придумали чулок-шоссов, от одного вида которых бросает в дрожь. Здесь носят обычные штаны. Все-таки это северные земли, и задницу отморозить никто не хочет. Даже летом. Да, штаны узковаты, но в пределах нормы. Что еще? Высокие, почти до колен, сапоги со шпорами и широкий кожаный пояс. Тут пришлось следовать моде — поверхность пояса щедро украшали серебряные медальоны.
Поверх колета набрасывается короткий плащ. Короткий — это значит на самом деле короткий. Он едва доходит до середины бедра. Застегивается на груди большой круглой застежкой, на которой изображают герб. Конечно, так поступают лишь те люди, которые имеют на него право. Здесь у меня возникла небольшая проблема. С одной стороны — я норр Кларэнса и обязан носить герб этих владений. С другой стороны — я магистр ордена и обязан уважать его герб. После долгих размышлений мы приняли решение, и знак Черных Псов красовался на плаще и на пряжке пояса.
Если такой наряд носят зимой, то вместо короткого набрасывают шерстяной плащ или длинный жилет из меха. Вам надоело слушать? А вы думаете, мне не надоело примерять уже четвертый наряд подряд? То-то и оно… Парадное облачение завершает головной убор. Здесь ничего особенного! Простой берет из черного бархата. На правой стороне приколота брошь с гербом Кларэнса, которая удерживает пышное белое перо.
Как вы прекрасно понимаете, к такому наряду и оружие носят… парадное. Когда мне принесли несколько образцов, я не выдержал и выругался. Оружие было настолько изукрашено, что о боевых качествах оставалось забыть. Его в руки брать неприятно. После долгих споров и даже ругани наши оружейники изготовили более подходящее оружие. Это короткая, но тяжелая шпага с серебряным эфесом. Да, эфес изукрашен резьбой, но клинок оказался прекрасного качества. Естественно, к этой шпаге была изготовлена дага.
Увы, но никакой брони на праздник надевать не разрешается. Даже простая кольчуга под строжайшим королевским запретом. Это связано с одной старой историей, которую я могу рассказать, если вам будет интересно.

— Chert menia poderi… — услышал удивленный вздох и, повернувшись, увидел Димку, который застыл в дверном проеме.
— Что не так? — хмуро спросил я. Он несколько секунд смотрел на меня, потом довольно оскалился и, чтобы не смущать Робьена и мастера Вэльда, перешел на всем понятный язык:
— А ты совсем неплохо выглядишь! То ли принц Гамлет, то ли еще какой-нибудь не менее мрачный исторический персонаж. Только черепа в руках не хватает, чтобы взять да затянуть: «Увы, мой бедный Йорик!»
— Сказал бы я вам, Дмитрий Васильевич…
Воронов довольно заржал и решил не задерживаться, чтобы я не передумал насчет его персоны и поездки в Асперэнд. Димка наотрез отказался участвовать в этом «шоу». Сказал, что у него и в Кларэнсе дел по горло. Вместе с ним ушел и мастер Вэльд, напомнив, что ждет меня на площадке для тренировок.
— Тебе будет очень тяжело при дворе, — вздохнул Робьен, когда мы наконец закончили все примерки и остались наедине.
— Охотно верю.
— Дело не только в этих помпезных нарядах и скучных придворных церемониях. Дело в том, что король и его суарноры будут очень внимательно за тобой следить. Я уже не говорю о норрах и родных братьях короля. Норр Крэйо не забыл обиды, которую нанесла Мэриан своим отказом выйти за него замуж.
— Само собой, — ответил я и пожал плечами. — Новый человек при дворе. Чужак, который каким-то чудом занял место норра Кларэнса.
— Ты занял его не чудом, а по праву, — мягко заметил Робьен. — Праву храброго рыцаря и хорошего, верного друга. Кстати, твою щедрость король уже оценил.
— Каким же это образом?
— Ты уже читал письмо Дарби норр Альдкамма?
— Да, конечно, читал. И что удивительного в том, что наш маленький норр Дарби получил такое же приглашение, как и все остальные норры королевства?
— Я уже рассказывал, что эти владения… — Робьен поморщился, — пользовались не самой лучшей славой. Норры менялись один за другим, и поэтому их редко приглашали ко двору. То, что Дарби получил приглашение на королевский праздник, — это признание твоих заслуг и силы, которая превратила заброшенные владения в полезный южный форпост королевства. Не обольщайся… Не все так просто.
— Даже не сомневаюсь. Меня будут разглядывать как диковинку, доставленную из южных земель?
— Не просто разглядывать, — наставительно подняв палец, сказал Робьен, — а внимательно следить! Следить за каждым шагом и жестом, словом и улыбкой. Ты спросишь зачем? Чтобы оценить степень опасности, которую несешь лично ты и орден, созданный тобой. Замок Альдкамм лишь первая ступенька. Заявление на победу, но не более того. Если покажешься слабым — тебя спишут и уничтожат. Если поймут, что силен, — уничтожат еще быстрее.
— Дипломатия во всей красе?
— Серж, это жизнь…
— Как же могу получить должность виернорра, если любой неверный шаг грозит такими бедами? Ты ставишь передо мной невыполнимую задачу, Робьен.
— Будь самим собой. Следи за словами и людьми, которые будут тебя окружать. Научись усмирять свой гнев и десять раз подумай, прежде чем будешь принимать решения.
— А может, к черту все это?
— Решать тебе. Но тогда нас все равно уничтожат. Немного позднее. К этому приложат руки норры всех окрестных земель, которых натравит новый виернорр.
— Может, протолкнуть на этот пост Барта норр Сьерра? — предложил я и усмехнулся.
— Он будет плохим виернорром, — покачал головой Робьен. — Барт всегда думал лишь о своих землях. Не забудь, что если ты не станешь правителем, то не сможешь бороться с нежитью в полную силу. Орден погрязнет в мелких и постоянных стычках между нежитью и соседними землями. Южным владениям нужны сильный правитель и твердая рука.
Этот разговор не выходил из моей головы. Даже вечером, когда уже разделался со всеми делами и вернулся в наши с Мэриан комнаты. Она встретила меня счастливой улыбкой, и вся тяжесть ответственности ушла в сторону.
— Ты просто прекрасна! — сказал я и улыбнулся, наблюдая, как Мэриан демонстрирует свои новые наряды.
Нет, я не лгал и не лукавил. Она была просто ослепительна в платье из зеленого шелка. Увольте меня описывать, как оно выглядело! Я просто запутаюсь в словах и сконфуженно умолкну, устыдившись своего косноязычия и невежества. Могу лишь упомянуть серебряное шитье и вышивку на длинных, расширяющихся к запястьям рукавах. Вышивальщицы в Кларэнсе недаром сидели несколько недель над этой работой — орнамент просто ожил под их искусными руками. Казалось, еще немного, и я почувствую аромат этих вышитых цветов. На плече, в обрамлении серебряных листьев, примостился небольшой герб Кларэнса: на красном щите — золотая голова вепря с серебряными клыками.
Шелк и парча, доставленные из Вархэсьи, богатые меха из наших северных земель… Серебряные застежки для плащей, украшенные драгоценными камнями. Диадемы и ожерелья… Голова кругом…
— Тебе нравится, мой норр? — спросила Мэриан. Она гордо подняла голову и попыталась сделать серьезное лицо. Это смотрелось слегка комично — в ее глазах так и мелькали лукавые чертенята.
— Как ты можешь не нравиться? Будь ты одета в жалкое рубище, все равно останешься самой любимой и желанной.
— Рубище?! Ты это платье назвал рубищем?! Да ты знаешь, что я сейчас…
Вот чертовка… Вот и пойми, чем слушают эти женщины? В общем, новое платье мы слегка измяли. Будь у меня чуть больше времени и чуть меньше страсти, я, может быть, и занялся бы изучением всех этих шнуровок и крючков. Увы, не успел. Сначала послышался низкий бас Альвэра, а потом слабый писк служанки. Судя по всему, я опять «очень срочно» понадобился.
— Что случилось, Альвэр? — спросил гнома, стоявшего внизу, у лестницы.
— Магистр, к вам пришел человек… Издалека.
— Прибыл или пришел? — уточнил я. Пешком у нас издалека не приходят.
— Да, мастер Серж, — пришел. Это Арруан Мэш.

33

Помню, как давным-давно один мой знакомый изрек простую, на его взгляд, истину: «Быть счастливым легко — надо просто не замечать зла». Подленькая философия. Истина для людей с мелочными душонками, но они с ней прекрасно уживаются. Как это просто — не замечать чужой боли, страданий и смерти. Не видеть, не слышать, не чувствовать. Многие так живут и счастливы… Хотя… Как можно быть счастливым, если ты ничего не чувствуешь?
— Таким образом, — сквозь эти не самые радужные мысли донесся голос Воронова, — нас скоро начнут бить по-настоящему. Малыш Дарби уже сейчас пишет, что едва отбивается от набегов на свои западные границы. Банды старика Гуннэра совсем распоясались — грабят все подчистую. А впереди осень… Скоро закончится уборка урожая.
— И опять начнутся набеги.
— И вслед за набегами на запад наших земель придет голод.
— Такое уже было, — кивнул мастер Гэрт и задумчиво посмотрел на карту, лежащую перед ним на столе.
— Полагаю, что не один раз?
— Да, конечно.
— И как это решал Робьен? — не унимался Воронов.
— С большим трудом… Приходилось подавлять голодные бунты.
— Ну да, конечно… Как же иначе. — Димка даже поморщился. — Сами разрешаем разным тварям грабить свое население, а потом подавляем голодные бунты. Знаешь, старина, что я тебе скажу? Твой норр Робьен был хреновым правителем!
— Воронов! — вскинулся Гэрт.
— Что — Воронов?!! — зло оскалился Димка. — Говорю то, что вижу! Правитель, который не может защитить своих людей, это не норр, а тряпка!
— Перестаньте! Оба! — Мне надоело слушать их перебранку. Поднялся и подошел к столу. Бросил взгляд на карту южного побережья и полез в карман за трубкой.
— Нельзя судить о… — начал мастер Гэрт.
— Заткнись, я сказал! — оборвал и посмотрел на Воронова, который уж набрал воздуха. Видимо, хотел продолжить перебранку. — И ты, Димыч, тоже! Слушать противно. Сидите и спорите, как две рыбные торговки из Сьерра. Кстати, что пишет Барт?
— Барт? — Воронов опять не выдержал и запустил сочную руладу русского мата. — Норр Сьерра пользуется нами как щитом, закрываясь от старика Гуннэра! Что бы он там ни говорил и ни обещал, но свою выгоду от нашего союза он хлебает полной ложкой!
— Он не дурак, — спокойно сказал мастер Гэрт, — и очень даже не глуп.
— Если он не образумится, — начал закипать Димка, — то зачем нам нужен такой союзник?!
— А ты предлагаешь с ним воевать?
— Нет, но надо его заставить активнее оказывать нам помощь!
— Барт всегда думал только о своем городе.
Вообще Воронов прав. Несмотря на все уверения в дружбе и верности, Барт норр Сьерра преследует лишь одну цель — покой и процветание своих собственных земель. Ему выгодны наш союз и наши проблемы… Да, я не оговорился — наши проблемы ему выгодны. Земли владений Альдкамм и Кларэнс — прекрасный щит для порта Сьерра. Договор с корсарами капитана Наэрра — тоже выгоден. Это надежная защита морских торговых путей. Обложился наш толстяк, похожий на актера Депардье, со всех сторон.
— Мы потеряли Мэш… — начал перечислять Воронов. — Потеряли морской порт, земли и союзника. Пусть и не самого хорошего, но в нашей ситуации и такой был в радость.
— Да, это потеря, — заметил мастер Гэрт, — но его наследник сидит у нас в столовой.
— Его наследник слишком молод, чтобы быть норром! Ему еще учиться и учиться.
— Молодость — это недостаток, который быстро проходит…
— Хватит ругаться, — сказал я. — Вы что-то слишком разошлись, мои дорогие. О политике рассуждаете, а про Кларэнс, беррэнт дэ вьерн, забыли? Уже все проблемы решили?!! Раздери меня дрэнор… Оставьте норра Барта в покое! Я сам с ним буду разбираться. И что касается помощи, и что касается союзнических обязательств.

Построив личный состав по стойке «смирно» и высказав несколько идей на тему «тут вам не здесь!», я спустился по лестнице вниз. В малом обеденном зале, который находился рядом с кухней, сидел Арруан Мэш. Малый зал — нечто вроде забегаловки для обитателей нашего дома. Сюда забегают перекусить между полновесным обедом и запоздалым ужином. Это большая и довольно светлая комната, где на стенах развешаны пучки душистых трав, а с потолочных балок свисают два-три копченых окорока. Здесь длинный и массивный стол, по краям которого стоят лавки. Сейчас здесь пустовато. Только два подростка сидят и набивают свои вечно голодные желудки.
Арруану, если перевести возраст на понятный нам, около семнадцати лет. Русоволосый, зеленоглазый. Волосы длинные, заплетенные в тугую косу. Быстр в движениях, но слегка угловат, как всякий подросток, который запаздывает с превращением в юношу.
Рядом с ним сидел Андрей Волков со своим собаками. Два щенка, некогда купленных в подарок Кире и Андрею, вымахали в здоровых псов! Таких, что десять раз подумаешь, прежде чем заговорить с нашим маленьким рыцарем. Андрейка взял под свою опеку не только своего пса, но и собаку Киры, которой сейчас было не до этого. В общем, собаки ходили следом за ним как привязанные и показывали клыки, заметив любой взгляд, брошенный в сторону маленького хозяина.
Эдакие два теленка вымахали… Берта и Денди. Слава богам, что обитателей Орденского замка добавили в ранг «своих». Что это значит? Значит, что мы можем свободно гулять по нашим владениям, но не больше. Как бы выразиться поточнее — мы большие и полезные люди, но не хозяева. Хозяин у них один — Андрей Волков. Его они слушаются с полуслова и полувзгляда. Спят рядом с ним и ни на шаг не отходят во время конных прогулок. Во время тренировок с мастером Вэльдом их приходится запирать в доме, чтобы не приняли процесс обучения за нападение. Можно сказать, что Андрей Волков под надежной защитой. Единственное живое существо, которое они приняли в «компанию», это Ласточка — лошадь Андрея. Увидев меня, Арруан перестал жевать и хотел подняться из-за стола.
— Ешь, потом поговорим, — отмахнулся я. Юноша благодарно кивнул и опять впился в жареную баранью ногу. Судя по всему, ему пришлось нелегко. Худой, бледный как смерть… Натерпелся.
Из дверей кухни показалась наша добрая хозяюшка — Никке. Пышнотелая женщина лет пятидесяти. Впрочем, никто не называл ее по имени. Называли уважительно: Рюэллеш или Никке Рюэллеш, что значит Никке Кормилица. Я не помню, рассказывал ли про ее судьбу? Может, и рассказывал — уже не вспомню. Эта женщина вдова. Муж и сын погибли во время промысла, и она пришла в Альдкамм из разграбленной рыбачьей деревни. Нашла среди нас не только работу, но и новую семью. Никке, как большая и добрая фея, окружила всех заботой и лаской. Невысокая толстушка с пронзительным взглядом большим черных глаз. Кроме нее на кухне трудятся еще десять человек. Среди них и пожилой мужчина, искалеченный во время охоты на китов. Он давно собирался сделать предложение Никке. Уже полгода собирался, но никак не мог набраться храбрости для этого серьезного шага.
— Мастер Серж, — кивнула хозяйка и ушла на кухню. Через несколько минут вернулась и поставила передо мной кружку с горячим травяным отваром.
— Спасибо, Рюэллеш.
— Слава богам… — Она еще раз кивнула и ушла. Псы проводили ее взглядом и одновременно вздохнули. Видимо, ждали какую-нибудь вкусную косточку.
Когда Арруан Мэш наконец утолил свой звериный голод, я еще раз расспросил его про нападение на город его погибшего отца. Юноша старался не поддаваться эмоциям и точно описать это сражение. Хотя… какое это сражение? Это была бойня. Кровавая бойня.
В его рассказе меня особенно заинтересовали два момента. Первый — стрелки-эльфы. Второй — маги, которые «разили врагов длинными молниями». Сам Арруан едва ускользнул из лап мантикоры-эстелькхорка, пытаясь спасти обезумевшую сестру. Увы, но это ему не удалось, и девушка погибла. Судя по всему, его погибший отец что-то чувствовал и загодя передал Арруану запечатанный свиток, который просил вручить мне. Письмо я уже изучил. Там не было ничего особенного, кроме просьбы помочь Арруану и «позаботиться о его судьбе». Признаться, меня это слегка удивило. Я думал, что покойный норр Мэша попросит доставить парня в столицу, где служит его родной брат… Значит, и тут не все просто.
— И что ты хочешь предпринять?
— Хочу отомстить за смерть отца и сестры.
— Ты еще слаб.
— Я стану воином, — сказал Арруан и твердо повторил: — Стану самым лучшим воином. Я дал клятву…
— Богам?
— Самому себе.
— Пожалуй, ты прав. Такие клятвы, — кивнул я, — самые крепкие.
— Магистр Серж… — начал Арруан и замолчал.
— Что? — прищурился я. — Ну же! Говори, раз начал.
— Хочу… Стать одним из вас.
— Тебе рано быть рыцарем.
— Знаю… — вздохнул он. — Но я буду стараться. Поверьте, я не боюсь любой работы.
— Верю, — кивнул ему и достал из кармана трубку.
Несколько минут неторопливо набивал ее табаком, искоса поглядывая на молодого Мэша. Упрямый парень. Упрямый и неожиданно живучий. Он уже второй раз выбирался из таких передряг, где и взрослому выжить почти невозможно. Арруан уставился в стол и молчал. Ждал, что я скажу. На исхудавшем лице то загорался румянец, то сквозь загар проступала холодная бледность. Наконец я раскурил трубку и посмотрел на Андрея Волкова. Паренек сидел рядом с нами и сочувственно смотрел на Арруана. И тут я подумал, что их судьбы поразительно похожи! Два парня, которые потеряли отцов на войне и едва не погибли, спасая своих сестер.
— Скажи мне, Андрей…
— Да, дядя Сергей!
— А ты готов помогать Арруану Мэшу? Подумай хорошенько. Если ты примешь на себя эту ношу, то будешь обязан помогать ему. Да, он немного старше тебя, но некоторые вещи ты знаешь и умеешь лучше, чем он.
— Д-да…
— Ты уверен?
— Да, — твердо сказал Волков. Он гордо и упрямо дернул подбородком.
— Мы никогда не бросаем своих людей…
— Да.
— Хорошо, — кивнул я и обратился к Арруану. — Ты будешь жить у нас. Жить и учиться. Если проявишь настойчивость, то через год мы сможем продолжить нашу беседу и вернуться к теме нашего ордена.
— Слава богам… — облегченно выдохнул юноша. Его лицо пошло пятнами. Было видно, что он сильно волновался.
— Дядя Сергей… Можно Арруан будет жить в моей комнате? Она большая, и там хватит места для всех.
— Это ты с Бертой и Денди договаривайся, — усмехнулся я и кивнул на встрепенувшихся псов. — Они твои покои охраняют.
Не успел выйти из кухни, как меня отловил мастер Вэльд. Следом за ним показался и Рэйнар Трэмп. Судя по довольному виду мастера и свежей ссадине на щеке Трэмпа, они только что закончили занятия.
— Мастер Вэльд… Я вижу, наш Рэйнар опять позабавил вас своими идеями?
— Не то слово, Серж! — весело оскалился Рэйн. — Теперь ваша очередь позабавить старика и показать, на что вы способны.
— О боги… Я к вашим услугам, мастер!

34

— Курение трубки к добру не приводит, — наставительно заметил Вэльд и встал рядом со мной, опираясь на учебный меч. — Это вредит не только вашей выносливости, но и реакции.
— Проще бросить жить, — тяжело дыша, сказал я и вытер со лба пот.
— Несмотря на это, вы меня удивили, — продолжал мастер Рэйн. — Совершили огромный шаг вперед. Что, признаюсь, не только радует, но и льстит. Я сделал из вас, Серж, неплохого бойца! На вас уже можно поставить десяток даллиноров без опасения остаться без денег.
— Благодарю вас, мастер… Вы не представляете, как я вам признателен.
— Думаю, что не меньше, чем я благодарен вам.
— Мне-то за что? — спросил я и, прищурившись, чтобы не слепило солнце, посмотрел на учителя.
— Орден дал шанс почувствовать себя нужным. Для меня — старика — это значит многое. К тому же вы помогли Кирсте и Эйре. У них появился не только дом, но и близкие им люди.
— Орден стал прибежищем для всех нас, — сказал я.
— Прибежище, мой дорогой друг, понятие временное… — Вэльд сделал небольшую паузу и добавил: — А дом… Дом — это нечто большое и постоянное.
— Мы просто нужны друг другу.
— Пожалуй, вы правы, — кивнул он и обвел меня взглядом. — Уже передохнули? Извольте вернуться на площадку!
— Всегда к вашим услугам, мастер!
Кирста и Эйра — это те самые воспитанницы, которых мы некогда спасли от разорения и голодной смерти в Грэньярде. Девушки они неглупые, но совершенно разные по характеру. Эйра очень подружилась с Ольгой Сергеевной и монахом Торри. Хочет стать целительницей. Она сделалась строже, и сейчас, наблюдая за ней, уже не признаешь в ней ту веселую хохотушку, которая строила глазки Рэйнару Трэмпу. Кирста другая — более властная и хозяйственная. Она совершенно незаметно сделалась помощником для нашего Ольгдира, управляющего хозяйством замка. Странно для дочки норра? Ничего удивительного. В Асперанорре нет белоручек.
Тренировку мы закончили только через полтора часа. У меня уже язык на плече висел. Я с некоторым удовольствием заметил, что и Вэльд от меня устал. Все-таки сумел его достать! Пусть и не так, как хотелось, но два раза я его гарантированно «убил».
Все-таки не перестаю удивляться талантам этого мастера клинка! Он прекрасно владеет практически любым оружием, которое можно встретить на этих землях. От двуручного меча до изящной, но тяжелой шпаги. Его методы обучения грубы и подчас даже жестоки. Ко всем без исключения. Даже к Андрею Волкову. Я не раз наблюдал, как наш маленький рыцарь летел кубарем, сбитый с ног сильным ударом Вэльда. Со взрослыми мастер Рэйн вообще не церемонился, и редкий урок обходился без крови. Тяжелая это наука — орудовать мечом. Настоящее искусство. Далекое от привычных сцен, которые мы привыкли видеть на экранах.
Когда мы передохнули и смыли пот, появился посыльный от начальника стражи — гнома Альвэра — с известием о гонце от Дарби. Как выяснилось, прилетел голубь, посланный капитаном Стигом Наэрром. Судя по всему, наши бравые корсары скоро вернутся из набега на земли Вархэса. Будем надеяться, что боги были щедры и добыча оказалась приличной. Письмо оказалось немного сумбурным, но, судя по всему, особую просьбу капитан Наэрр выполнил. Ничего, вернется и сам все расскажет.
Мэдд Стоук и Рэйнар Трэмп занимались набором и обучением наемников. Нам нужны были воины. Жизненно необходимы. Нашим рыцарям не позавидуешь, но парни они крепкие. Да и старик Вэльд Рэйн часто помогал организовать проверку и отбор. Как язвительно подметил Димка Воронов, «лучшие из лучших машут деревянными мечами, а худшие из лучших отправляются сражаться на пограничные заставы».
Он прав. Да, из лучших мы создадим армию, а тем, кто нам не подходит, дадим прекрасную возможность попробовать свою судьбу на границе. Выживут — получат шанс пройти экзамен еще раз и подняться из простых наемников до воинов ордена. Тем более что «придворная» сотня без дела не сидит. Парням и здесь работы хватает. Не считая изнурительных и бесконечных тренировок. Нежити в округе много. Пусть и не так много, как раньше, но попадаются. Приходят и с севера, и с запада, только успевай отлавливать!
Кстати, наш монах Торри опять бредит новой идеей. Можете назвать его мечтателем, но он не отказывается от мысли нести людям «свет милосердия». Недавно мы с ним очень долго беседовали на эту тему. Он хочет… Только не смейтесь! Он хочет открыть в Кларэнсе школу для детей и лечебницу для всех страждущих. Так горит этой идеей, что уже подобрал для себя помощников из числа бродячих монахов — дюнков. Я не против, тем более что это хорошая возможность улучшить положение ордена в городе. Простые люди хоть немного изменят свое отношение к нам. Пусть это произойдет и не сразу, но вода камень точит.
Деньги? Деньги на это дело найдутся. Здание купит наш орден, а все остальное внесут богатые горожане и торговцы. Не внесут — я на них парней Гэрта спущу! Эти головорезы долго разбираться не будут и быстро «найдут» доказательства для обвинения несогласных в чернокнижии и колдовстве. Что будет дальше, лучше даже не спрашивать… Жестоко? Не последнее забираем и бедных не раздеваем.
Вот так, в делах и заботах, шли дни. Если кто-нибудь вам скажет про попаданцев в иной мир, которые легко насаждают современные нам традиции и правила — вы можете громко посмеяться в ответ. Поверьте, это далеко от правды. Если вы захотите что-нибудь изменить, то большую часть времени потратите на изучение истории этого мира. Будете стараться понять и принять мир как свой собственный. Чтобы сродниться с ним и понять его нужды, не забывая о нравах и традициях. Не сможете осознать этого — придется тратить время на выживание в совершенно чужой и опасной среде. Вечно сражаться не получится, и в конце концов вы все равно проиграете. Или… Или станете одним из тех, кто растворился в просторах этого мира. Как тот кузнец из Вархэса.
— Серж? — Я задумался и даже не услышал, как ко мне подошел Робьен.
— Здравствуй! Как ты?
— Понемногу, — ответил он и с удовольствием опустился на скамью. Несколько минут молчал, а потом сказал: — Подошло это время, Серж…
— Когда? — спросил я. Поверьте, мне хотелось это произнести непринужденным тоном, но голос внезапно сел и стал хриплым.
— Послезавтра. Сделал все необходимые расчеты. Может, отложить на год?
— Нет, не нужно откладывать… Я готов… Но перед этим нужно сделать распоряжения, на тот случай, если все пройдет не так, как бы нам хотелось.
— Хорошо, — кивнул он. — Жду тебя завтра вечером…

Вскоре Робьен попрощался и ушел, оставив меня наедине с моими мыслями. Значит, послезавтра… Послезавтра настанет тот день, когда в подземельях Кларэнса откроется дверь, через которую может пройти лишь «скиталец, породнившийся с божественным войском»… Мое время…
Перед тем как отправиться в это подземелье, я написал несколько писем. Завещание? Можно сказать, что и завещание. Этот мир уже научил доверять своим предчувствиям. Мне кажется, что документ, найденный Шэром, написан не просто так, и тайна, заключенная под землей, достойна того, чтобы рискнуть своей жизнью.
Письма я вложил в кожаную папку, запечатал своей личной печатью и передал мастеру Вэльду. Да, я объяснил причину этого поступка. Остальным не стал говорить. Даже Мэриан ничего не сказал. Незачем лишний раз портить людям нервы. Тем более Кире Трэмп.
И вот наступило время, когда я вышел из дома. В этот ранний час воздух был таким… прозрачным, что казалось — тронь, и зазвенит. Замок понемногу просыпался. Я увидел, как у ворот бушевал гном Альвэр, распекая подчиненных. Не знаю причин, но его парни стояли навытяжку и пожирали командира глазами. Гном ходил как тигр вдоль короткого строя из десяти бойцов и орал громче корабельной сирены. Видимо, мальчики слегка накосячили. Почему слегка? Будь причина важной — они бы уже бежали вокруг города. В доспехах и с мешком на плечах, нагруженным песком и щебнем.
Рядом с донжоном скучал вооруженный Рэйнар Трэмп. Он пойдет со мной. Если бы я не взял его с собой, нанес бы смертельную обиду. Он до сих пор не мог простить, что не был с нами там — на границе. Не знаю, как далеко мы с ним сумеем пройти, но идти вдвоем с Робьеном — безумие чистой воды. Я бы с удовольствием взял и Мэдда Стоука, но он еще слишком слаб.
Не успел подойти к Рэйнару, как караульные у ворот опять подтянулись и замерли. Даже Альвэр стал орать немного тише. Пришел Робьен в сопровождении слуги — орка. Он теперь при нем вроде телохранителя.
Единственный вход в донжон находился на высоте пяти метров. Туда вела узкая лестница без перил и поручней. Истертые камни, которые помнили твердую поступь Рэсгара — внука Урга Кларина. Глубокая арка с массивной железной дверью. Она распахнулась неожиданно легко, но с таким протяжным скрипом, что я испытал непонятное чувство. Чувство обиды. Так плачут брошенные дома, жалуясь на своих хозяев. Будто упрекают в неуважении к прошлому.
— Нам туда. — Робьен поднял горящий факел и осветил узкий боковой коридор.
На стенах, сложенных из грубых камней, виднелись кованые и уже порыжевшие от времени подставки для факелов. Через несколько метров мы подошли к еще одной двери. Служитель снял замок, и мы увидели винтовую лестницу, уходящую глубоко под землю. Спустились вниз и оказались в небольшом зале с четырьмя арочными проходами, направленными в разные стороны.
— В Рунакамм подземелье было попроще, — усмехнулся Рэйнар Трэмп. Он поднял повыше свой факел и наклонил голову, чтобы рассмотреть один из проходов.
— Там был обычный подвал, а не подземелье.
— Этот проход ведет к реке, — пояснил Робьен и ткнул пальцем в один из них. Потом сверился со своими записями и продолжил: — А этот — к западной стене города. Насколько я знаю, выход давно завален камнями и пройти по нему невозможно.
— А этот? — кивнул на одну из арок Рэйнар.
— К южным воротам.
— И куда пойдем дальше?
— Надо спуститься еще ниже.
Робьен жестом подозвал орка и указал на бочки, сложенные у одной из стен. Орк откатил одну из них, и мы увидели железный люк. Под ним оказалась еще одна лестница. Внизу нас тоже ждал зал — уже меньшего размера. Отсюда вели три прохода. Один из них закрывался тяжелыми дверьми и железной решеткой. Второй был бесполезен — свод обвалился и засыпал проход камнями, оставив узкую щель, по которой можно было пробраться лишь ползком.
Третий был замурован.
— Нам нужно сюда. — Робьен показал на каменную кладку.
— И кто повелел замуровать эту часть подземелья?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Я не нашел упоминаний.
— И что, эти проходы никогда не использовались?
— Только во время осады города. В мирное время проходы бесполезны. — Робьен сверился с планом и через несколько секунд продолжил: — Через сто шагов проход разветвляется. Левый, если не ошибаюсь, выведет за пределы города, а правый уходит в реку.
— В реку? — переспросил я.
— Выход находится под водой, на глубине двух или трех метров. Им пользовались для особых случаев.
— Надо долбить стену…

35

Повинуясь жесту Робьена, орк пробурчал что-то неразборчивое и поднял кирку. Лязгнула сталь, высекая из гранита искры. Спустя десять минут он уже выворотил из кладки первый камень, и оттуда пахнуло затхлой сыростью. Орк осторожно заглянул внутрь. Несколько секунд он внимательно прислушивался и принюхивался. Его огромные ноздри раздувались, будто могли почувствовать запах опасности. Не услышав ничего подозрительного, орк оскалился, показал свои длинные клыки и опять взялся за работу. Примерно через двадцать минут он закончил махать кайлом и отошел в сторону. В кладке, сложенной из дикого камня, зияло черное отверстие, через которое можно было пролезть.
— Дальше мы пойдем одни, — вздохнул я.
— Да, — кивнул Трэмп и провел рукой по лицу.
— Ты читал этот старинный документ, Серж! — развел руками Робьен, словно извинялся за свою беспомощность. — Только ты и один из твоих друзей, который поможет тебе одолеть этот путь.
— Если быть точным, то лишь часть пути, — пробурчал я и повернулся к Трэмпу: — Ладно, нечего время терять.
— Пошли, Серж!
Кряхтя и ругаясь, забрались в пролом. Робьен передал нам план подземелья, и мы, подсвечивая дорогу факелами, двинулись дальше. Через сто шагов дошли до первой развилки и свернули налево. Правый тоннель, ведущий к реке, обрушился, и пройти по нему было невозможно. Ход пошел под уклон, начало закладывать уши. Проход петлял, разветвлялся на несколько галерей, сужался и опять расширялся. Где-то мерно капала вода. Каменные стены то сочились влагой, то осыпали нас какой-то трухой. Пол был усеян обломками камней, выпавших из старинной кладки. Вскоре появилось чувство легкого удушья. Трэмп хоть и не подавал вида, но было заметно — дышать становилось все тяжелее и тяжелее.
— По-моему… По-моему, пора сделать небольшой привал.
— Не удивлюсь, если этот путь приведет нас не за город, а в царство дрэноров, — сплюнул Рэйнар, потом поморщился и обвел взглядом каменные стены. — Да простят меня боги…
— Главное, чтобы не заплутали в этом мире. А уж с дрэнорами как-нибудь договоримся.
Наконец мы нашли участок посуше и остановились. Сели на землю и попытались хоть немного отдышаться. Дышать и правда было трудновато. В голове мелькали нехорошие мысли о людях, погибших в пещерах и колодцах, но факелы горели и гаснуть не собирались.
Мы немного передохнули, поднялись и пошли дальше. Где-то мерно и гулко капала вода, как огромный и громкий метроном, отсчитывающий те крохи, из которых соткана Вечность. Постоянно сверяясь с планом, а точнее — с описанием дороги, добрались до полузасыпанного прохода.
Я не знаю, что за дерево росло на поверхности, но его корни не только пробились сквозь эту каменистую землю, но и разрушили каменный свод подземелья. Сильные, узловатые корни опутали стены и перекрыли проход. Чтобы пройти вперед, нам пришлось долго махать топорами. Еще один отрезок пути, который оказался частично затопленным. Знаете, это очень неприятно — идти по грудь в воде, подсвечивая дорогу факелом. Очень неприятно. Я шел первым и постоянно ощупывал дно ногами, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку, подготовленную нашими предками. Или не предками? Кто знает… Каменные стены были склизкими от какой-то наросшей зеленой дряни и хвататься за них было неприятно.
Позади раздался всплеск. Рэйнар зацепился за невидимый камень и ухнул с головой. Хорошо, что успел поднять над головой факел. Я не успел развернуться, как он уже показался на поверхности, отплевался и выругался. Вскоре дорога пошла вверх, и мы выбрались на сушу. Проход немного расширился, и мы оказались на развилке. Правый ход оказался засыпан камнями, а левый заканчивался тупиком — был замурован. Пока я рассматривал завал, Трэмп разглядывал стены, но вдруг зашипел и дернул меня за рукав.
— Серж!
— Беррэнт дэ вьерн, Трэмп! Ты хочешь, чтобы я сдох от страха?!
— Смотри! — Он выпучил глаза и ткнул пальцем в соседний проход.
Там, где несколько минут назад был тупик, медленно появлялся проход, а стена исчезала. Она начала светиться, будто раствор между камнями превратился в добела раскаленный металл. Камни стали прозрачными, но, как только Рэйнар сделал шаг вперед и поднял факел повыше, они опять превратились в глухую стену.
— Этого не может быть, — сказал я. Потом оттащил Трэмпа назад и встал перед стеной.
Она опять засветилась, будто отозвалась на мой голос.
— Это вход… Дорога в королевство нечистой силы, — прошептал Рэйнар и схватил меня за рукав. — Погоди, Серж!
— Что?
— Оттуда не возвращаются… — покачал он головой.
— Откуда ты это знаешь?
— Не знаю, но чувствую. Не надо продолжать этот путь.
— Я знаю другое… Сквозь этот занавес тебе не пройти. Поэтому ты останешься здесь…
— Серж!
— Жди меня здесь, мастер Трэмп! Я вернусь. Обещаю.
Я не ошибся, и стена исчезла окончательно, когда приблизился к ней вплотную. Будто ее и не было. Пройдя сквозь барьер, обернулся и увидел, как проход перечеркнули светящиеся прожилки. Стена появилась вновь и закрылась, отделив меня каменной преградой от мира. Было тихо… Тихо и как-то совершенно спокойно. Вы, наверное, не поверите, но я даже улыбнулся. Потом повернулся и пошел вперед.
Нет, страха не было. Был совершенно уверен, что со мной не произойдет ничего плохого, и шел спокойно. Даже неприятное предчувствие перед походом в эти подземелья куда-то исчезло. Я шел по своим владениям и знал это совершенно твердо. Лишь перед входом в зал что-то внутри сжалось… Будто вернулся на могилу своих некогда погибших друзей. Даже не испугался или не успел испугаться, увидев две человеческих фигуры у входа. Это были каменные изваяния, которые изображали рыцарей, преклонивших одно колено. Со стороны входа они закрывались щитами, а с внутренней опирались на мечи, воткнутые в землю. Сам проход был затянут паутиной, которая нехотя расползалась, пропуская меня в маленький, похожий на какую-то часовню зал…
В центре стояло возвышение, вытесанное из гранитных плит. Позволю себе заметить, что вытесано оно было очень грубо и как-то не вязалось с двумя скульптурами, которые поражали тонкостью деталей и качеством отделки. Будто их делали разные люди и в разное время.
На возвышении стояла каменная тумба. Даже не тумба, а скорее простой каменный куб. Не знаю, может, после магического барьера я и ждал чего-то очень волшебного, но, увы… Это был простой каменный куб. На нем лежало несколько покрытых пылью предметов.
Тяжелый, ничем не примечательный боевой топор… Разве что изукрашен рунами и рисунками. Такими вооружено множество воинов в Асперанорре. Рядом — шлем-барбют. На его поверхности виднелись следы от ударов и вмятины. И небольшая серебряная пластинка, покрытая непонятными письменами, похожими на руны. Я обернулся и заметил у подножия стены какие-то осколки. Пока не повернешь назад — не заметишь.
Эти осколки оказались частями разбитой плиты. Поднес факел поближе и разглядел на ней остатки надписей. Увы, но текст был практически уничтожен. Не знаю — время или человек не пощадили эту надпись, но большая часть строк стала нечитаемой.
Вся нижняя часть плиты разлетелась на мельчайшие осколки. Верхняя часть пострадала меньше, и несколько строк удалось прочитать. Некоторые слова приходилось додумывать, но мне кажется, что я не сильно ошибся в содержании:
«Тем, (кто?) придет в этот мир после нас. Прок(лятым) в на(шем ми)ре и не пр(ощенны)м в этом… Сох(ранивши)м ве(ру и ч)есть… Отва(гу) и смелость… Тем, кто (тв)ерже камня… Те(м, кто) сохранил над(ежду) на милость богов и… ве(рнут)ься в мир, где про…»
Как-то все это странно… Я внимательно осмотрел зал, но ничего похожего на двери не нашел. Ход заканчивался в этом зале, и все, что здесь было, — две статуи, топор, шлем и серебряная пластинка, лежащая на каменном постаменте. Ну и разбитая вдребезги плита с непонятным текстом.
Что бы здесь ни было спрятано, его так просто не найдешь… Покачал головой и развязал мешок, который захватил с собой. Аккуратно убрал в него шлем, пластинку, взял в руки топор и факел. Окинул взглядом зал и уже повернулся, чтобы уйти, сделал несколько шагов, но тут взгляд упал на разбитую каменную плиту. Как там было сказано: «Тем, кто был тверже камня»? Оглянулся на каменный куб… и перехватил топор… Даже не раздумывал, зачем это делаю.
Удар! Куб развалился на части. Раздери меня дрэнор! Я оказался прав! Внутри виднелась потайная полость, в которой лежал сверток из полуистлевшей ткани. Развернул и увидел сосуд: круглую стеклянную флягу, заключенную в ажурный золотой футляр.
Взяв ее в руки, почувствовал, как она отозвалась легким теплом. И неожиданно стало спокойно. Вот теперь я был совершенно уверен — нашел то, что искал. Не знаю, что это такое и зачем оно было спрятано, но время покажет. Мне так кажется. А сейчас надо возвращаться обратно. Рэйнар, наверное, уже с ума сошел…
Дорога назад была еще проще. Барьер послушно блеснул огнем и пропустил меня обратно в наш мир. Мне кажется, что Рэйнар даже не успел передохнуть. Я молча потрепал его по плечу, и мы тронулись в обратный путь. Меньше чем через час где-то впереди мелькнуло пламя факела и послышался хорошо знакомый голос:
— Серж?!
— Да, это я. Не пугайтесь, немного перемазался и похож на обитателя подземного мира.
— Вы вернулись!
— Слава богам…
— Что-нибудь нашли?! — продолжал допытываться Робьен.
— Увы, но вынужден разочаровать! Ничего определенного, — устало ответил я, выбираясь из узкого прохода. При этом зацепился за камень и чуть не грохнулся на землю. Меня очень вовремя подхватили под руки и как куклу вытащили наружу.
— Вообще?!
— Робьен… — Я поднялся на ноги и повернулся к нему. Перевел дух и облизал пересохшие губы. — Робьен, лучше дай хлебнуть вина, а потом будешь спрашивать о трофеях и находках. И будьте добры — помогите Трэмпу. Он, если не ошибаюсь, опять застрял с нашим мешком…
Не успел договорить, как позади послышался шорох. Это Рэйнар. Передал орку тяжелый, громыхнувший металлом сверток и, тяжело отдуваясь, выбрался наружу.
— Трофеи… — Он вытер лицо от налипшей паутины и поморщился.
— Что? — не понял Робьен.
— Трофеи… — повторил Трэмп. — Это святое!
Увидь нас кто-нибудь из домашних, они бы решили, что мы сошли с ума. Ну а что еще сказать о взрослых мужиках, которые решили прогуляться по темным подземельям замка? Будто им на земле нечем заняться? Вот именно, что ничего хорошего.
После того как выбрались на свежий воздух, мир показался на удивление добрым. У дверей донжона нас поджидал мастер Рэйн. Судя по его всклоченной бороде и сердитому взгляду, он здорово переживал за нас. Я кивнул и, пошатываясь от усталости, начал спускаться вниз. Камни, нагретые за день, еще хранили солнечное тепло. Было очень приятно к ним прикасаться после холодного гранита подземелий.
Стояли глубокие сумерки. На небосклоне зажигались звезды. Зажигались и складывались в созвездия, мерцающие холодным и чужим светом. Видите эти семь звезд, образующих ромб с двумя хвостами? Вот это и есть то самое созвездие… Созвездие Черных Псов.

36

Через несколько часов мы смыли грязь и устроились в библиотеке. Решили, что не стоит нести наши находки в дом, пока не выясним их сущность. Дело в том, что в библиотеке имелось несколько комнат, где можно было работать с такими предметами, не опасаясь выпустить наружу какую-нибудь гадость. Среди старинных свитков часто попадались зачарованные документы, и вот именно для работы с ними были созданы такие помещения. Эти комнаты походили на каменные мешки. Здесь не имелось окон, а двери стояли прочные, как в банке.
Потом Робьен закрыл двери. Мало того что они железные, они еще и закрывались на шлейор — магический замок, который могли открыть лишь два человека — я и Робьен. Мы с Трэмпом развязали мешок и достали находки. Шлем… Топор, покрытый непонятными рунами и вязью странных орнаментов. Серебряная табличка размером с книгу и, наконец, фляга, которую я обнаружил в камне.
— Хотел бы я знать силу этого эликсира… — задумчиво протянул Робьен.
— На драконью кровь не похоже, — криво усмехнулся я. — Поэтому, мой дорогой друг, в одиночку эту гадость лучше не пить. Мало ли… Вдруг ты превратишься в эстелькхорка? Оно нам надо, такое счастье?
— Нет… — поморщился Робьен и осторожно поставил флягу на место.
Сквозь прозрачные бока было хорошо видно, как жидкость опять колыхнулась и ее пронзили желтые светящиеся прожилки. Как будто внутри был заключен пучок молний. Блеснули и потухли. Через несколько секунд жидкость загустела и почернела. По матовой поверхности перекатилось несколько быстрых и ярких искр.
— О боги… — прошептал мастер Вэльд.
— Боюсь, что боги здесь ни при чем, — сказал я.
— Ты думаешь, что…
— Я не думаю. Но мы знаем, что убитый мной вампир искал именно это.
— Ты думаешь, что это создано нечистой силой?
— Не знаю, — ответил я и пожал плечами. — Поверьте, слишком устал, чтобы думать. Когда появится такая возможность, надо будет поговорить с Гонардом Шэром. Будем надеяться, что он знает больше…
Мы еще долго говорили и даже спорили. Когда наконец закончили обсуждение и вышли из библиотеки, на пост уже заступала утренняя смена. Караул в старом замке уже сменился, и у Раннэл олле — Старых ворот — стояли гномы из отряда Альвэра. Они ворчали своими хриплыми, заспанными голосами и обсуждали какую-то красотку из торгового квартала Кларэнса.
Прошло несколько дней. Наши подземные похождения, если честно, больше не занимали мои мысли и не будоражили воображение. Даже настороженное любопытство, которое испытывал перед старым донжоном, и то исчезло. Будто я отдал должное его истории, а он принял меня под свою защиту. Принял и успокоился. Почему так произошло? Не знаю. Имелось множество более важных дел и забот. Если иногда и возвращался мыслями к этой тайне и непонятному эликсиру, то лишь затем, чтобы освежить в своей памяти непонятные фразы, начертанные на разбитой плите. Будем надеяться, что Гонард Шэр даст какую-нибудь зацепку. Потом, когда появится немного времени. Сейчас меня занимали другие мысли и заботы…
Когда мы закончили утреннюю тренировку, я подошел к бочке с водой. Она стояла на краю площадки для тренировок и пользовалась огромной популярностью среди избитых на занятиях «тушек». Сбросил мокрую от пота рубашку и с наслаждением окунулся до пояса в холодную воду. Телу стало немного легче, и боль утихла. Поплескался немного и уступил место Вэльду, который только что закончил издеваться над Трэмпом. Упрямый Рэйнар сидел на ограде и ухмылялся, почесывая разбитое в кровь плечо.
— Все-таки докажу, что я прав! — хмыкнул он и подал мне небольшую кожаную флягу с сильно разбавленным вином.
— Ты хочешь создать новую школу?
— Обязательно создам, — упрямо пробурчал Трэмп и покосился на старика Вэльда.
— Эх, Рэйнар, Рэйнар… — покачал головой Рэйн. — На этот благородный труд уйдут годы! Сменятся поколения!
— Надо думать! Думать и пробовать.
— Надеюсь, что ты проживешь дольше, чем я, и сможешь осознать все свои ошибки.
Рэйнар Трэмп не ответил. Что-то буркнул себе под нос и замолчал, разглядывая бойцов на площадке. Там против двух гномов сразу орудовал Димка Воронов. Я посмотрел на схватку, и мне стало немного грустно. Воронов был похож на погибшего Свэна Вархэлда. Тот так же любил орудовать двумя мечами и не признавал щитов.
— Ставлю пять даллиноров на гномов! — предложил Трэмп, не отрывая глаз от дерущихся.
— Согласен, — кивнул я. — Пятерку на Дмитрия!
— Серж, ты проиграешь, — хмыкнул мастер Вэльд, наблюдая за схваткой. Он прищурился и покачал головой. — Дмитрий стал неплохим бойцом, но против гномов Альвэра у него нет шансов.

На площадке закипала драка. Надо заметить, что площадка для тренировок никогда не пустовала, и ее с нашей подачи все чаще называли «ареной». Правда, немного исковеркали слово, и на устах местных жителей оно звучало как «аррэн». Это место было расположено неподалеку от казарм. Прямоугольной формы и размером с баскетбольную площадку. По краям сделали ограду из жердей, а землю покрыли приличным слоем песка и древесных опилок. Зачем опилки? Чтобы не было больно падать, когда тебе по голове дубинкой ударили или челюсть набок свернули.
На ограде сидело около десяти гномов, которые криками подбадривали бойцов, смеялись и делали ставки. Свист, хохот… В общем, все как всегда.
— Беррэнт дэ вьерн! Двигайтесь быстрее! Глупые тюлени! — Трэмп от возбуждения даже по коленям хлопнул, наблюдая, как гномы пытаются прижать Димку.
— Молодец, Ворон! — расхохотался я, увидев, как Димка изящно вывернулся из клещей и даже умудрился сбить одного из гномов на землю. — Вали их!!!
— Hren tebe, — отмахнулся Рэйнар, — carskaja tvoja morda!
Я чуть с ограды не свалился от удивления. Все-таки надо сделать Кире внушение, чтобы поменьше учила Трэмпа русским выражениям. Эдак можно и сердечный приступ схватить. Старик Вэльд лишь удивленно хмыкнул и с возросшим интересом начал следить за боем. Видимо, он не думал, что Димка сумеет вырваться из угла, куда его старались зажать.
Вот же дьявол! Один гном поскользнулся, и Воронов моментально воспользовался этим шансом! Два сочных удара, и гном едва не получил мечом по шлему. Он отшатнулся и схлопотал еще один удар. Ногой прямо в грудь. Гном отлетел назад и упал на спину. Если бы не его напарник, Воронов его бы точно добил.
— Двигайтесь, ban derr loggi! — заревел Альвэр как раненный в задницу медведь. — Иначе я вас пришибу своими руками, бездельники!
Тьфу, черт меня побери! Они все как сговорились сегодня! Скоро добьют «познаниями» русского. Ладно бы один только Трэмп радовал! С ним все понятно — у него жена русская, но гномы… Хотя эти парни просто на лету схватывали наши выражения и безбожно их коверкали, переиначивая на местный лад.
Пока я тихо ругался, гномы, напуганные ревом отца-командира, все-таки добрались до Димки и зажали его в клещи. Все, финиш. Воронов был «убит». Рэйнар Трэмп получил свой выигрыш и, ухмыляясь, убрал монеты в кошелек.
Через несколько минут, когда все отдышались, я заметил, как во двор въехала кавалькада из десяти всадников. Их сопровождали хорошо вооруженные гномы под командой нашего старого друга Барри. Судя по набитым дорожным мешкам, притороченным к седлам, они прибыли для нашей охраны во время путешествия в столицу. Потом присмотрелся и увидел капитана Стига, который приветливо махал рукой. Он тронул шпорами лошадь и подъехал прямо к площадке.
— Этерн дарр, Серж! — Капитан Наэрр спрыгнул на землю и отдал повод одному из наших парней. — Боги были к нам щедры!
— Дарре! Слава богам! Вижу, что земли Баргэса были не менее щедры, — усмехнулся я и кивнул на его новое оружие, щедро изукрашенное драгоценными камнями.
— Поверьте мне, Серж, это чудо меркнет перед красотой других наших трофеев! Вместе с нами пришел целый обоз!
— Потери?
— Двенадцать человек моих и три гнома из числа парней Дарби, — сказал капитан и развел руками, словно извиняясь. — Увы, но по-другому не бывает! Это война…
Капитан хотел еще что-то сказать, но я не дослушал. Увидел, как с одной лошади слез высокий, но очень худой мужчина с каштановой шевелюрой. Фигура показалась мне такой знакомой… Видимо, я так красноречиво посмотрел на капитана, что Наэрр не выдержал и улыбнулся:
— Да, я выполнил вашу просьбу, норр Серж!
— Благодарю, капитан! — сказал я и крепко пожал Наэрру руку.
Потом передал оружие подскочившему оруженосцу и, перепрыгнув через ограду, направился к страннику. Видимо, он почувствовал мой взгляд и обернулся. Несколько секунд молчал и щурился, словно не верил своим глазам. Потом широко раскрыл глаза и даже рот приоткрыл от удивления.
— Этерн дарр, Хаугри! — сказал я.
— Этерн дарр… Серж?!
— Дарре! Он самый. Рад тебя видеть!
— Мне… — Дюнк как-то растерянно посмотрел на меня. — Мне сказали, что меня доставят к норру Кларэнса и магистру ордена, но…
— Вот мерзавцы! Не обижайся, что так долго держали тебя в неведении! Считай, что уже доставили! — весело ответил я и схватил монаха за плечи. Развернул к свету, заметил исхудавшее лицо и только головой покачал. — Эх, Хаугри, Хаугри…
— Это… Нет, этого не может быть, — продолжал бормотать дюнк, совсем ошалев от обилия новостей, свалившихся на его бедную голову.
— Да бросьте, диенрэ, вас не обманули!
— Серж, это правда вы?
— Если не я, то порождение дрэноров! Я же говорил, что мы еще встретимся!
— Но я даже представить себе не мог, что…
— Грязный и больной наемник, которого ты лечил в Архесе, окажется магистром ордена? Поверь, так иногда бывает. Рад, что ты наконец обрел свободу и вернулся в Асперанорр!
Да, монах Хаугри и правда не верил. Он молчал и растерянно оглядывался по сторонам. Все еще не верил, что все это правда. Как понимаю, Хаугри освободили из рабства и сказали, что доставят в Асперанорр, где его хочет видеть норр Кларэнса. Шутники, беррэнт дэ вьерн!
— Ты свободен, Хаугри! — улыбнулся я. — Совершенно свободен! Как птица! Твои беды закончились! Но не думай, что я так легко отпущу тебя из Кларэнса! Ну же, улыбнись! Еще немного, и подумаю, что ты совсем не рад!
Рад… Конечно, дюнк Хаугри был рад. Не знаю, что думал и какие повороты своей судьбы он предполагал, плывя на судне корсаров, но такого точно не ожидал. Видимо, поэтому он вдруг сжал губы и закрыл руками лицо. Плачь, монах! Плачь! Эти слезы полезны…
В этот момент подошел гном Барри, и мне пришлось отвлечься. Разговаривая с гномом, я нет-нет, а поглядывал на бедного дюнка. Он перевел дух, вытер слезы и начал озираться по сторонам. Увидел дюнка Торри, который стоял подле ограды и улыбался. Наш будущий «просветитель» благочестиво держал руки на животе и просто светился от радости. Стоял и безостановочно кивал, словно подтверждая мои слова.

37

Торри был просто счастлив. К пятерым его собратьям, которых он уговорил задержаться в городе, добавился опытный дюнк Хаугри. И лекарь, и учитель! Просто бесценная находка для нашего города. Конечно, необходимо время, чтобы Хаугри пришел в себя и немного поправил здоровье, но полагаю, что они сработаются. Торри позаботится о собрате. Я очень надеюсь, что дюнк примет предложение и останется жить в Кларэнсе. Поживет, осмотрится, а потом, глядишь, и делом займется. Работы здесь — непочатый край!
Нет, честное слово, я буду только рад, если парни возьмутся за создание лечебницы, о которой бредит дюнк Торри. Неподалеку от нашего замка, на одной из боковых улочек, ведущих в ремесленный квартал, был уже куплен дом. Если не ошибаюсь, он обошелся ордену в десять тысяч даллиноров. Да, немного дороговато. За такие деньги можно купить целое поместье с полусотней рабочих! Дело в том, что здание некогда принадлежало купцу из Сьерра. Когда началась блокада, купец свернул свою торговлю и уехал из города.
Дом долго стоял пустым, пока на него не обратил внимание Дмитрий Воронов — он как раз подыскивал здание для созданной службы «Бескэр» — «Защита». Это нечто похожее на уголовный розыск. Сейчас в нем служат двадцать пять человек из числа стражников. Им помогают гномы из клана Брунга, присланные Гонардом Шэром. Неоценимая помощь для Кларэнса. По словам Воронова, это не гномы, а волкодавы какие-то!
Извините, я немного отвлекся! О чем мы говорили? Да конечно! Про купленный нами дом. Это целый комплекс из нескольких зданий. Во-первых, каменный, двухэтажный жилой дом, окна и двери которого выходят прямо на оживленную улицу. Во-вторых, три здания во внутреннем дворе, куда мы попадаем через широкие ворота.
Здания — бревенчатые склады на каменном фундаменте, сложенном из дикого камня. Их безо всякого труда и больших затрат можно переоборудовать в больницу или школу. Имеется несколько хозяйственных построек поменьше и даже конюшня. Есть где развернуться. Работа предстоит большая, но «просветители» будут рады. Когда восторги немного поутихли, капитан Наэрр отвел меня в сторону.
— Серж, мы все сделали, как и просили, — сказал он. Судя по довольному виду, боги были щедры к нашим корсарам, и добыча оказалась богатой. Но этот разговор был не о деньгах…
— Надеюсь, они подохли?
— Конечно! — поморщился Стиг. — Я подумал, что вы захотите взглянуть на их лица…
— На лица? — не понял я и оглянулся. Пленных не видно. — Вы им что, головы отрезали?
— Ну да, — сказал капитан и махнул кому-то из своих подручных.
Какой-то разряженный корсар поднес грязный и скверно пахнущий мешок, испачканный бурыми пятнами. Неторопливо развязал веревку… Тьфу, вот дьявольщина!
— Спасибо… — выдавил я и постарался не поморщиться.
Ну вот и увидел людей, по чьей прихоти едва не оказался рабом. Пусть и не всех, но и этих вполне достаточно. Передо мной лежали головы норра Ульса и голова старика Шарэса. Жаль, сыночка не взяли.
— Убрать? — поинтересовался капитан.
— Я бы скормил их свиньям, но даже они не станут жрать это гнилое мясо…
— Дикие звери сожрут.
— Выбрось куда-нибудь… Подальше от города, чтобы заразу не разносить.
Все тот же корсар завязал мешок и куда-то его унес. Странно, но никаких эмоций у меня не было. Ни радости, ни сожаления, ни удовлетворения. Тем более что в живых остались сын Шарэса, старик Гуннэр и Некто неизвестный, стоящий за их спинами. Тот, кто направлял этих людей. Когда смогу добраться до него самого, тогда и порадуюсь. Может быть…
Хлопоты и заботы о гостях легли на плечи Ольгдира и Кирсты. Всех требовалось разместить, расселить в кавалергардии прибывших гномов и выделить комнату для Барри и капитана Стига Наэрра. Накормить, напоить и отправить в баню. Гномы обожают париться.
Слуги разгрузили обоз с трофеями корсаров, и вечером устроили праздничный ужин, посвященный нашим гостям. Вещи, доставленные Стигом Наэрром, были выставлены в большом зале, и каждый мог выбрать себе понравившуюся. Тем более что все это принадлежало ордену. Капитан Наэрр уже отложил в сторону часть трофеев для Барта норр Сьерра и Дарби норр Альдкамма. Дележка была честная, так что споров и обид не возникнет.
Праздник? Нет, ничего особенного. Обычный праздничный ужин. Наша Никке просто не успела бы все приготовить, и поэтому большую часть блюд заказали в «Улитке». Да, в том самом кабачке, где так прекрасно готовят оленину под острым соусом и подают вкусный и коварный руна-ретт. Заодно и музыкантов одолжили. Хозяин был очень польщен нашим выбором и сам прибыл для сервировки стола.
Пока все веселились, разглядывая трофеи, мы с капитаном Стигом взяли по кружке ретта и устроились за столом. Напротив меня на большом серебряном блюде лежал румяный жареный поросенок, обложенный куропатками. Любимое блюдо Олега Сенчина. Скоро от него останется лишь куча костей, а Сенчин опять будет жаловаться на свое обжорство.
Пока капитан курил трубку, я разглядывал трофейный клинок, который, пользуясь «служебным положением», забрал себе. Этот меч был не просто хорош, он был прекрасен! Хорошо, пусть я неточен в определениях и терминах. Да, это уже не меч, но еще и не шпага.
Нечто похожее на то, что в нашем мире называлось court sword — придворный меч. Тяжелый клинок, которым можно и колоть, и рубить. Тяжелый — по сравнению со шпагами. Позже я узнал, что такие клинки называли рейтарскими мечами, или рейтшвертами. Как бы там ни было, но в этом мире я таких клинков не встречал. Кроме… кроме одной лавки в Варрагьюре, на землях Баргэса. Лавки, где работал кузнец из нашего мира. Владимир Серых.
— Мы его и пальцем не тронули, — рассказывал капитан. — Все как вы просили. Только оружие из лавки забрали.
— Все забрали?
— Подчистую.
— Забрали или купили? — уточнил я.
— Обижаете, норр! — улыбнулся капитан Наэрр. — Мы заплатили щедро, даже не торгуясь! Полновесными южными монетами. Он, судя по всему, ждал, что мы вернемся и ограбим. Увы, — Стиг скорчил жалобную физиономию, — так и не дождался.
— Неужели он ничего не спросил?
— Вздыхал и морщился, пока я не передал ему привет от Сержа Вьюжина. После этого он так покраснел… — покачал головой Стиг. — Я думал его удар хватит. Нет, оклемался. Крепкий мужик. Отдышался, что-то пробурчал, но хмуриться перестал. Особенно после того как ему мешок серебра на пол швырнули перед уходом.
— Ну и славно. Пусть живет.
Все оружие, которое было куплено у кузнеца-землянина, отошло в собственность ордена. Этот момент я оговорил задолго до начала похода. Барт норр Сьерра был не против, а Дарби это и вовсе не интересовало. У него и своих кузнецов-оружейников хватало. Кроме этого в Варрагьюре захватили приличное количество серебра и даже золота. Как мне рассказал капитан Наэрр, золото добывается на эльфийских землях. Есть там два каких-то острова на юге.
— Кстати, капитан…
— К вашим услугам, норр Серж!
— У меня к вам небольшое дело или, точнее сказать, поручение.
— Я весь внимание!
— На одном из островов, неподалеку от Вьяллемира, есть мои люди. Их надо найти и доставить сюда, в Кларэнс. Заказ не очень денежный, но для меня это очень важно.
— После такого похода можно идти куда угодно! Даже на прогулку. Как мы их узнаем?
— С вами пойдет Олег Сенчин. Он давно рвется в море.
— Да, мне уже довелось с ним пообщаться, — подтвердил Наэрр. — Он рассказывал очень интересные вещи о новых кораблях.
— О парусниках?
— Да… — мечтательно протянул Стиг. — О парусниках, которые просто летят над морем.
— Поверьте, капитан, он знает, о чем говорит.
— И вы будете строить такие суда? — осторожно поинтересовался капитан.
— Возможно. Разве это против воли богов, которые подарили людям возможность ходить по морям и восторгаться их величием?
— Конечно же нет! Разместите заказ на верфях Барта норр Сьерра?
— Увольте! — усмехнулся я. — Это будет слишком неразумно с нашей стороны. Барт норр Сьерра и так богат. Не в моих правилах класть яйца в одну корзину. Есть два места, которые подошли бы для этих дел. Флейор к востоку от Альдкамма и рыбачья деревня к западу. Там неплохие гавани.
— Для больших кораблей мелковаты, но…
— Мелковаты, — согласился я, — но для начала хватит.
— Жаль, что потеряны земли Мэша.
— А уж мне-то как жаль! Там прекрасная гавань!
Стиг Наэрр кивнул и задумался. Я давно заметил у него одну смешную привычку. Когда он чем-то заинтересован, то щурится и начинает хвататься за кончик носа. Вот и сейчас он схватился за свой клюв и внимательно посмотрел на Арруана Мэша, который разглядывал трофеи из Варрагьюра.
— Когда нам отправляться за вашими людьми, норр Серж?
— Полагаю, что неделю вы можете отдохнуть. Отправитесь, когда мы уйдем в Асперэнд.
Через несколько дней в Кларэнс начали прибывать гости. Даже не гости, а целые делегации. Чтобы не скучать по пути в Асперэнд, к нам прибыли Барт норр Сьерра с женой и спутниками, ну и, конечно, наш старина Дарби норр Альдкамм с супругой, целым взводом охраны и обозом из четырех пароконных повозок.
Всех гостей на территории старого замка было не разместить, да этого и не требовалось. Для этого имелся новый, с достаточным количеством комнат и покоев для такого рода постояльцев. Как-то незаметно прижились два названия: замок Кларэнса и замок ордена. По сути, он один, но вы уже знаете, что состоит из двух — старого и нового.
И вот теперь в замке Кларэнса царила суматоха. Нет, пожалуй, это не то слово! Царил полный бардак! Но все в этом мире заканчивается, пришел конец и этому. Несколько дней спустя, на рассвете, мы были готовы отправиться в дорогу. Во дворе замка Кларэнс сновали слуги, а гномы Барри уже сидели в седлах и слушали своего командира. Когда Барри запускал очередную руладу, его парни только головами качали и ухмылялись.
Я подтягивал подпругу у своей вороной и слушал Димку Воронова. Он, как и всякий порядочный «особист», наставлял меня на путь истинный и предупреждал о разных опасностях, подстерегающих нас по пути в столицу.
— И не думай там гулять без охраны. Я строго-настрого приказал Рэйнару, чтобы ни на шаг от тебя не отходил! Хватит нам твоих южных приключений.
— Не переживай, все будет нормально, — сказал я.
— И не ввязывайся в разные аферы. Ты в этом мастер…
— Постараюсь.
— Серж! — Он начал злиться. — Я же серьезно!
— Успокойся, Димыч! — Я усмехнулся и потрепал его по плечу. — Все будет пучком! Ты здесь тоже ворон не лови. Главное, не развали нам город и не убей всех жителей.
— Если ты станешь виернорром, то мы новый построим!
— Ну-ну… строители, раздери вас дрэнор…

38

— Тебя что-то тревожит? — спросила Мэриан.
— Нет, все хорошо, любимая. — Я улыбнулся и посмотрел на свою норрессу, которая ехала рядом.
Она ответила мне таким взглядом, что мурашки по коже пробежали. Вот уж никогда бы не подумал, что я, взрослый мужик, могу так влюбиться.
— Ты стал седым. — Она дотронулась до своих пышных рыжих волос. — Вот здесь и здесь.
— Разве для тебя это важно?
— Нет. Я буду любить тебя даже тогда, когда превратишься в старого и дряхлого старика.
— Когда это случится, ты будешь старой и дряхлой старушкой, — усмехнулся я и услышал ее веселый смех.
Молодость редко думает о предстоящей старости. Молодым кажется, что они всегда будут сильными, молодыми и красивыми. Седина? Когда носишь короткую стрижку, это не так заметно, но у меня длинные волосы, и седые пряди заметны.
Мы только что миновали развилку, по которой почти год назад ехали в сторону городка Трэмп. Рэйнар, тогда еще простой воин ордена, и предположить не мог, что едет за своей будущей женой и рыцарскими шпорами. Судя по его задумчивому взгляду, он подумал о том же. Переживал Рэйнар. Переживал за беременную жену, оставленную в Кларэнсе. Рядом с ним ехал Мэдд Стоук. Он уже немного оправился от ран, полученных на границе, и выглядел вполне здоровым. Хотя таким же хмурым, как и раньше. А может, наоборот — мечтательным? Если верить некоторым рассказам Мэриан, рассказанным под «большим секретом», то старина Мэдд просто не отходил от Ольги Сергеевны. Говорят, что и ночевал не всегда один и не всегда в своей комнате. Если все так — этой маленькой женщине надо поставить памятник! Научить мечтать этого хмурого здоровяка — значит совершить практически невозможное.
Я приподнялся на стременах и оглянулся. Кавалькада растянулась на очень приличное расстояние! Считайте сами — двадцать всадников, входящих в охрану Барта норр Сьерра. Его супруга и пять-шесть придворных бездельников. Полтора десятка слуг и служанок, которые разместились на пяти повозках-фургонах.
Дарби норр Альдкамм… Тридцать гномов охраны, обоз из четырех повозок и несколько человек из ближайшего окружения. Кстати, вместе с нами ехал и Эйгар — мастер-кузнец. У него какие-то идеи насчет оружейной торговли в столице. Видимо, рынки Кларэнса и Сьерра уже слишком малы.
Кстати, когда я увидел гнома Дарби, прибывшего в Кларэнс, то чуть не расхохотался в голос. Вот уж кто не останется не замеченным на королевском пиру! Он просто светился от количества украшений и вышивок на своем наряде. Мама дорогая… А ведь так одевается большинство норров! Представляю себе эту картину. Рядом с ними в своем простом черном камзоле буду выглядеть черным вороном. Могу сказать честно — это меня искренне радовало. Не хотел уподобляться этим разряженным павлинам.
В нашей группе людей не меньше. Я, норресса Мэриан, Рэйнар Трэмп, Мэдд Стоук, мастер Вэльд Рэйн и два подростка — Андрей Волков и Арруан Мэш. Ну и, конечно, два пса: Берта и Дэнди, которые бежали рядом. Охрана: старина Барри с двадцатью пятью гномами и десять всадников из команды Рэйнара. Представили? Вот и я… представил. Путь в шесть сотен лейнов, который можно преодолеть за пять-шесть дней, растянется на целую неделю. Ничего не поделаешь! Дело не только в безопасности, но и в этикете. По нынешним правилам норр не может путешествовать в одиночку. Не положено! С другой стороны — все верно. Бандитов на этом пути очень много. Если земли Кларэнса мы изрядно подчистили от разной швали, то королевские владения кишели висельниками.
Робьен и Вэльд долго вбивали в меня знания о столичных нравах, правилах и придворном этикете. Некоторые из них вполне просты и понятны, но некоторые вызывали легкую улыбку. Например? Статус жителя Асперэнда. Да, есть и такой. Этим правом пользуется любой горожанин и всячески, при любой возможности, подчеркивает собственную «исключительность». Сомнительное достоинство, но у каждого свои тараканы. Подчас это выражалось в таких мелочах, как одежда. Если на перчатках увидите полоску золотой парчи с пурпурной розой из шелка, то будьте уверены — перед вами горожанин Асперэнда. На воротнике камзола, на застежке плаща — где угодно. Самое интересное, что все это носилось лишь в столице и ее окрестностях. Отправляясь в путешествие, горожанин обязательно прятал эти знаки куда-нибудь подальше, в походный мешок, и никогда не надевал на чужбине. Столичные жители — это желанная добыча для разбойников! За них просят очень большие деньги…
Через три дня мы вышли к берегу реки, которая служила естественной границей между землями Асперэнда и владениями Кларэнс. Наш передовой дозор приметил какую-то шайку и, пользуясь своим превосходством, разогнал ее по окрестностям, захватив в плен несколько разбойников.

Мы встали лагерем на пологом берегу, неподалеку от переправы. Метрах в ста от берега вставала стена леса. Красивые здесь сосны. Высокие и стройные. Река в этом месте делала крутой поворот и уходила к морю, сливаясь с другими реками и ручьями. Вскоре берег расцвел двумя рядами шатров и палаток. Заржали лошади, которых повели на водопой, потянуло дымом от костров. Наши женщины отправились переодеваться и умываться, а мы присели к костру.
— Пятеро, — пробурчал Барри. — Их пятеро, мастер Серж.
— Кого? — не понял я.
— Мы взяли пятерых разбойников. С ними надо что-то решать. Повесить или утопить. Не потащим же их в Асперэнд.
— Топить, говоришь? — Я поднялся и отряхнул одежду от соломы. — Пошли глянем, что это за персонажи. Может, проще глотки перерезать и сбросить в овраг?
Следом за мной поднялись Рэйнар Трэмп и Мэдд Стоук. Хотел отмахнуться, но вспомнил о Димке и только головой покачал — все равно не послушают и будут таскаться следом как тени.
Мы прошли между шатрами, повозками и подошли к окраине лагеря, где разместились наши гномы-охранники. Они уже повесили на костер котел и собирались варить похлебку. Кто-то точил меч, кто-то зашивал прохудившийся сапог из мягкой кожи, а кто-то уже лежал у костра и рассказывал истории, которые так обожают гномы-изгои. Хотя… Они уже давно не изгои. Они гномы-легионеры, у которых есть и дом, и семья.
Пленные сидели неподалеку под охраной двух караульных. Это были пять оборванцев, одетых в грязное тряпье и бараньи шкуры. На одном из них болталась старая кольчуга. Она оказалась настолько велика, что висела как на вешалке. Лица у всех изможденные. Вместо обуви — какие-то обмотки из тряпья и кожаных ремней. Что-то на благородных разбойников они совсем не похожи. Оружие? Барри говорил, что отобрали три дубинки, два топора и дрянной лук с десятком стрел. Я подошел поближе и посмотрел на одного разбойника. Молодой парень лет двадцати пяти, никак не больше. Русоволосый, широколицый. Курносый нос, похожий на поросячий пятак, и маленькие, глубоко посаженные глаза. Волосы топорщатся в разные стороны, как пучок соломы. Взгляд такой голодный, что мне стало не по себе.
— Откуда ты родом? — спросил я.
— Из деревни.
— Понятно, что не из города. Где именно она находится?
— На юге владений норра Брэйонда.
— Брэйонда? — хмыкнул я. — И как поживает ваш уважаемый норр?
— Уэрт норр Брэйонд? — уточнил он и презрительно скривился. — Толстеет…
— Он и раньше, если не ошибаюсь, худым не был, — усмехнулся я. — И как тебя занесло на королевские земли?
— Долги… Дом отобрали люди норра Уэрта.
— Чего же ты долгов-то столько набрал, что без дома остался?
— Зима была суровой… Вот и пришлось идти на поклон к старосте деревни.
— Семья есть?
— Была. Жена и ребенок… умерли от голода. Еще зимой.
Неожиданно в наш разговор вмешался еще один разбойник — мужчина, сидящий рядом с этим оборванцем. Кудлатый, заросший диким черным волосом. Ну просто вылитый медведь, а не человек. Он осторожно покосился на меня и сказал:
— Наша беда, диенрэ, не только в долгах и голоде. Норр обложил такими поборами, что лучше всего лечь на землю и сдохнуть. Правда, и в этом случае останешься ему должен.
Я покосился на Мэдда Стоука. Он ведь тоже родом из Брэйонда. И хорошо помнит, что за тварь норр Уэрт. Старый норр Ауэр, которого я убил, был не лучше. Может, зря мы тогда не завершили начатое и остановились? Надо было убивать и наследника? И что бы это изменило в жизни горожан? Ничего. Пришел бы другой.
— И поэтому решили заняться разбоем на дорогах? Чем вы лучше кровопийц Уэрта или покойного старика Ауэра? Вы ведь тоже жируете на чужой крови!
— Кого попало мы не убиваем, — сказал «медведь».
— Смотри ты мне, какой справедливый, — усмехнулся я. — И кого же? Купцов, которые возят товары из Асперэнда в Кларэнс? Так они тоже люди и тоже платят норрам налоги. Или дюнков, которые бродят по дорогам королевства? Погонщиков скота? Бродячих мастеровых? Кого?! Молчите? Ну-ну…
Посмотрел на них и только головой покачал. По идее было два пути. Первый — повесить их здесь, рядом с переправой, чтобы другим неповадно было. Второй — отвезти в Асперэнд и сдать городским судьям. Я немного подумал, а потом подозвал гнома Барри. Объяснил, что собираюсь сделать. Гном весело оскалился, кивнул и исчез. Через несколько минут подошли шесть гномов с арбалетами. Барри принес топоры, отобранные у разбойников. Я повернулся к связанным и показал им оружие.
— Я слышал о традициях лесного народа. Вы считаете друг друга братьями, не так ли?
— Да, это так, — осторожно кивнул «медведь».
— Вот и прекрасно. Значит, и разбираться будете, как подобает родственникам. Вот вам два топора. Будете наказывать друг друга. Те двое, которые останутся в живых, смогут уйти. Я не стану их убивать и преследовать.
Наступила тишина… Молчали братья-разбойники. Молчали да по сторонам поглядывали. На своих «братьев» названых. Вроде жили вместе, горе пополам хлебали, а тут убивать придется. Но жить, как ни крути, хочется? Вот, один уже кивнул.
— Что? — уточнил я. — Ты согласен?
— Да, диенрэ…
— Не слышу!
— Да!
— Остальные что, жить не хотят? — Я посмотрел на разбойников. Вот и еще двое кивнули своими вшивыми лохмами.
— Я не буду драться, — неожиданно сказал «медведь».
— Я тоже не буду, — подхватил русоволосый оборванец.
— Почему?
— Мы дали слово относиться к этим людям как к братьям.
— И что? Они готовы тебя убить. Им только топор в руки дай — не остановишь!
— Это их дело… — Он опустил голову.
Я посмотрел на Барри и кивнул. Свистнули арбалетные болты, и три человека захрипели. Те самые, которые были готовы порвать глотку своим ближним. Своим, пусть и названым, братьям. Оставшиеся в живых втянули головы в плечи и, видимо, ждали… Не знаю, может, удара топором или еще чего-нибудь подобного.
— Вот вам десять даллиноров, — сказал я, отсчитывая монеты. — Этого хватит на дорогу до Кларэнса. Если захотите начать жизнь заново — идите в мой город и найдите дюнка Торри. Он даст вам работу.
— А если мы не захотим? — спросил «медведь».
— Дело ваше. Значит, кто-нибудь другой поймает вас и повесит на дереве. Выбирать вам.

39

Наше путешествие подходило к концу. Боги хранили нас от разбойников, а разбойников — от встреч с нашей охраной. Парни даже заскучали без работы. Мне не доводилось бывать в этих краях, поэтому с большим удовольствием рассматривал пейзажи и любовался причудами природы.
На горных дорогах вблизи перевалов встречались старинные разрушенные крепости. Эти руины, почти сровнявшиеся с землей, свидетели славных и гордых времен! Времен становления королевской власти, войн с Вархэсом и нашествия эльфийских племен, которое закончилось бесславным пленом для Гэрры — королевы эльфов. Кстати — интересная история. Обязательно расскажу, если выпадет свободная минутка. Когда рядом не будет детей и женщин. Там такие страсти кипели, что не дай бог…
В конце нашего пути обошли очередную скалу, и вдруг перед глазами открылась очень широкая и зеленая долина. Несколько больших озер, полноводная река и белоснежные стены города. Город оказался так велик и прекрасен, что, поверьте мне на слово, дух захватывало!
Королевский замок был построен на высоком утесе, который опоясывала река. Одна из его сторон представляла почти отвесную стену. Другая сторона, более пологая, спускалась к центру города, который окружали высокие стены.
— Ох ты дьявол… — только и смог протянуть я, увидев это великолепие.
Из-за утреннего тумана казалось, что замок висит в воздухе. Да, было чем восхищаться! Асперэнд появлялся перед глазами путешественника очень неожиданно, и это выглядело как настоящее чудо! Дело в том, что дорога, ведущая в столицу нашего королевства, похожа на горную трассу. Пусть и не самая плохая дорога, но извилистая. Иногда проходили по таким кручам, что хотелось слезть с лошади и прогуляться пешком.
— Сколько здесь сторожевых башен, мастер? — спросил я Вэльда Рэйна, который ехал рядом с нами и рассказывал Мэриан «веселые» истории из времен своей молодости.
— Десять, — ответил старик и начал перечислять их названия.
Увы, но, к сожалению, я не запомнил и половины. Вэльд начал рассказывать историю про одну из башен, а потом вспомнил другую, более интересную — про кузнеца и одну веселую вдовушку. Ее-то он и поведал под переливчатый смех Мэриан. Экий наш старик молодец! И выглядит браво, и собеседник веселый.
Мэдд Стоук, ехавший немного позади меня, что-то объяснял Трэмпу. Видимо, жаловался на «суровый нрав» Ольги Сергеевны. В ответ Рэйнар весело скалил зубы и называл нашего здоровяка babnikom. Гном Барри, услышав незнакомое, но привлекательное словечко, насторожился и начал выяснять его значение. Рэйнар не стал отнекиваться и перевел. Даже от себя немного добавил для полноты картины. Так и добрались до городских ворот под веселое ржание гномов. Когда они хором смеются, даже лошади от страха приседают и прижимают уши.
Еще три недели назад опытный Барт норр Сьерра отправил нескольких слуг в Асперэнд, чтобы они подыскали жилье. Парни не подкачали, и двое из них уже поджидали нас у въезда в город. Через полчаса мы свернули к берегу реки, где высилось несколько трехэтажных домов, украшенных большими и красивыми вывесками.
Постоялый двор, в котором нас ждал радушный прием, носил название «Эльвефрайн». Если перевести дословно, то «Огненная река». Не знаю, откуда появилось это название, но думаю, из-за самой набережной. Как мне рассказали, здесь прямо на пирсе устраивали представления бродячие актеры. Когда люди собирались, берег расцветал факельными огнями. Вполне может быть, что один из прежних хозяев гостиницы являлся ярым поклонником этих лицедеев или, если быть точным, одной из лицедеек. Вот и увековечил место их выступлений. Гостиница оказалась очень большой! Разумеется, по меркам этого мира. В доме нашлось около двадцати комнат, которые мы и заняли.
Охрана, кроме дежурной смены, разместилась по соседству. Для них нашлись два дома, чьи хозяева польстились на высокую плату и временно уступили свои помещения. Там имелись конюшня, несколько сараев и большой внутренний двор. Даже фруктовый сад был. Пусть и небольшой, всего два десятка деревьев, но все равно приятно. Особенно среди этих каменных домов и булыжных мостовых.
Пока Мэриан отдыхала после дороги, я спустился вниз. Там сновали слуги, сбиваясь с ног из-за большого количества голодных ртов, заполонивших гостиницу.
— Надо отправить грамоту королевскому распорядителю, — пробурчал норр Барт, не отрываясь от куска жареного поросенка.
— Я уже написал, — ответил на мой вопрос мастер Вэльд и вытащил свиток. — Вам, Серж, надо только подписаться, и можно будет отправить гонца.
— И что будет потом? Официальные приемы и скучные разговоры?
— Если ничего… — норр Барт перевел дух и отхлебнул ретта из глиняной кружки, — ничего не изменится, то праздник окажется не таким уж скучным…
— Наши гонцы получат королевскую грамоту, где все будет расписано, — пояснил Вэльд.
— Можно даже не ждать этой грамоты, — отмахнулся Барт. Он надул щеки, вздохнул и вытер рукавом жирные губы. Отдышался и отодвинул тарелку с костями в сторону.
Тотчас подскочил слуга, налил всем ретта и забрал объедки.
— Почему? — спросил я, пробуя местное пиво. Так себе пиво. В Кларэнсе варят лучше.
— Норр Серж… Я полагаю, что ничего не изменится. Этот праздник празднуют уже пять или шесть сотен лет! Церемония практически не изменилась. — Барт отпил пива, причмокнул и продолжил рассказывать: — Сам праздник начнется только через неделю, когда соберутся все норры Асперанорра. Если вам интересно, то могу рассказать…
— Робьен и мастер Вэльд мне рассказывали, но никогда не откажусь послушать еще раз.
— Первый день, — Барт погладил себя по животу и опять вздохнул, — дань королевской власти. Нечто похожее на свадьбу, только без жениха и невесты. Норров пригласят в зал собраний, где они поприветствуют властителя Асперанорра. Женщины в это время будут сидеть дома или ходить по лавкам, опустошая наши карманы. Им не разрешается появляться во дворце до пятого дня. Конечно, если не будет особого распоряжения, — подчеркнул норр.
— Да, Робьен говорил мне про это. Женщин могут призвать лишь на королевский суд.
— Именно так. И только как свидетелей. Второй день — день королевского суда. Скучно, но иногда бывает забавно постоять и послушать все эти истории, с которыми приходят норры. Третий и четвертый дни — разговоры, разговоры и разговоры… Бесконечные придворные разговоры, от которых уже воротит. Будут заключаться военные союзы для походов на южные земли и совершаться торговые сделки. Родители станут подыскивать женихов для своих дочерей и невест для своих отпрысков.
— Звучит не очень привлекательно, — согласился я.
— С пятого до восьмого — самое веселье! Поединки бойцов, скачки и бесконечные пиры, чтобы боги, живущие вокруг нас, видели нашу радость. Девятый — самый главный день. Это день, когда норры встанут в большой круг и принесут дары богам. Попросят сил и мужества перед суровой зимой.
— Почему же только в предпоследний день?
— Чего не знаю, того не знаю. Сразу после этого гости разойдутся. Наступит «вечер для размышлений». В этот день запрещены песни, чтобы каждый мог подумать о грядущих испытаниях. На десятый день все норры соберутся в королевском замке. Поднесут королю дары за устроенный им праздник и разъедутся по своим землям.
— И когда же нам объявят о назначении виернорров?
— Понятия не имею, — пожал плечами норр Барт. — Раньше этого никогда не было. Думаю, что король назовет этих людей в последний день.
— Знать бы, кого он выберет.
— Гэральд Третий никогда и ничего не делает просто так. Да, он слабый король, но у него очень мудрые суарноры. Вы уж поверьте, норр Серж! Эти люди знают обо всем, что творится в нашем королевстве. Подчас знают даже больше, чем этого хотелось бы нам, норрам…
Барт норр Сьерра не ошибся. Гонцы, вернувшись из королевского дворца, доставили нам свитки, запечатанные малой дворцовой печатью. Что в них было написано? Благодарность от короля за то, что вышеуказанный норр явился на праздник, и описание грядущих торжеств. Все, как мне и рассказывали. За исключением восьмого дня.
— Что такое «Бэскернорре»? — спросил я, показав грамоту норру Барту.
— Хм… Понятия не имею… — задумчиво хмыкнул он и почесал затылок. — Вроде ни с кем воевать не собирались…
Как оказалось, «Бэскернорре» (если перевести, то «Защищающий землю») — собрание норров. Если выразиться точнее, то совет, учреждаемый во время угрозы вторжения.
— Полагаю, что на восьмой день мы узнаем новых правителей.
— Вполне может быть. — Барт провел рукой по бороде и задумчиво кивнул. — Вполне…
Неделя прошла незаметно. Отдыхали, бродили по городу и тратили деньги в торговых лавках. Рэйнар Трэмп накупил целую гору подарков для Киры и уже через два дня пришел ко мне одолжить пятьсот даллиноров.
— Здесь все так дорого! — недовольно бурчал он, но потом опять уходил, прихватив для компании пару гномов из отряда Барри.
— Неимоверно дорого, — соглашался Мэдд Стоук и тоже исчезал, прихватив гнома Эйгара.
— Просто сумасшедшие цены, — вздыхал норр Барт, выдавая супруге очередной кошелек, набитый монетами.
— Лучше пойдем выпьем пару кружек хорошего ретта! — философски предлагал Дарби и уводил нас с норром Бартом и Вэльдом в соседний кабачок. Он был мудрым гномом и знал, что спорить с женщинами бесполезно. Это укорачивает нашу жизнь и портит нервы.
Мэриан вместе с женой норра Барта и норрессой Альдкамма тоже не оплошали. Если они не угомонятся, то нам повозок не хватит, чтобы увезти все их покупки. Самое смешное, что все эти товары можно купить в наших городах. Увы, но этого женщинам не объяснить. Если приехали в столицу, то надо гулять на полную катушку. Традиция…
Наконец наступил тот самый день, когда пышно разодетые норры, сопровождаемые своими оруженосцами и приближенными, отправились в замок. Чем ближе мы подъезжали к воротам замка, тем больше было народу. Собирались огромные толпы, чтобы посмотреть на людей, прибывших на королевский праздник. Улицы, прилегающие к дворцу, оказались запружены народом. Признаюсь, я еще не видел в Асперанорре такого количества людей, собравшихся в одном месте.
Последние три сотни метров проход ограждали шеренги вооруженной охраны, чтобы норрам не пришлось продираться через толпу. Надо заметить, что люди выглядели очень прилично. Чистые одежды, чистые лица. Ничего похожего на описания средневековых городов, которые мне встречались в книгах. Асперанорр, как я уже говорил, в плане чистоты вообще удивлял.
Кстати, местные золотари, если будут плохо трудиться, рискуют не только местом, но и головой. Мне рассказывали о какой-то эпидемии, которая опустошила земли Асперанорра около шести сотен лет назад. Не знаю, что это была за болезнь, но люди умирали сотнями. С тех пор здесь стали придерживаться чистоты. Удивительно? Да, я сам удивлялся.
Наша кавалькада из восьми всадников подъехала к воротам, в которых нас встретил пышно наряженный придворный. Я предъявил ему свою грамоту, и нас пропустили дальше. Прошли через прохладный сумрак замковых ворот и оказались на большом королевском дворе. Из-за особенностей ландшафта он был выстроен в виде длинных террас, которые опоясывали стены старого замка. Здесь мы спешились и оставили лошадей. Еще одни ворота… Еще один двор. И тут моему удивлению не нашлось предела.
Во дворе старого замка сидел дракон… Очень старый дракон.

40

— Даже не думай, — прошипел я и схватил Рэйнара под руку. — Иначе я тебя сам пришибу!
— Серж, эта падаль! Он здесь… — сквозь плотно стиснутые зубы рычал Трэмп, не отрывая глаз от человека, стоящего в другом конце двора.
— Ты, верно, забыл?! Всему свое время!
— Он хуже нежити!
— Рэйнар Трэмп!
— Что?!
— Я не понял, боец? — чуть не рявкнул я и тряхнул его за пояс.
— Да, магистр!
— Так-то лучше… Успокойся и перестань закатывать истерики как базарная баба!
Все началось с того, что среди норров, толпившихся на королевском дворе, Рэйнар Трэмп заметил родного братца. Того самого, который отправил оборотней по нашему следу во время спасения Киры Ягужинской. Нас тогда чуть не разорвали. Увидел, и снесло голову у парня от желания поквитаться за наши потери. Ничего, я все помню. Придет и твое время, Хэрш норр Трэмп.
Рэйнар и Мэдд остались во дворе ждать нас. Дальше пропускали только норров. Рядом со мной появились норр Барт и гном Дарби. Мы прошли мимо дремлющего дракона и двинулись вверх по лестнице, ведущей в дворцовые покои. Толстяк норр Барт скучал и недовольно морщился. Дарби наоборот — старался скрыть эмоции, хотя ему и было жутко любопытно. Впрочем, как и мне. Несмотря на все рассказы Вэльда и Робьена, интересно все увидеть своими глазами. Как ни крути, но не каждый день попадаешь в Большой Королевский Зал.
К нему вела широкая галерея, украшенная барельефами. Пусть эти работы и далеки от совершенства, но они вызывают совершенно дикие эмоции. Эдакая смесь восхищения, удивления и даже растерянности. Новые вопросы, которые просто витали в воздухе. Ну не похожи эти произведения искусства на работы мастеров Асперанорра! Даже гномы, хоть и талантливый народец, но… Даже не знаю, как это словами объяснить… Рано еще. Не ко времени такие мастера-художники! Эпоха здесь не та! Таинственная смесь в очередной раз сбила меня с толку. Смотрел и отдавал себе отчет, что я, весь из себя такой цивилизованный, ни черта не понимал в этом мире. Что в мире! В барельефах разобраться не мог!
Наконец, оглушенный этим несвоевременным великолепием, я прошел вслед за другими норрами. Мраморные колонны… Каменный, до зеркального блеска отполированный пол из разноцветных плит. Мозаика на полу просто била по глазам своими красками. Северные мотивы, которые в нашем мире называют кельтскими, тоже нашли свое место в этом великолепии. Да еще как нашли! Они были так искусно переплетены с растительными орнаментами, что создавали нечто новое вне стиля и времени.
— Поверьте, норр Серж, вы не первый, кто смотрит на убранство королевского дворца с таким удивленным видом, — тихо сказал норр Барт, беря меня под руку.
— У меня просто нет слов!
— Все, что вы видите, это дело рук эльфийских мастеров.
— Эльфов?
— Да, — кивнул норр Сьерра. — Это их плата за поражение в последней войне. Ведь в этом замке, в одной из северных башен, держали самую прекрасную пленницу — эльфийскую королеву Гэрру. Предок нынешнего короля, Гэральд Первый, потребовал от эльфов построить зал для собраний, которому нет равных в мире. Кажется, эльфам это удалось сделать, не правда ли?
— Не то слово, норр Барт, — покачал я головой и повторил. — Не то слово…
Нет, здесь и правда что-то не так. Эльфийские земли, если память не изменяет, довольно мрачное место. Не в плане природы, а в плане миролюбия. Там постоянные войны между кланами. Неужели среди кровавого хаоса существуют Мастера, способные создать такое великолепие?! Или существовали? В голове не укладывалось…
Рядом с нами шел норр Дарби. Даже не шел, а важно вышагивал. Можно подумать, что не норр, а придворный жрец, да простят меня жрецы за такое сравнение! Знаете, судя по его виду, Дарби был просто счастлив!
Королевский трон оказался непривычным. Он выглядел как большой и старый пень от дерева, чьи мощные собратья с пышными кронами растут в лесах вокруг Асперэнда. Правда, обработали его так искусно, что трон казался отлитым из стекла или узорчатой стали. Отполирован до зеркального блеска. Каждая прожилка видна! Я не очень большой знаток местной древесины, но, если сравнить с нашим миром, фактура будет похожа на карельскую березу. Рисунок волокон отливал сочным медовым блеском и напоминал застывшие морские волны.
Пень, а точнее — трон, установили на квадратном возвышении, сделанном из мраморных плит. Корни так искусно врезали в камень, что казалось, будто именно здесь и росло то самое дерево. Вокруг корней, на мраморе, даже трещины вырезали. Будто эти корни были до сих пор живы и пробивали себе дорогу вниз, к земле Асперанорра. На сиденье бросили подушку, сшитую из белоснежной шкуры с длинным ворсом. Даже не знаю, с какого зверя ее содрали. Говорят, что далеко на севере есть звери, чья шкура блестит на солнце и переливается серебряными искрами.
Этот пень появился не просто так. По преданию, король, который заложил Асперэнд, был не только воином, но и очень искусным строителем. Он-то и свалил первое дерево, с которого началась постройка крепости Аспер.
Затем состоялась встреча с королем, которая и ознаменовала начало праздника. Церемония, о которой рассказывали норр Барт и мастер Вэльд, совершенно не впечатлила. Не произошло ничего особенного, о чем можно было бы рассказать. Обычное придворное представление с изрядной долей театральности. Да и король Гэральд Третий не был похож на сильную личность, которая способна управлять королевством.
Мужчина лет пятидесяти пяти, если не больше. Одутловатый, белокожий. Рыхлый. Видимо, и правда только и знал, что пить, веселиться да женщин по кровати валять. Как бы поточнее выразиться… Никакой король. Даже описать не сразу получится. Надо внимательно всматриваться, чтобы вычленить из этого куска теста нечто похожее на характер. А ведь он был воином, и говорят, что неплохим! Полководцем!
Рядом с королем стояли несколько разодетых и важных суарноров, пять или шесть придворных магов и два десятка пышно наряженных бездельников, обитающих при дворе. Это безземельные норры, их родственники и разнообразная высокопоставленная прислуга вроде оруженосцев, шутов, постельничих и чтецов.
Единственное, за что сразу зацепился мой взгляд, так это гномы, служащие при дворе. Те самые, о которых мне рассказывал мастер Вэльд Рэйн. «Тени». Десяток, который не только служил личной охраной короля, но и выполнял разные «деликатные» поручения.
— Орочье семя, — поморщился Дарби, проходя мимо одного из них.
— Что?
— Гномы из кланов, живущих на западных островах, — пояснил мне гном и презрительно скривился.
Да, теперь и я вспомнил. Вэльд Рэйн рассказывал о гномах, которые попали на землю Асперанорра во время орочьих войн. Принадлежали они к одному из погибших кланов, живших на землях орков. У них свои законы, свои правила и свои понятия о чести. Парни даже выглядели не так, как гномы из нашего королевства. Жили при дворе около трехсот лет.
Это довольно низкорослые гномы. Даже не знаю, как описать. Не гномы, а каменные глыбы, которые слегка обтесали топором, потом вдохнули жизнь и отправили воевать. У них даже волосы серые. Серые как гранит.
Грубые лица, толстогубые, крючконосые. Широкие скулы. Густые, кустистые брови, под которыми сверкали глубоко посаженные глаза. Мощные надбровные дуги. Строение глаз интересное — белков почти не видно. Посмотрят — будто рентгеном просветят. Волосы не заплетены в косы, а затянуты на затылке в узел, свисающий как овечий хвост.
Одежда тоже отличалась. Они не признавали серебра. Только золото. Вместо доспехов на них кольчужные рубашки, отливающие темно-синим цветом. Поверх — дублеты из толстой, морщинистой кожи. На поясе ремень и два коротких, но очень широких меча. Крепкие мальчики… Кулаки — как кочаны капусты…
Первый день закончился быстро. Церемония прошла по сценарию, который не претерпел изменений за последние пятьсот лет. Норров поприветствовал Гэральд Третий, и они были отпущены восвояси. Лишь когда вышли из зала, со стен замка послышались звуки труб. Это сигнал городу, что праздник начался.
Даже скучновато немного. Как-то слишком обыденно и просто прошел мой первый день во дворце. Скажу честно — я ожидал чего-то большего. Видимо, давал о себе знать отпечаток нашего мира, где торжества превращались в красочные представления.
— Вы разочарованы, норр Серж? — спросил Барт.
— Нет, — пожал плечами я, — но скажу честно, что ждал большего.
— Для нас это давно рутина… Увы, но ничего не поделаешь.
Мы вышли из дворца, нашли Рэйнара, Мэдда и отправились в город. Честное слово — в городе было гораздо интереснее! Здесь уже начались торжества, пиры и турниры. Конечно, это не те рыцарские поединки, о которых мы любили читать в книгах нашего мира, но посмотреть интересно. Были и кулачные бои, и схватки между наемниками. Пусть дрались не до смерти, но переломанных костей и разбитых голов хватало. Соперников старались не убивать, но если и случалось нечто подобное, то ничего не поделаешь — сам виноват. Видел несколько раз, как с площадки для поединков уносили тела незадачливых бойцов.
Выступления уличных актеров, похожих на бродяг, вечное нытье нищих, похожих на актеров. Некоторые из них специально прибывали в столицу, чтобы собрать положенную дань с горожан Асперэнда. Надо заметить, люди не скупились и щедро раздавали подаяние всем страждущим.
Толпы… Толпы людей заполонили улицы! Кабатчики выставляли столы прямо на улицах и едва отбивались от желающих выпить и закусить. Да, это вам не Сьерра и не Кларэнс. Это город. Большой и богатый город. Здесь никого не удивишь трехэтажным особняком и брусчатыми мостовыми.
Кстати, когда мы только подъезжали к Асперэнду, мне было интересно наблюдать, как меняется архитектура предместий. Поначалу вдоль берега появились времянки поденных рабочих, прибывших из окрестных городков и селений. Затем пошли длинные бараки, которые словно вырастали из здешней почвы. Это длинные дома, где жило по нескольку семей, принадлежащих к одному роду. Их бревенчатые стены потемнели от времени, а крыши заросли мхом. Еще дальше — дома побогаче и повыше. Здесь можно было увидеть и двухэтажные дома. Пусть и деревянные, но добротно построенные и украшенные резьбой. Вот городские ворота, и перед нами возникли каменные здания и бесконечные улицы, вымощенные камнем. Они не отличались строгостью линий, но были относительно чистыми.
Шум, гвалт. Где-то орет уличный торговец, расхваливая свой немудреный товар, верещит поросенок, которого тащат на кухню, и тут же отплясывает уличный танцор на канате, натянутом между двумя домами. Где-то поют волынки, рассказывая о старинных преданиях и славных битвах. На соседней улице звучат свирели, и чернобровая девушка танцует прямо на большом барабане. Каждое движение этой чаровницы сопровождает восторженный рев зрителей. Мы осторожно пробирались через толпу, а наши лошади недовольно всхрапывали и прядали ушами…
— Завтра день королевского суда, норр Серж, — сказал Барт, когда мы выбрались из этой круговерти и вернулись в гостиницу.
— Вы полагаете, что завтра будет веселее?
— По крайней мере, не так скучно, как сегодня, — хмыкнул хозяин Сьерра.
— Посмотрим…
— Бросьте, норр Серж! — расхохотался норр Барт. — Вы еще слишком молоды! Радуйтесь этой придворной скуке! Это признак мира!

41

Мужчины, стоявшие в первых рядах, расступились, пропуская вперед пожилого и небогато одетого человека лет семидесяти — семидесяти пяти. Судя по всему, один из тех норров, которые решили обратиться в королевский суд. Рядом с ним шла молодая женщина. На левой стороне ее лица краснели шрамы, которые бугрились узлами свежих рубцов. Кто-то ее сильно избил, изувечив не только лицо, но и тело — она сильно хромала.
Королевский советник — суарнор — окинул их взглядом и кивнул:
— Бэскер ерре скьергихарт?
— Бэскер… — чуть помедлив, ответил старик.
Пока они будут излагать суть взаимных претензий, надо сделать небольшое отступление. Я полагаю, что это не окажется лишним. Если фразу «бэскер ерре скьергихарт» перевести дословно, то получится «защиты или справедливости». Фраза не так проста, как может показаться на первый взгляд. Суд короля отличается от суда, который вершат городские власти. У короля можно попросить только одного: или защиты, или справедливости.
В первом случае, король рассмотрит дело и, если обвинения достаточно серьезны, не требуют дополнительных разбирательств, тотчас и накажет виновного. Вот видите, палач отдыхает? Да, этот здоровенный мужчина с мечом странной формы. Но вмешательство короля будет дорого стоить не только преступнику, но и норру, который обратился в суд. С этого дня норр будет жить при дворе, а все его имущество и земли отойдут в казну. Стать приживалкой в обмен на защиту… Не каждый на это пойдет. Последний довод в желании наказать обидчика. Владения обвиняемого? Их не тронут. Останутся его наследникам, если таковые имеются. Дети за преступления отцов не отвечают.
Есть и вторая возможность — попросить короля о «справедливости». Таким образом, норр обратится не только к королю, но и к богам. По сути — это просьба разрешить поединок между обиженным и обидчиком. Поединок между норрами. Кто победит, тот и прав. Так поступают те, кто не успел «разобраться» с обидчиком до начала праздника. Очень часто поединок превращается в простую формальность. Многие норры не станут сражаться друг с другом, а выставят вместо себя бойцов. Один из бойцов умрет, конфликт будет исчерпан, и норры с чистым сердцем и спокойной совестью отправятся пировать. Праздник закончится, и старая вражда полыхнет с новой силой. Только и на поле битвы будут воевать не норры, а их воины. И приличия на празднике соблюдены, и зрители довольны.
Пока я вам рассказывал, старик-норр закончил жаловаться на своего обидчика и теперь ждал королевского решения. Король несколько секунд подумал, а потом подозвал к себе судебного гнома и двух суарноров. Они посовещались, и король объявил свою волю, которую огласил его советник. Я даже не успел заметить, как к обвиняемому подскочили два дюжих воина и, заломав ему руки, отвели к плахе. Он что-то неразборчиво кричал и даже пытался вырваться. Сопротивлялся и брыкался, да так, что выбил кубок с отравленным вином из рук судебного чиновника. Яд — это возможность выбора. Одна из традиций. Или ты сам выпьешь вино и сдохнешь, или тебе отрубят голову. Выбор невелик, но честен. Наконец парня обуздали и положили на плаху. Палач поднял меч… Удар… Дело закрыто. Суарнор бросил взгляд на тело и, повернувшись к старику, произнес: «Эр мие фьер!» — «Да будет так!»
— А что бы случилось, если бы обвинителя признали виновным, а слова ложью? — спросил я у стоявшего рядом со мной мастера Рэйна.
— То же самое, — пожал плечами Вэльд. — Но казнили бы не только старика-норра, но и эту женщину. Как пособницу оговора. Но кто посмеет врать королю, когда рядом с ним находится гном?
— Да, все верно…
Королевский суд продолжался. Рассмотрели еще несколько обвинений и отрубили еще одну голову. Остальные дела решили миром. Потом пришел черед суда справедливости, и на площадку вышли два норра, которые требовали узаконенного поединка. Сами не стали мечами махать, а выставили двух бойцов.
Доспехов на таких поединках нельзя надевать. Сражаются, как правило, легкими мечами и в одних рубашках. Нет, я не знаю причин этих правил и традиций. Робьен не успел рассказать о всех придворных тонкостях. А может, и рассказывал, но я забыл.
Парням не хотелось умирать, и сражались они вполне серьезно. Увы, но одному не повезло, и через несколько минут ему пустили кровь. Боец начал быстро слабеть, и вскоре его насадили на меч. Норры пожали друг другу руки, поклонились королю и, провожаемые одобрительным гулом, покинули сцену. Именно в тот момент я и подумал, что все это похоже на театр. Несмотря на совершенно реальную кровь, которой забрызгана площадка.
Еще одно дело… Еще одна схватка…

Мне стало скучно смотреть на этих бедных наемников, которых заставляли убивать друг друга не ради правосудия, а на потеху королю и публике. И тут мое внимание привлек мужчина, стоявший неподалеку от нас. Появилось такое ощущение, что ему безумно скучно наблюдать за происходящим. Мастера Вэльда рядом не оказалось, и я обратился к соседу:
— Извините, а кто этот человек?
— Вот этот? — уточнил незнакомый мне норр и смерил меня удивленным взглядом. — Это Ронг норр Гуннэр.
Вот ты, значит, какой, «старик» Гуннэр! Насчет старика кто-то сильно погорячился. Я бы так не сказал. Этому мужчине, которого так хотелось зарезать, лет пятьдесят с небольшим. В пересчете на возраст нашего мира, конечно. Он довольно высок и крепок. Рост где-то под метр девяносто, никак не меньше. Широк в плечах, узок в талии. Худощавое лицо, длинные черные волосы с проседью, заплетенные в тугую косу. Черные, презрительно прищуренные глаза. Тонкие губы, которые он вечно покусывал, будто нервничал или ему противно было стоять и смотреть на весь этот театр.
Аккуратно подстриженные усы и щегольская, заплетенная косичкой борода с двумя или тремя золотыми амулетами. Одежда — под стать званию и положению. На вышитый колет наброшен длинный, почти до колен, темно-зеленый камзол без рукавов. Воротник колета походит на змею. Надо понимать, набит конским волосом. Он украшен шитьем и драгоценными камнями. Да, конечно! Ведь на его землях добывают изумруды. На расшитой перевязи — короткий парадный меч. Да, здесь все с короткими клинками. Древняя традиция королевского дома.
Ронг, видимо, что-то почувствовал и повернул голову. Встретились взглядами и несколько секунд смотрели друг на друга. Потом он усмехнулся и слегка наклонил голову. Значит, он меня прекрасно знал. Мы еще с тобой встретимся, паскуда. Хотя… Почему встретимся? Мы уже встретились! Тут очень кстати рядом со мной возник Трэмп.
— Здесь становится скучно, — вздохнул он и даже поморщился. — Я думал, что будет веселее.
— Будет! Найди и приведи сюда Арруана Мэша, — тихо сказал я. Он вытаращился на меня и захлопал глазами. — Быстро! — Я даже подтолкнул его в бок, чтобы двигался проворнее.
Арруана Мэша нашли где-то в задних рядах, где толпились оруженосцы. Трэмп приволок парня, и у меня было несколько минут, чтобы объяснить Арруану его задачу и пробраться в первый ряд. Мэша просто трясло — того и гляди, свалится в обморок. Я потрепал его по плечу. Примерно через час количество желающих иссякло. Пожилой суарнор устало обвел взглядом зал и даже вздохнул. Потом набрал воздуха и в последний раз объявил прибывшим норрам о праве на королевский суд.
Несколько секунд тишины…
— Я, Серж норр Кларэнс, магистр ордена Черных Псов, — медленно начал говорить, — обвиняю Ронга норр Гуннэра в убийстве моего друга и союзника Сэдра норр Мэша!
Суарнор, который уже изрядно устал от сегодняшних церемоний, даже дар речи потерял. Народ, собравшийся в зале, притих. Стихли разговоры. Не скажу, что «воцарилась мертвая тишина», но до нее было очень недалеко. Только дремавший за спиной короля дракон вдруг встрепенулся, поднял голову и с интересом посмотрел на меня. Обвинение в убийстве — это вам не земельные споры! Это гораздо серьезнее. Я сделал шаг вперед, выдержал небольшую паузу и закончил:
— Кроме этого, я обвиняю Ронга норр Гуннэра в пособничестве нежити, колдовстве и чернокнижии!
И — тишина… Только несколько придворных магов, которые до сих пор молча наблюдали за этим действом, с интересом прислушались к моим словам. Через несколько секунд мне надоело изображать гоголевского ревизора, и я вопросительно посмотрел на суарнора. Он захлопал глазами, прочистил горло и начал:
— Бэскер ерре скьер… — Он еще не закончил, как я его перебил:
— Скьергихарт.
Арруан Мэш, которого вызвали как свидетеля, оказался настоящим мужчиной. Он вдруг перестал трястись и собрался. Распрямил плечи и твердо ответил на все вопросы, которые касались смерти отца. Вопросы сыпались один за другим. Гном, стоявший рядом с троном, внимательно слушал ответы. Очень внимательно. Просто глаз не отрывал от парня.
Через несколько минут опрос закончился, и суарнор вместе с гномом направились к трону короля. Еще несколько минут, несколько взглядов в мою сторону и кивок короля. Решение принято? Суарнор вышел вперед и обратился ко мне:
— Кого из своих бойцов вы хотите выставить на этот бой?
— У меня нет бойцов. В нашем ордене служат рыцари.
— Хорошо, — терпеливо кивнул суарнор. — Кого из рыцарей выставляете на этот бой?
— Благодарю вас, но хочу убить Ронга своими собственными руками.
— Вы сами будете драться?!
— Вас это удивляет, диенрэ? Полагаю, что выставить на королевский суд наемника… это проявить неуважение к нашему королю. Или вы считаете это нормальным?
Суарнор чуть не поперхнулся от моей наглости, а Гэральд Третий, который весь суд сидел и зевал от скуки, подался вперед и впился взглядом сначала в меня, а потом в норра Ронга.
Норр Гуннэр не подкачал. Плеснул в мою сторону таким взглядом, что, казалось, испепелит на месте. Я усмехнулся и покачал головой. Что бы он ни предпринял, он уже проиграл. Если мне повезет, то я смогу его убить. Если он убьет меня, то за него возьмутся маги. Владения норра Гуннэра — это лакомый кусочек… Очень лакомый. Ради этих земель стоит грызть глотки, и придворные маги своего не упустят. Так или иначе, но я отомщу за моих парней, погибших на заставе.
И вдруг я понял, что это за место! Позади королевского трона, там, где сидел дракон, высились высокие колонны из черного камня. Место, где чествовали моих предшественников! Людей, победивших нежить Асперанорра. Рыцарей ордена и гномов из клана Брунга!
Суарнор подошел к Ронгу норр Гуннэру. Пока они беседовали, в зале стояла тишина. Меня так и подмывало повернуться и крикнуть: «Ну же! Не надо расстраиваться, старина! Ты же боец, черт бы меня побрал!» Да, я понимал, что это покажется пустым ребячеством. Поэтому мне оставалось лишь молчать и ждать решения моего противника. Гэральд тоже ждал, а короли, насколько мне известно, ждать не любят, и эта проволочка работала на меня. Что не могло не радовать…
Наконец суарнор повернулся к королю и провозгласил ответ:
— Ронг норр Гуннэр выставляет бойца!
Король слегка поморщился, а норры, стоящие позади меня, ответили неодобрительным гулом. Даже презрительный смех послышался. Судя по язвительным репликам и насмешкам, норрам не понравилось решение старика Гуннэра. Одно дело — решить разногласие схваткой между бойцами, и совсем другое — выставить наемника против норра. Мне осталось только развести руками. Да, я шел по краю, на кураже. Да, я знал, чем это может закончиться. Увы, но другого выхода не имелось — на чаше весов лежала не только месть, но и будущее. Бросил взгляд на короля — Гэральд Третий явно был недоволен решением норра, но ничего не поделаешь.
Наконец из толпы вышел боец, выбранный для защиты чести норра Гуннэра. Кто-то в толпе протяжно выдохнул, а кто-то тихо выругался. Посмотрев на будущего противника, я заметил на запястье широкий серебряный браслет. По краям две спирали, украшенные чернью. Орнамент, напоминающий кельтские мотивы, и какой-то символ с инкрустацией из черных и красных камней. Такой же браслет, какой украшал запястье мастера Вэльда. Еще один Мастер Меча.

42

В груди стало холодно… Будто в старые времена перед экзаменом в университете. Хотя… это и есть экзамен. Только боюсь, что последний. Я не настолько самоуверен, чтобы надеяться на призрачную милость богов. Надо трезво смотреть на вещи и реально оценивать свои шансы. С другой стороны — что это за мысли, Сергей Вьюжин?! Ты, раздери тебя дьявол, магистр или так, погулять вышел?!
Неожиданно со своих мест поднялись маги и заняли места вокруг площадки. Они шли медленно, будто не шли, а плыли над землей. Суарнор терпеливо ждал, пока дряхлые старцы встанут на места, и наконец кивнул. Ну да, конечно. Ведь в обвинении прозвучало, что норр Гуннэр — маг и чернокнижник, который знается с нечистой силой. Вот и привлекли придворных магов, чтобы он не мог помочь своему наемнику. Конечно, и в этом действе имелась доля театральности. Они могли и не стоять столбами по краям площадки, а спокойно сидеть на удобных стульях с высокими резными спинками.
Эти седовласые старцы в своих белых хламидах удивительно походили на персонажей из древних легенд. Если не думать и не знать о той реальной силе, которая таилась в их знаниях и умениях. Они подняли руки и произнесли защитные заклинания.
Чары, благословленные богами…
Их слабые голоса крепли, и я почувствовал, как земля отзывается легкой дрожью. Будто по морю пробежал легкий бриз, поднимающий мельчайшую рябь. Почти незримый эфир, который может превратиться в жестокую бурю. Мгновение, и зал накрыл сильный магический барьер, который отсек все лишнее и сверхъестественное. Теперь никто не повлияет на исход поединка, кроме нас самих — меня, Сергея Вьюжина, и противника, который даже не назвался. Кто-то позади меня произнес его имя, но я не услышал. Так даже лучше. Он стал для меня олицетворением зла, которое создал норр Гуннэр. Его кажущаяся безликость — мой шанс выжить и победить. Пусть небольшой, но шанс.
Ему лет сорок, не больше. Он спокоен и точен в движениях. Он холодно обвел взглядом площадку, на которой предстояло драться. Взгляд цепкий, внимательный. Будто не смотрел, а ощупывал. Светловолос, голубоглаз. Эдакий ариец Асперанорра. Крепок. Крепок той силой, которая достается не в спортзале — живой силой бойца. Его мышцы, может быть, и далеки от идеала, но они прекрасно натренированы для единственной цели — убийства себе подобных. Он спокойно расстегнул бесконечные пуговицы на темно-сером колете, чтобы остаться в одной рубашке. Хорошо, не будем расстраивать зрителей. Разденусь и я. Кстати, а на его теле не так уж много шрамов. Хороший боец. Не могу похвастаться тем же. На мне этих шрамов — как блох на барбоске. И свежих, полученных в этом мире, и старых, из «прошлой» жизни.
Принесли оружие…
Суарнор внимательно осмотрел клинки, а король Гэральд Третий уже начал ерзать на троне от нетерпения. Короли ждать не любят. Заняли позиции. Противник несколько секунд размышлял, а потом неожиданно перебросил оружие в левую руку. Если он настоящий левша, то мне сильно не повезло. С левшой трудно драться. У них все наоборот, и подчас даже мозги работают не так, как у нормальных людей.
Суарнор подал сигнал, отошел в сторону, и тут меня накрыло непонятное чувство. Нет, ускорить или замедлить время я не мог. Почувствуют маги и меня просто уничтожат. Размажут по этим так хорошо отполированным камням. Меня накрыло чувство злобы и желание убить этого человека… Лишь в сердце остался холодный расчет. Даже пульс бился ровно, ударяя по вискам маленькими и злыми молоточками, которые отсчитывали секунды между жизнью и смертью.
Противник поднял меч и без предупреждения провел первую атаку, которую я отбил не раздумывая, действуя на одних вбитых учителем рефлексах.
Удар! Еще один…
Парировал, ушел в сторону и попытался нанести ответный удар. Нарвался на почти невидимый блок и быструю контратаку. Вот с-с-сука… Я даже не успел почувствовать, как его клинок рассек кожу на моем предплечье.
Он презрительно усмехнулся, но не расслабился. Губы улыбались, но глаза смотрели холодно и внимательно. Такого взять трудно…
Удар! Еще один! Клинки просто не размыкались. Они будто были связаны между собой.
Да, я слабее его. Я это знал, но сдаваться не собирался. Не привык. Не умел. Длинный выпад. Удар! Он едва успел отшатнуться и удивленно дернул бровью. Не ждал такого поворота?! А дырку на рукаве рубашки заметил?! Заметил… Куда он денется. Такие бойцы чувствуют сталь не телом, а душой. Тем более если она норовит испортить твою шкуру. Удар!
Ах, дьявол! Он меня все-таки достал. Легко и непринужденно. Почувствовал, как по бедру потекла кровь. И тут пришло знание… Именно сейчас он начнет меня убивать. Без глупых блоков, красивых выпадов и пустых ударов. Он уже сыграл свою пьесу. Я не знал, но чувствовал. Сердцем, кожей, душой! Удар! Клинки высекли искры, и он ударил меня в противоходе. Еще не чувствуя боли, парировал удар, но мужчина ударил снова: рубанул сверху вниз, и я, чтобы избежать смерти, упал на одно колено, подняв над собой меч.
Звон стали, и наши клинки вновь связала невидимая, но очень прочная цепь. Его меч скользнул вперед, он разорвал дистанцию и резко ушел в сторону. Я даже не успел подняться.
Удар! Сверху. Мощный удар, который чуть не вырвал меч из моей руки. Я еще не понял, что произошло. Руки еще не осознали, не почувствовали, не приняли. Все просто — мой клинок был сломан. Сломан сильным ударом этого мастера.

В бою нет времени на мысли и размышления. Думать надо до начала боя, чтобы потом действовать на одних рефлексах, инстинктах, злости и ненависти. У меня уже не осталось ненависти к этому человеку. Это обычный наемник, сражающийся за деньги, но за ним стоял норр Гуннэр, и, значит, этот наемник являлся всего лишь преградой. И он уже победил меня, сломав меч как простую палку. В моей руке остался короткий двадцатисантиметровый огрызок стали.
Он знал, что стал победителем, но не убивал меня сразу, а дал мне секунду, чтобы я смог понять и почувствовать приближение смерти.
Зря…
В этом таилась ошибка…
Таких, как я, надо убивать сразу!!!
Перехватил его руку с мечом и рванул на себя! Всем телом прижался к нему, вбивая обломок своего меча ему в живот, прямо под ребра! Бил, чтобы достать до сердца!
Удар!!!
По моей руке потекла кровь. Его кровь. Он уже умер. Умер, хотя сердце еще качало кровь, а глаза видели. Он еще слышал. Да, ведь слух уходит последним. Чувствовал, как он ощупывает взглядом мое лицо. Смотрит и с каждым мгновением слабеет. Зеленые глаза тускнели и заполнялись матовой, совершенно безжизненной серостью. Сейчас он дрогнет и упадет на колени. Я видел эту картину. Видел за несколько мгновений до того, как она превратилась в реальность. И все… Схлынуло напряжение. Ушло. Будто вода после бурного паводка.
Почувствовал, как из меня тоже уходят силы и наваливается усталость. Враг упал на колени, а потом завалился на бок и затих. Все… Надо вставать. Пошатываясь, будто на сильном ветру, продолжал сжимать руку убитого мной мужчины. Забрал из его руки меч, чтобы опереться на клинок и не упасть. Увидел норра Гуннэра. Он стоял и смотрел на меня… Нет, в его глазах не было ни ужаса, ни страха.
Так смотрят на дикого зверя. Настороженно, будто ожидая моей атаки. Поэтому он и держал руку на эфесе своего меча. Даже пальцами перебирал от нетерпения. Нет, не стану на тебя нападать. Я приду к тебе позже, и будет совершенно не важно, где попытаешься спрятаться и сколько швали соберешь в свое войско. Достану всех! Достану и закопаю в землю. Живьем… И ты будешь первым. Я обещаю.
— Серж норр Кларэнс, — услышал я и повернулся.
Передо мной появился суарнор, который вел церемонию суда. Он внимательно посмотрел на меня и наконец после продолжительной паузы продолжил: — Вы доказали свою правоту… Норр Гуннэр… Вы признаны виновным и будете опрошены придворными магами для определения степени вашей вины. Это решение королевского суда. Эр мие фьер!
— Эр мие фьер, — кивнул я и повернулся в сторону Гэральда Третьего. — Благодарю вас, ваше королевское величество, за право на справедливость.
— Вы прекрасный боец, норр Серж… Думаю, что мы еще встретимся. На пиру.
— Всегда к вашим услугам.
— Я прикажу, чтобы к вам прислали моего лекаря…
Суарнор удивленно посмотрел на короля, но тот словно не заметил этого взгляда. Видимо, я изрядно позабавил Гэральда Третьего, если мне была оказана такая «милость», как личный королевский врачеватель.
Обернулся и будто с глаз пелену сняли. Когда шла схватка, мне казалось, что мы находимся в зале совершенно одни. Нет… здесь были люди. Сделал несколько шагов и увидел лица Рэйнара Трэмпа, Мэдда Стоука и Вэльда Рэйна. Рядом с мастером побелевшие от испуга Андрей Волков и Арруан Мэш. Все хорошо, парни. Все хорошо…
Я не помню, как выбрался из этого зала. Помню широкий коридор. Рэйнар немного позже рассказал, что никакого коридора не было. Это норры и придворные расступались передо мной, чтобы не испачкать свои драгоценные одежды.
Где-то фоном звучали слова суарнора, закрывающего церемонию королевского суда, и злой, хриплый голос мастера Вэльда, который предательски дрожал.
— Серж…
— Да, мастер Вэльд…
— Вас спасло чудо!
— Вы так полагаете? — Началась разрядка, сейчас я стану скалить зубы, как дурачок на ярмарке. — Нет… Меня… Меня спасла глупость.
— Глупость?!
— Он хотел порадовать норра Гуннэра моей позорной смертью. Магистр ордена, который умирает коленопреклоненным… Нет, мастер, это плохая смерть…
Потом была какая-то белая комната, облицованная мрамором из Баргэса. Говорят, что далеко на юге добывают самый прекрасный мрамор в этом мире. Он и правда красив. С причудливым рисунком и золотыми вкраплениями, которые блестят на солнце. Пришел лекарь и довольно быстро залатал мои раны. Их оказалось четыре. Странно, я запомнил только две.
— Хорошее начало столичной жизни, — сказал вслух, не подумав, что нахожусь не один.
Медикус кивнул, и тут открылась дверь. В комнату вошел суарнор в сопровождении слуги.
— Вы забыли в зале суда одну вещь, норр Серж, — сказал он и щелкнул пальцами. Слуга поднес небольшое блюдо, закрытое белым куском шелка, и поставил его на стол.
— Прошу прощения, диенрэ! Видимо, я слегка устал. Это что-то важное?
— Полагаю, что да, важное. Для вас. Такими вещами, норр, не разбрасываются.
Слуга сдернул ткань. Да, я так и думал. Передо мной лежала вещь, некогда украшавшая запястье убитого бойца. Массивный широкий серебряный браслет… Две тонкие спирали, украшенные чернью. Сложный орнамент, переплетающий центральную руну, в обрамлении черных и красных гранатов. Такой же носит мастер Вэльд Рэйн… Мастер Меча.
— Вы честно выиграли поединок, норр! — слегка улыбаясь, произнес советник. — Можете взять этот браслет. Даже обязаны. Носите с гордостью и без всякого сомнения в своих силах.
— Благодарю вас, диенрэ…

43

Через два дня, когда я уже немного залечил свои царапины, а Мэриан перестала причитать и плакать, в гостиницу прибыл гонец из королевского замка. Он привез мне приглашение от одного из королевских суарноров. В этот момент я завтракал в компании Дарби и норра Барта, а Рэйнар и Мэдд, истратив все свои деньги, отправились сопровождать женщин. В наказание за непомерные траты и захламление комнат подарками.
— Вот и началась политика, — подвел итог Барт норр Сьерра, бросив взгляд на письма. Он тоже получил похожее приглашение, но на завтрашний день.
— Ох уж эти придворные игры, — хмыкнул Дарби. Гном такого приглашения не получил и теперь, судя по его виду, сидел и жутко завидовал.
— Не переживай, — отмахнулся норр Барт и присосался к пивной кружке. Сделав большой глоток, он вытер ладонью усы и продолжил: — Всех приглашают. Придет и твое время.
Забегая немного вперед, могу сказать, что Дарби получил приглашение одним из последних. Видимо, его персона не сильно интересовала королевских советников.
На следующее утро в сопровождении Стоука и Трэмпа я отправился во дворец. Парни ехали молча, хотя по их виду и так было заметно, что они очень довольны этим заданием. Это лучше, чем ходить следом за женщинами, пока они перебирают товары в лавках.
Кстати, я даже не знал, что наряду с довольно пышными и дорогими нарядами мои парни заказали одежду, которая практически копировала мою. Разве что вышивки на ней было немного меньше. Да, тот самый наряд, о котором я вам рассказывал. В общем, мне понравилось, как они выглядели. Строго и торжественно одновременно…
— Норр Серж! Хотел бы обсудить небольшую, но очень важную проблему, — начал беседу пригласивший меня суарнор Руфтэр. Надо сказать, что правильно поступил — сразу перешел к делу безо всей этой придворной приторной вежливости, от которой меня уже воротило.
— Я к вашим услугам, дьен грэ.
Он слегка кивнул, оценив мою наблюдательность. Да, я обратился к нему не «диенрэ», как говорят жители срединных земель и южане, а на суровом диалекте северян. Судя по его виду, Руфтэру это пришлось по нраву. Он поднял руку, и к нам подскочил слуга. Поставил на стол поднос, разлил по стеклянным бокалам вино и неслышно вышел из комнаты.
— Вы очень наблюдательны, норр Серж! Я и правда из северных земель. — Он улыбнулся и задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Родился на северо-востоке залива Зуннагэр. Вы ведь там жили, не правда ли?
— Да, вы совершенно правы.
— Как говорят южане о северянах: «Ваш язык можно резать, а наш, южный, разливать по бутылкам как драгоценное южное вино».
— Вино там и правда неплохое, — согласился я.
— К сожалению, там производят не только вино, но и стрелы.
Руфтэр сделал небольшую паузу и задумался. Пока он молчал, у меня была прекрасная возможность рассмотреть этого человека. Ему около семидесяти лет, если не больше. Немного полноват и невелик ростом, но подвижен. Хоть и старался это скрывать и двигался вальяжно и неторопливо. Мне кажется, что поведение его больше продиктовано положением и званием, нежели возрастом. Не было у него ни в осанке, ни в движениях старческой расхлябанности и суетливости. Седой как лунь, но морщин на лице немного. Волосы не заплетены в косу, а перехвачены кожаным ремешком, на котором висели все положенные его возрасту амулеты. Среди прочих увидел и небольшой кусок серебра, напоминающий пулю. На нем были изображены две руны — Боль и Память. Значит, воевал. Воевал и терял друзей…
Сероглаз и, судя по прищуренному взгляду, немного близорук. Тонкий и, если так можно выразиться, хищный нос с горбинкой. Над правой бровью короткий, почти незаметный шрам. Сегодня на Руфтэре простой каждодневный наряд. Бордовый дублет с золотыми пуговицами и такой же вышивкой на рукавах. На поясе короткий меч. Оружие боевое, но украшенное рубинами. Надо заметить, что в меру украшенное. Со вкусом сделан клинок.
— Как поживает наш дорогой Робьен Кларэнс?
— Прекрасно. Здоров и весел.
— Я рад, что он поправился. До нас доходили известия о его болезни… А Гэрт?
— Как всегда, вечно занят.
— Это хорошо, что у вас такие друзья и соратники, — кивнул суарнор. Немного помолчал и неожиданно сменил тему разговора: — Как вы оцениваете угрозу для наших южных земель со стороны Баргэса?
— Увы, дьен грэ, но у меня нет всей информации, чтобы оценить степень опасности. Насколько известно, южане часто наведываются на земли Асперанорра. Особенно осенью.
— Да, эти разбойники не дают нам покоя…
— Увы…
— И что будет, если они нападут? — прищурился суарнор.
— Если нападут, будем сражаться.
— Пока что я не замечал в вас таланта полководца… — подметил Руфтэр. — Мелкие стычки считать не будем. Ронг норр Гуннэр хоть и мерзавец изрядный, и балуется чернокнижием, но знает, как вести войны. Вы со мной не согласны?
— Извините, дьен грэ, — я покачал головой, — но мне трудно оценивать норра Ронга. Тем более что этот человек убивал моих друзей.
— Норр Мэша не был вашим другом. Да и союзником… весьма сомнительным.
— Он был моим  союзником, — подчеркнул я. — Уже не говорю о друзьях и воинах, которые погибли на моих западных границах.
— Терять друзей трудно, но такова жизнь. Она трудна и опасна. Вернемся, норр Серж, к проблеме наших южных земель! Это не просто торговые пути, но и серебряный ключ к нашему королевству. Одиннадцать владений, и каждый тамошний норр считает себя самым умным! Каждый уверен, что именно он талантлив и мудр! Каждый знает, как управлять не только своими землями, но и всем королевством!
— Признаюсь честно, дьен грэ, у меня нет таких талантов…
— Иногда мне кажется, Серж… что боги и правда ведут вас под руки… Знать бы, куда они вас приведут… — задумчиво протянул он. — Но, несмотря на ваши недостатки, есть и таланты. Например, вы умеете подбирать людей и делаете это, не оглядываясь на их прошлое. Даже самое неприглядное прошлое.
— Я всегда считал, что людям надо давать шанс.
— Какой же? — суарнор дернул бровью.
— Начать жизнь сначала.
— Надо не только давать шанс, но и объяснять последствия. Третьего шанса даже боги дать не в силах…
— Увы, но людей нельзя удержать от ошибок. Только самые умные учатся на чужих ошибках.
— Как так?
— Говорят, что глупые учатся на своих ошибках, а умные на чужих.
— Это получается, — весело хмыкнул суарнор, — что умные учатся у дураков?
— Получается, что так, — кивнул я и улыбнулся такой неожиданной интерпретации старой пословицы.
— Людей удерживает страх, — сказал Руфтэр.
— Даже самых лучших?
— Даже самых верных. Только это разные чувства. Самые верные друзья боятся той боли, которую испытают, потеряв близкого им человека. Прочие — чувствуют обычный страх перед наказанием, которому нет равных.
— Смерть одинакова для всех.
— Умирая, человек уходит на встречу с богами, — заметил суарнор. — Они встречают его, чтобы рассмотреть жизненный путь и наказать за преступления. Если только не забрать его душу…
— Что вы имеете в виду, дьен грэ?
— Вы ведь так поступаете со своими врагами, магистр? Убиваете не только тело?
— Так гласит легенда о нашем ордене, — как можно спокойнее ответил я. Признаюсь, это было нелегко. Было неимоверно трудно выдержать его хищный взгляд. Такое ощущение, что на меня взглянула сама преисподняя.
— А что говорите вы сами? — прищурился Руфтэр.
— Я еще не встречал такого врага, который был бы этого достоин. Это слишком жестокое наказание.
— А норр из Брэйонда? Как быть с ним? — не унимался он. Просто забрасывал вопросами и ждал незамедлительных ответов.
— Старик поступил несправедливо с моим человеком.
— Как же?
— Убил его жену. Если быть точным — довел ее до смерти. Обесчестил, и она повесилась.
— Оставьте, магистр! — отмахнулся Руфтэр. — Когда это случилось, вас еще и в помине не было в Брэйонде, а ваш рыцарь — Мэдд Стоук — был обычным свободным наемником. У него за плечами имелась лишь королевская служба и неприглядная перспектива на будущее.
— Вы правы, дьен грэ, но это ничего не меняет.
— Ладно, это все мелочи… Старик был глуп и потерял голову из-за деревенской дурочки. Он давно был немощен, и его плоть возбуждали лишь чужие крики, вызванные болью. Смерть ничего не изменила. Пустое… Оставим это…
Неожиданно он замолчал и посмотрел на меня. Внимательно, будто решал, что со мной делать. Даже прищурился. Наконец кивнув своим мыслям, продолжил:
— Пожалуй, на этом все. Больше не смею задерживать, норр Серж! Гуляйте, отдыхайте. Пейте и веселитесь. Мы еще вернемся к этому разговору.
— Всегда в вашим услугам, дьен грэ!
— До свидания… магистр Серж.
Я выбрался из королевских покоев и, скажу честно, даже вздохнул от облегчения. Перевел дух и пошел к воротам. На круглой площади спал дракон. Он был уже старым. Не знаю почему, но мне его стало жалко. Возникло гнетущее чувство. Мне показалось, что этот старик давно ушел бы на покой. Уступил бы свое место молодому, а сам вернулся бы к богам.
Дракон будто почувствовал мои мысли. Он открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. Знаете, мне стало как-то удивительно неуютно под этим взглядом. Будто смотрел на смертельно больного человека, которому не мог помочь. Даже убить, чтобы он не мучился, не мог. Права не имел. По зову крови… В этот момент подвели мою Найду и придержали стремя, пока садился в седло. Я еще раз посмотрел на дракона и, развернув лошадь, выехал из ворот. Не оборачиваясь. Никогда не оборачивайтесь! В прошлом нет ничего нового!

44

Не скрою, восьмой день был не самым легким. Нет, похмелье здесь ни при чем. Чтобы загулять и расслабиться, нужно время. Его у нас не было. В общем, не самый веселый день для Барта, Дарби и для меня самого. Сегодня должны узнать, кто станет виернорром южных земель. Это человек, который будет устанавливать величину налогов на всем побережье, решать споры между норрами, усмирять непокорных и организовывать оборону в случае нападения южан из королевства Баргэс.
После встречи и разговора с Руфтэром особых шансов у меня не имелось. Советник был умен и проницателен. Перед ним не стоило изображать умудренного жизнью и боевым опытом человека. Как ни крути, но именно таким и должен быть виернорр.
Опытным и при дворе, и на поле брани. Кто им станет? Понятия не имею. Норр Барт не горел желанием взвалить на себя эту ношу. В общем, если отбросить таких персонажей, как Барт, я и Дарби, то выбор, признаюсь, окажется невелик. На южных землях всего одиннадцать владений. На самом деле — девять. Есть спорные территории и земли покойного Сэдра норр Мэша, которые захвачены стариком Гуннэром.
— Самое плохое, что может сегодня случиться, — недовольно пробурчал норр Барт, когда мы садились на лошадей, — так это назначение на пост кого-нибудь из числа придворных.
— Такое может быть? — удивился я.
— Эх, Серж, Серж… Здесь бывает и не такое. Поверьте мне на слово. Среди придворных бездельников обязательно найдется парочка ублюдков, которые не только будут вылизывать чужие задницы, но и пойдут по трупам.
— Но вы говорили, что выбрать виернорра можно лишь из числа местных.
— После разговора с Руфтэром… — он поджал губы и покачал головой, — я уже не уверен.
— Оставьте свои печали, Барт! — Я сел в седло, кивнул оруженосцу и потрепал свою Найду по шее. — Едем, и пусть случится то, что должно.
— Никогда не видел, чтобы вы пользовались этой плетью. Подарок от женщины? — кивнул Барт и показал на нагайку, которой я постукивал по бедру.
— Память о погибшем друге.
— Да, друзей терять нелегко, — дернул щекой Барт. Он неожиданно легко взлетел в седло и пришпорил свою лошадь. — Хэйс!
Собрание проходило в одном из малых залов. Здесь не было той пышности, которую мы видели в первый день. Простые гранитные плиты, грубые деревянные скамьи и небольшое возвышение для короля и его свиты. Лишь на стенах виднелось несколько барельефов, изображавших «дела минувших дней». На одном из них изображалась сцена битвы. Фигурки людей были вырезаны так искусно, что казалось, они сейчас взвоют от вечного напряжения и ярости, с которыми шли в бой. Особенно выделялась фигура воина на переднем плане. Казалось, это не человек, а бог. Олицетворение смерти. Он рвался вперед, вооруженный бастардом, а его конь был похож на крылатого демона.
— Это битва при Крэйо, — заметив мой интерес, пояснил норр Барт.
— Кто это? Неужели реально живший человек?
— Вот этот? — уточнил норр и прищурился. — Это король Гэральд Третий.
— Понятно…
— Боюсь, что вам ничего не понятно, мой друг, — усмехнулся Барт. — Потому что в битве при Крэйо он именно так и выглядел. Мастер не соврал, стараясь угодить нашему королю. Он был славным воином и на поле боя творил чудеса.
— Был…
Барт норр Сьерра не ответил. Многозначительно посмотрел на меня и обвел взглядом зал.
— Я думал, что людей будет меньше. — Он хмыкнул и поднялся, высматривая знакомые лица. Вскоре заметил кого-то из старых знакомых и перебрался на соседнюю скамью. Не прошло и минуты, как оттуда уже раздавались раскаты громкого смеха.
Нам с Дарби некого было высматривать. Мы здесь новички, внезапно ставшие известными. Дарби норр Альдкамм — как первый гном королевства, ставший норром. Как ни крути, такого история Асперанорра не знала. Ну и я — новоявленный Мастер Меча, ставший известным после поединка на королевском суде.
Рядом со мной сидел, а точнее, ерзал на одном месте Арруан Мэш. Его присутствие не являлось случайным. Вчера вечером мы получили письмо от суарнора Руфтэра, в котором он просил взять с собой этого паренька. Нет, я не знал причины. У здешних суарноров не наблюдалось привычки делиться своими мыслями и планами. Впрочем, как и у наших советников.
Вскоре гул начал понемногу затихать, и собрание слегка заскучало. Лишь там, где сидел норр Барт со своими приятелями, не смолкал веселый смех и гогот. Они обсуждали какую-то старую историю, случившуюся с ними лет двадцать назад. Судя по лицам, красным от смеха, история была веселой.
Примерно через полчаса показались первые придворные, которые должны были присутствовать на собрании. Среди них имелись и безземельные норры — приживалы короля. Вслед за ними появились два королевских секретаря с переносными конторками, свитками и чернильницами. Пришел один маг и наконец вошли несколько телохранителей короля из числа «Теней». За ними появился Гэральд Третий в сопровождении суарноров.

Зал дрогнул от приветствия поднявшихся норров.
Король окинул взглядом собравшихся и занял свое место… Норры уселись на свои места и затихли. Через несколько минут вперед вышел один из советников. Это был Руфтэр. Он развернул длинный свиток и начал зачитывать, оглашая королевскую волю.
Чем больше мы узнавали, тем тревожнее становилось. Раздери меня дьявол! Ну и дела разворачиваются в Асперанорре! Король, пусть и с подачи своих суарноров, все-таки решил сместить нескольких крупных норров. Я уже не говорю о мелкопоместных, которых и вовсе тасовали как старую колоду карт. Особенно это коснулось небольших городков, расположенных вокруг Асперэнда. Многим норрам решения не понравились, а некоторые, наоборот откровенно радовались, надеясь получить от короля владения за какие-нибудь прошлые заслуги.
— Арруан Мэш! — Суарнор Руфтэр сделал небольшую паузу и прищурился, высматривая в зале паренька.
Пришлось двинуть тому по ребрам, чтобы соображал быстрее и оторвал свою задницу от лавки. Юноша поднялся и замер. Суарнор посмотрел на него, удовлетворенно кивнул и продолжил:
— Учитывая решение королевского суда и некоторые особые обстоятельства, владения Мэш возвращены вам как наследнику погибшего отца — Сэдра норр Мэша. Принимая во внимание трудности вашего вступления в права наследника, дело будет поручено виернорру южных земель.
Мы с норром Бартом переглянулись и синхронно пожали плечами. Дела принимали скверный оборот. Я не знал, кто именно получит эту должность, но, чтобы вернуть Арруану эти земли, нужно будет изрядно повоевать… Нежить так просто не выгонишь. Единственное, что меня радовало, так это отсутствие Ронга норр Гуннэра. Судя по всему, им плотно занимались придворные маги. И светили ему… казенный дом и королевская похлебка. В апартаментах ниже уровня земли, с браслетом на шее. Мне так показалось. Жаль. Лучше бы мне его отдали.
— Благодарю вас, ваше королевское величество, — пролепетал Арруан Мэш и поклонился королю.
Гэральд Третий посмотрел на него и даже удостоил благосклонного кивка.
— Эр мие фьер! — подвел итог суарнорр и перешел к другому вопросу.
Затем наступило время для старика Рэнарда норра Грэньярда. Ему было заявлено, что пришло время подумать о спокойной старости, «дабы не отягащать будущее бедами и не развращать подданных слабой властью». Надо заметить, что сказано было резко и в довольно грубой форме. Нечто похожее на «не засиделся ли ты, старый хрыч, на своем месте?». Старик хоть и обиделся, но виду не подал и возражать королю не посмел. Слишком много придворных смотрело на его земли и облизывалось.
Стареет старик! Стареет! Насколько мне известно, в прежние времена город Грэньярд на королевские указы посматривал сквозь пальцы. Бывало, что и посылал по всем известному адресу. Грэньярд славен своим буйным прошлым.
Королевские советники не зря обхаживали сына Рэнарда — Корна. И не зря он сидел в этом зале. Мы еще два дня назад обсуждали судьбу этих владений. Видимо, не ошиблись, и Корну уготовано не только место его отца, но и нечто большее — пост правителя земель. Его отец хоть и не был доволен королевскими словами, но обещал подумать и «передать власть своему старшему сыну, как только наступит время». После этих слов король Гэральд Третий так поморщился, будто лимон разжевал.
— О каком времени вы говорите, норр Рэнард? — процедил он.
— Я столько лет заботился о своих землях… — начал было старик, но король его оборвал.
Он скривил губы и даже рукой махнул, будто отгонял назойливую муху.
— И сколько вы еще собираетесь «править» своими землями, привечая разную нечисть? Ваши подданные и так слишком терпеливы… Пришло время уходить на покой!
— Но…
Незнакомый суарнор, сидевший рядом с королем, не стал дожидаться, пока его величество окончательно разозлится. Умно поступил. Так можно и без головы остаться. Советник попросил слова и заявил, что «думать надо было раньше», а сейчас надо действовать, и желательно побыстрее. Пришлось норру Рэнарду подчиниться «пожеланиям» короля, тем более что власть он передавал не кому-нибудь, а своему прямому наследнику. Он легко отделался.
Вскоре Руфтэр подошел к главному вопросу — назначению виернорров. Зал затих и насторожился. Повинуясь знаку, появились слуги, которые поставили на помост подставки, на них лежали знаки виернорров.
Во-первых, это двухцветный шарф, который носят на поясе как перевязь. Золотая полоса на бордовом фоне. Есть какая-то надпись, сделанная рунами, но издалека не прочитать. Во-вторых, золотой нагрудный знак. Размером с ладонь и выполнен в форме треугольного щита. На нем изображен королевский герб — два вставших на дыбы дракона, поддерживающих передними лапами замковую башню. Знак украшен рубинами, а у основания башни виднеется осколок черного камня. Даже не знаю, что это за минерал, но это именно осколок. Никакой огранки.
Мы с Бартом не ошиблись в своих прогнозах, и виернорром северо-восточных земель стал Корн норр Грэньярд — старший сын старика Рэнарда. Мужчина поднялся и прошел к подмосткам, где занял указанное советником место. Судя по блеснувшим глазам и мрачному выражению лица, некоторым соседям Корна не поздоровится… Сильно не поздоровится. Один незнакомый норр, сидящий рядом со мной, даже выругался. Правда, совсем тихо. Чтобы никто не услышал.
Виернорром срединных земель стал Марг норр Вертэнд. Если вы помните, то это родной отец красотки Ливьен, которая была убита в Кларэнсе по моему приказу. Марг принял это назначение совершенно спокойно, будто заранее знал о королевском выборе. Он подошел к возвышению и встал рядом с Корном.
Виернорром северно-западных земель стал… О боги… Уэрт норр Брэйонд. Да, тот самый толстяк. Он плотоядно облизнулся, а уже я пожалел о том, что оставил его в живых. Король не станет жаловаться на количество налогов, собранных на его землях. Он выжмет из людей последнее и будет рад заключить союз с любой нежитью, которая решит ему помогать.

45

Когда суарнор Руфтэр назвал мои имя и титул, мне показалось, что я ослышался. Нет же, так не бывает! Даже в самых красивых сказках! Нет, скорее в самых страшных сказках. Затем навалился страх, который заполз в душу и свернулся черной змеей на сердце. Почему? Потому что внезапно я понял, что сейчас произошло. Все эти разговоры с Робьеном и Вэльдом о том, что мне нужен этот титул, это… Это казалось красивой сказкой, в которую они и сами не верили. Норр Барт, как ни старался меня поддержать, признавал, что шансов очень мало. И вот, после всего этого я услышал свое имя…
— Серж норр Кларэнс, магистр ордена Черных Псов…
Шок — иначе не скажешь. Чтобы это почувствовать, нужно стоять здесь, в малом зале королевского дворца, и видеть лица придворных. Нужно чувствовать их ненависть… Каждой клеточкой своего тела. Это нечто большее, чем простая зависть. В их глазах горела злоба с доброй порцией страха. Советник Руфтэр умный человек. Он терпеливо ждал, пока я приду в себя. У меня в ушах еще звучал его голос:
— Серж норр Кларэнс, магистр ордена Черных Псов…
Я поднялся и обвел взглядом зал. Знаете, как выглядит людская ненависть? Зависть? Злоба? Страх? Как нечто магическое, что светится в глазах собравшихся. Даже тех, кто живет далеко на севере и никогда не бывал на южных землях Асперанорра. Лишь Барт норр Сьерра довольно усмехнулся и неожиданно подмигнул. Вдруг услышал шепот гнома Дарби, сидящего рядом со мной:
— Давай, Серж! Покажи мальчикам, как выглядит настоящий виернорр! Вперед, магистр!
Король прищурился и посмотрел на меня. Будто ждал чего-то особенного. Может, какой-нибудь выходки, которая так позабавила его на суде? Нет, я знал этикет и почитал традиции этих земель…
— Я, Серж норр Кларэнс… Принимая знак виернорра южных земель Асперанорра, клянусь защищать эти земли, как свой родной дом. Оррэт!
— Эр мие фьер! — ответил король и протянул знаки виернорра. Виернорра южных земель…
Когда эта церемония была закончена, я вышел из дворца и увидел сияющие от счастья лица друзей. Ну да, конечно. Такие новости разносятся быстро. Сделал несколько шагов, но воздух словно загустел и превратился в плотную стену. Увидел, как замерли мои друзья. Замерли стражники у ворот. Даже птица, кружившая над замком, замерла в небе.
Дракон… Я повернул голову и встретился взглядом с этим старым и очень уставшим созданием. Его усталость обволакивала и мешала дышать. Веки начали наливаться свинцом. Еще немного, и я рухну на землю… И тут послышался голос. Голос королевского дракона. Он говорил медленно, будто раздумывал над каждым словом:
— Ты в самом начале пути, Вьюжин… В самом начале.
— Да, я понимаю…
— Ты не можешь понять того, чего еще сам не знаешь.
— Узнаю, — твердо сказал я. — Обязательно узнаю.
— Да будут боги щедры и милостивы к твоим делам, Сергей Вьюжин…
— Спасибо.
— Ступай… Устал.
— Я могу что-то сделать для тебя? — спросил я.
— Ты?! — Дракон наклонил голову, и показалось, что в его голосе прозвучало удивление.
— Да.
— Нет… ничего. Но я благодарен тебе за предложение. Ступай. И береги спину.
— Прощай.
Легкий толчок, и воздух вновь стал легким, свежим и прозрачным. Как летний дождь, который недавно закончился. Я сбежал по ступеням на нижний двор и хотел направиться к друзьям, как вдруг заметил норров, которые выходили из зала. Они тихо переговаривались, а лица некоторых не предвещали ничего хорошего. Из девяти норров лишь четверо весело скалили зубы. Уже неплохо…
Дарби, норр Барт и Арруан Мэш. И еще один незнакомый мне мужчина, который шел рядом с Бартом. Неплохие шансы для начала игры. Ничего, мне доводилось играть и с худшими. Остановился, положил руку на эфес и подождал, пока они подойдут ближе.
— Этерн дарр, норры!
— Этерн дарр…
— Дарре…
— Через месяц, — я сделал небольшую паузу, — жду вас в Кларэнсе. Буду рад устроить для вас пир и обсудить наши дела. Их много, и они очень важны для нашего королевства.
— Дороги… — криво усмехнулся один из присутствующих. — Дороги будут не самыми лучшими. Может, отложить встречу до зимы?
— Я повторюсь, норр, что дела очень важные.
— Зимой и решим, — не унимался он.
— Не советую медлить и опасаться осенней распутицы. Чтобы не пришлось принимать чужих гостей в своем доме… Они не будут так вежливы, как я.
— Тем более. Я лучше подожду…
— Вы чего-то не поняли? — оборвал я его. — Вы будете… в Кларэнсе… через месяц… Иначе вашим владениям понадобится новый правитель!
— А сил хватит? — Этот юнец уже откровенно издевался. Хотя… Не такой уж и юнец. Он почти мой ровесник.
Я подошел и глянул на него сверху вниз. При моем росте это нетрудно. Парень слегка занервничал и даже оглянулся, будто ждал слов поддержки от собравшихся. Увы, но никто не рискнул. Это хорошо.
— Возьми и проверь… Прямо сейчас… — Норр не ответил. Я положил ему руку на плечо и продолжил: — Не хочешь? Тогда заткнись, щенок! Заткнись и делай то, что тебе приказано… Пока твоя душа еще держится за тело…
— Мы рады принять ваше приглашение, виернорр Серж, — пробасил норр Барт.
— Я буду в Кларэнсе, — подтвердил норр Дарби.
— К вашим услугам, магистр! — немного невпопад сказал Арруан.
Послышались еще несколько голосов принявших приглашение. Еще один бросил взгляд по сторонам, а потом откашлялся и кивнул:
— Я прибуду в Кларэнс, виернорр!
— Буду рад встретиться с вами за пиршественным столом! — кивнул ему, потом посмотрел на двух промолчавших и усмехнулся.
Ребята или глупы, или очень самонадеянны. Бог с ними… Развернулся и пошел навстречу Рэйнару, Мэдду и мастеру Вэльду. Андрей Волков, возможно, и не совсем понимал, что произошло, но тоже весело скалил зубы и похлопывал свою Ласточку по шее…

Потом был праздничный ужин в гостинице. Только для своих. Мы праздновали победу. Большую победу, которая могла обернуться большим несчастьем, если я допущу ошибку. Многие на это надеялись. Я постараюсь их переубедить. Или уберу с нашего пути…
Мы еще не успели хорошо разгуляться, как прибыл гонец с письмом от Руфтэра. Советник поздравил меня с новым титулом и пригласил завтра на встречу. В общем, расслабиться так и не получилось. Утром я едва поднялся и каким-то чудом растолкал Рэйнара и Мэдда. Пока они плескались во дворе и пытались хоть немного протрезветь, успел позавтракать. Наконец парни пришли в более-менее нормальный вид и были готовы сопровождать меня во дворец.
— Этерн дарр, Серж! — Руфтэр поднялся из-за стола и, улыбаясь, подошел ко мне.
— Этерн дарр, дьен грэ!
Четыре узких, но очень высоких окна давали достаточно света для большого кабинета Руфтэра. Несмотря на приличные размеры этой комнаты, она казалась кельей отшельника. Видимо, из-за множества вещей, которые занимали все свободное место. Высокие, до самого потолка, книжные полки. Стеллажи, забитые свитками. Какие-то заморские диковины. Два рыцарских доспеха на подставках и несколько щитов с невиданными гербами. Один из них был сильно поврежден, а на умбоне зияла дыра с рваными краями. Что еще? Закрытый шлем с разрубленным забралом, несколько мечей на стене и большой письменный стол. Имелся даже охотничий трофей — кабанья голова, висящая над очагом.
Камин с изящной решеткой. Судя по всему — гномьей работы. Два подсвечника на столе и целые кипы документов. Бумаги, несколько свитков с большими печатями и ворох гусиных перьев в резной подставке из серебра.
Надо заметить, что стол суарнора был достоин не просто описания, а целого научного труда! Массивная столешница, покрытая по краям изящной резьбой, лежала на мощных ножках, изображающих звериные лапы. Нет, достаточно… Надо завязывать с описанием. Тут одной резьбы столько, что можно написать целый трактат о развитии ремесел в Асперанорре.
— Да я вижу, что вы всерьез озабочены, мой друг! — сказал советник и провел рукой по бороде. Будто лукавил и хотел спрятать улыбку. — Неужели не рады своему назначению и новому титулу? Кстати, вам к лицу знаки виернорра. Я рад, что король сделал правильный выбор.
— Полагаю, что ему дали хороший совет…
— И не жалею об этом! — Он улыбнулся, но глаза остались серьезными.
— Благодарю вас!
— По крайней мере, — уточнил Руфтэр, — пока не жалею… Надеюсь, что не разочаруете.
— Постараюсь.
— Несмотря на радость одержанной победы, вам не стоит забывать, что после вчерашнего совета врагов только добавилось! Многие норры с нескрываемой радостью всадили бы вам нож в спину, чтобы занять это место.
— Охотно верю, дьен грэ. Особенно про нож и радость.
— Не хмурьтесь, виернорр! Если бы простым убийством можно было добиться титула, то в нашем королевстве давно бы не осталось живых людей.
— Зато хватало бы нежити, — веско заметил я.
— Ее и сейчас хватает. Гораздо… Гораздо больше, чем этого хотелось бы, — поморщился Руфтэр и неожиданно предложил прогуляться. — Вы не против верховой прогулки? Сегодня прекрасный день. Теплый и солнечный.
— С удовольствием, дьен грэ.
— Вот и прекрасно!
Мы вышли из его кабинета, прошли через соседнюю комнату, до потолка уставленную книжными полками. Здесь скрипели перьями несколько секретарей. Увидев нас, они бросили работу, поклонились и продолжали так стоять, пока мы с Руфтэром не вышли. Нет, меня это не удивило, но искренне позабавило. А если суарнорр будет гулять по своей библиотеке, то они так и будут вечно кланяться, как китайские болванчики?
Во дворе нам подвели лошадей. Суарнор Руфтэр, судя по всему, заядлый лошадник — уж слишком придирчиво смотрел на мою Найду. Видимо, ему понравилась моя красавица. Кстати, он тоже ездил на вороном жеребце, выращенном на землях Мэша. Позади нас пристроилась охрана из десяти человек. Ее начальник быстро нашел общий язык с Рэйнаром и Мэддом. Судя по некоторым репликам, и Трэмп, и Стоук были хорошо знакомы с этими парнями. Через несколько минут они уже что-то обсуждали и вспоминали штурм крепости Крэйо.

46

Выехали через северные ворота и, разогревая лошадей, шагом прошли предместье. Руфтэр молчал. Видимо, он и правда засиделся в дворцовых покоях и сейчас наслаждался свежим воздухом и северным ветром. Выбрались на равнину, и Руфтэр, незаметно покосившись на меня, пришпорил жеребца и пустил его галопом.
— Хэйс!
Для Найды мне даже шпоры не нужны. Она умная девочка и сама все понимает. Иногда даже лучше, чем люди. Она фыркнула и пошла сильным и ровным галопом, который отличает эту породу лошадей от всех прочих. Нет, она и правда умница! Прелесть, а не лошадь! Догнала жеребца Руфтэра и пошла рядом, отставая на полголовы. Найда не просто умница, она еще и политик! Кстати, суарнор — хороший наездник. Вы уж поверьте мне на слово! Вскоре он придержал жеребца, который грыз удила и был недоволен, что такая прекрасная скачка закончилась. Он выгнул шею и покосился на мою Найду. Даже затанцевал на месте и норовил пойти боком. Руфтэр усмехнулся, взял повод пожестче и ласково потрепал его по холке.
Нас обогнали несколько охранников. Они взяли немного правее и отправились к озеру, которое едва виднелось за деревьями. Мы прошли еще немного вперед, сделали небольшой круг, чтобы лошади остыли, и тоже повернули к берегу. Когда добрались, там уже горели два небольших костра, а над подвешенными котелками поднимался пар. Видимо, советник здесь часто останавливался во время своих прогулок.
— Вы предпочитаете вино или травяной взвар? — спросил он, когда мы наконец сели у костра и охранники принесли чересседельные сумки.
— Если честно, то никакой разницы.
Как я уже говорил, костров было два. Мои парни верно поняли, что сейчас не их время, и общались с начальником охраны. Все верно. Мы не дома, и положение обязывает забыть о наших домашних правилах. Это там мы можем есть из одной тарелки и прихлебывать вино из одного кубка.
— Я хотел поговорить с вами, — начал суарнор Руфтэр. — Подальше от наших дворцовых закоулков, где подчас и стены имеют уши.
— Эти традиции присущи всем дворцам.
— Даже в вашем мире? — неожиданно спросил он.
— Да, — кивнул я. — Особенно в нашем.
— И вы правда присланы богами?
— Так утверждает легенда, — я развел руками, — и у меня нет причин ей не верить.
— Иногда мне кажется, что боги забыли о землях нашего королевства. Особенно когда вижу, что происходит в городах. Может быть, вы и правы, Серж… Может быть. — Он немного помолчал и наклонился над костром, чтобы снять закипевший котелок. Рядом тотчас появился один из охранников, но суарнор лишь отмахнулся: — Я сам!
— Слушаюсь, дьен грэ! — Охранник прижал руку к сердцу и моментально исчез.
— Не люблю, когда мой напиток готовит кто-то из моей охраны. Они прекрасные бойцы, но, видят боги, плохие стряпухи. Этот напиток… — Руфтэр достал из сумки кисет, — напиток богов! Не хотите? На первый раз вкус немного непривычен, но когда распробуете… — он даже зажмурился, — то никогда больше не откажетесь!
— С удовольствием.
Пока я набивал и раскуривал трубку, советник достал серебряные стаканчики. Если быть точным — небольшие кружки. Когда он окатил их кипятком, я улыбнулся. Когда открыл кожаный кисет и достал серебряную лопатку, насторожился.
— Вы даже не представляете себе этот вкус, — довольно бурчал Руфтэр, колдуя над огнем.
— Что это за травяной сбор?
— Его привозят южные торговцы по моему особому заказу. Думаю, что я единственный человек в Асперанорре, кто пьет этот нектар.
— Я даже боюсь спросить о его цене…
— Продают на вес золота, — просто ответил Руфтэр. Без хвастовства или гордости. Просто ответил на мой вопрос.
— Торговцы Баргэса?
— Да, они самые. Но это растение не растет на их землях. Его туда доставляют из далеких стран, расположенных еще южнее, чем Баргэс. Видимо, там богатые и благословенные земли, раз произрастает это чудо. Этот напиток обладает чудесным свойством возвращать ясность уму и как рукой снимает усталость! Наши придворные маги даже считают его ведьминым зельем. Я называю его руна-фрайн.
Нет, не может быть! Тут я увидел, как он достает ложечку заполненную…
— Простите, суарнор, — захлопал глазами я. — Вы не позволите щепоть вашего чудесного сбора?
— Но его не едят просто так, — удивился Руфтэр. — Его надо приготовить!
— Да, я знаю.
— Знаете?! — вытаращился он.
Кофе. Обычный кофе, который здесь получил название руна-фрайн — черный огонь. Да, этот «чудесный сбор», который «возвращает ясность ума и снимает усталость», оказался обычным кофе. Полтора года не чувствовал этого аромата. Не скажу, что я был страшным любителем или ценителем этого напитка, но без него жизнь казалась немного ущербной.
— Дьен грэ, вы не позволите мне приготовить этот напиток? Его готовят немного не так.
— Вы уверены?
— Абсолютно!
— Хм… Мне будет интересно на это взглянуть.
Жаль, что не было под рукой хорошей медной джезвы, но для такого дела и серебряная кружка подойдет. Все равно кофе получится более вкусным, нежели просто заваренный кипятком, как это делал Руфтэр. Кофе-то ему привозили, а вот готовить не научили.
Пока я колдовал над напитком богов, советник молчал и внимательно наблюдал за моими действиями. Да, он был удивлен, но не подал виду. Людям, занимающим такую должность при дворе, нельзя удивляться. Даже тогда, когда очень хочется.
— Конечно, мастера приготовления этого напитка убили бы меня на месте, — честно признался я, наблюдая, как поднимается пенка. — Но, думаю, это будет не так плохо… Жаль, что нет… — тут я замялся, поморщился и даже щелкнул пальцами от досады. В здешнем языке не имелось такого понятия, как «сахар». Был мед, который использовали везде, где только можно.
— Может, вам нужно вот это? — Удивленный суарнор вытащил из кошелька полотняный мешочек. Я развязал тесемки и увидел коричневые кусочки сахара.
— Да…
— Признаюсь, что я не очень большой любитель сладостей, но торговцы отдали в виде подарка как дополнение к руна-фрайн.
— Дьен грэ… — Я только руками развел.
— Что?
— Больше меня удивить уже невозможно!
— Поверьте, Серж, вы меня удивили не меньше, — честно признался Руфтэр и осторожно попробовал приготовленный напиток. Причмокнул, потом прищурился и несколько секунд молчал, будто прислушался к своим ощущениям. — Хм…
— Ну как?
— Это хорошо… — Он сделал еще один глоток и кивнул. — Очень хорошо!
Потом мы долго разговаривали. Обсудили некоторые особенности налогообложения и отчетов перед королевским двором. Я задал вопрос о воровстве среди чиновников и получил полный расклад по казням, которые можно применять к зарвавшимся подонкам. Кстати, виернорр обладает достаточной властью, чтобы казнить не только норра, но и королевского чиновника.
— Жаль, что ваш тэсмер не дожил, — усмехнулся Руфтэр.
— Все в руках богов…
— Его убили разбойники, если не ошибаюсь?
— Увы…
— Какие прозорливые разбойники у вас в Кларэнсе! Надеюсь, они понесли заслуженное наказание за это убийство?
— Их быстро поймали и повесили на главной площади.
— Очень правильное решение, виернорр Серж! Своевременное.
Когда мы возвращались в город, я несколько раз ловил его веселый взгляд. Судя по всему, Руфтэр прекрасно все понял. И про мою неопытность в государственных делах, и про убитого в Кларэнсе тэсмера. Знал или догадывался? Было бы наивным полагать, что в моем городе нет десятка осведомителей. Этими людьми может оказаться кто угодно! Купцы, прибывающие за товаром, бродячие монахи, ремесленники и даже нищие. Дмитрий Воронов давно говорил, что за нами наблюдают. Нескольких шпионов даже пришибли ненароком. Кто? Понятия не имею. Какие-то неизвестные бродяги, которыми полны городские трущобы.
Подъезжая к городу, мы закончили обсуждать норров, на которых я мог рассчитывать в случае опасности со стороны южан. Конечно, не считая Дарби и Барта. Руфтэр внимательно выслушал мое мнение и дал несколько советов. Надо заметить — весьма дельных.
— Я всегда считал, что союзы надо заключать с теми, кому не доверяешь, — сказал я.
— Пожалуй, вы правы, — задумчиво кивнул Руфтэр. — Вам будет нелегко, Серж!
— Не сомневаюсь.
— Очень нелегко, — продолжил он. — Титул виер-норра обязывает вас заботиться не только о землях, но и о людях. Иногда принимать тяжелые решения, которые могут дорого обойтись вашим близким. Вы уже думали, что предпримете в первую очередь?
— Признаться — еще нет. У меня голова идет кругом, когда я начинаю думать о всех бедах и проблемах. Для того чтобы вернуть Арруану Мэшу его владения, мне придется выдержать схватку с норрами и заставить их дать людей для борьбы с нежитью.
— Боюсь, что дела там еще сложнее, чем вам кажется, — тихо произнес Руфтэр. — Вчера ночью Ронг норр Гуннэр бежал из-под стражи.
— Что?! — воскликнул я. — Не может этого быть!
— Может, — ответил суарнор. — До тех пор, пока Ронг не будет пойман или убит, владения Мэша так и будут находиться под властью прикормленной нежити. Норр Ронг умен, хитер, и этими талантами он награжден щедро! У него много верных людей, которые покинут эти земли лишь мертвыми. Вам, виернорр, предстоит выдержать очень тяжелое испытание. Оно многому вас научит. Конечно, если вы сможете это сделать…
— Я сделаю это.
— Надеюсь. На вас и ваших старших товарищей. Вам еще многому надо научиться, мой друг. Стать терпимее и мудрее, расчетливее и хитрее. Прямой путь не всегда ведет к победе. Самый надежный способ добраться до цели — это ясно видеть преграды.
Когда все норры разъехались по своим домам и праздник закончился, мне, виерноррам Корну Грэньярду и Маргу Вертэнду было приказано задержаться. На следующий день я был удостоен еще одной аудиенции у короля. Это была хорошая, но тяжелая встреча. Чем? Она помогла мне увидеть Гэральда с другой стороны и немного пересмотреть свое отношение к этому монарху.

47

— Ваше королевское величество!
— Рад вас видеть, виернорр… — ответил Гэральд и указал на стул.
Слава богам, что нет в Асперанорре этого глупого правила этикета, которое запрещает сидеть в присутствии короля. Меня приняли в небольшом зале, который можно было бы назвать рабочим кабинетом, если бы не размеры. Здесь с легкостью поместится баскетбольная площадка и еще останется достаточно места для зрителей. Десяток грубых колонн, серые гранитные стены и узкие как бойницы окна с разноцветными стеклами в свинцовых переплетах. Несмотря на теплую погоду горел камин. В замках редко страдаешь от жары, но в этом зале было по-настоящему жарко.
Рядом с королем стоял суарнор Руфтэр и подавал какие-то бумаги на подпись. Пока король читал и подписывал, я осторожно разглядывал этого человека.
Ему… Лет сорок пять, не больше, но выглядел он гораздо старше. Редкие волосы, прилипшие к высокому взмокшему лбу, лишь подчеркивали его болезненный вид. Он был белокожим и рыхлым. Причем стал таким совсем недавно. Мне так показалось. Я увидел мужчину, который превратился в свою тень. Король был болен, и болен очень тяжело. Нет, вино и женщины здесь ни при чем… Поверьте, хорошо знаю, как выглядят люди, которые нырнули в «бездну удовольствий» и там остались. Тут что-то другое… И это «другое» изматывало его сильнее, чем былые сражения. На поле боя ты видишь своего врага и можешь с ним драться. Когда болеет твое тело, остается уповать на знания врачей. Да, здесь имелись целители, маги и знахари, но мне кажется, что они куда быстрее могли свести его в могилу, чем вылечить… Будь здесь Ольга Сергеевна, она, без всякого сомнения, сказала бы гораздо больше. Увы, но медик из меня никакой. После года, проведенного в Асперанорре, мог наложить шину на сломанную ногу, зашить и перевязать рану, но не больше.
Наконец все документы были подписаны, Руфтэр, бросив на меня быстрый взгляд, удалился, и мы остались одни. Конечно, если не считать трех гномов и двух телохранителей. Они как каменные изваяния замерли за спиной короля и не спускали глаз с моей скромной персоны. Кстати, надо заметить, что оружие у меня никто не отбирал и мой меч — рейтшверт — висел на поясе. Вместе с дагой. И двумя кинжалами, запрятанными в сапоги.
— Руфтэр отзывается о вас как о человеке с большим будущим, — сказал король. Немного помолчав, он продолжил: — Виернорр Уэрт Брэйонд юлит и мнется, как старая дева. Он вас боится. Корн Грэньярд откровенно ненавидит… Я уж не вспоминаю о Ронге норр Гуннэре. Хорошее начало для придворной жизни, не так ли? — Он усмехнулся и облизал пересохшие губы.
— Увы, ваше величество, но я не золотая монета, чтобы всем нравиться.
— Это хорошо… будь иначе, я бы уже вас повесил за все проделки на моих землях.
— Моя жизнь в ваших руках, ваше величество, — ответил я.
— А душа?
— Наши души принадлежат богам.
— Богам? — искренне удивился Гэральд.
Потом взял и оглушительно расхохотался. Смеялся он долго, до слез! Заразительно. Будь ситуация немного иной, я бы тоже улыбнулся.
— Я искренне в это верю.
— И это говорит магистр ордена, рыцари которого известны своей любовью к душам! Ох, Серж… — Он вдруг перестал смеяться и поморщился. Раздери меня дрэнор, но он серьезно болен! — Ладно, это сейчас не важно. Важно другое…
— Я к вашим услугам, ваше величество.
— Дайте им жару, Серж! — сказал Гэральд. Он даже наклонился над столом и впился в меня взглядом. — Жару! Эти бездельники слишком долго не видели настоящей власти. Пока мы будем заниматься делами на севере, вы будете прикрывать наши спины на южном побережье. Я верю вам… Верю, несмотря на все эти легенды о ваших предшественниках.
— Я сделаю все, что в моих силах.
— Что?! — поморщился монарх. — В силах? Нет, Серж, этого недостаточно! Надо сделать то, что под силу настоящим героям! Наши земли щедры на таких людей. Главное — найти их и поставить на подобающее место. Постарайтесь нас не разочаровать…
— Я сделаю это, — твердо сказал я и посмотрел королю в глаза.
Он долго не отводил взгляда. Знаете, а это сильный человек. Очень сильный. Он даже больной не сдается. Я сидел и просто диву давался. Сейчас он совершенно другой, нежели на празднике. Гэральд — воин, который достоин уважения. Несмотря на все легенды и рассказы.
— Верю. Теперь верю. Хорошо, ступайте, и да помогут вам боги!
— Благодарю вас, ваше величество!
— И забудьте ваши распри с Корном Грэньярдом! У нас нет времени на междоусобицы…

Конечно, подружиться с Корном Грэньярдом, виернорром северо-восточных земель, не удалось. У него так и не прошла обида из-за того, что Мэриан отказалась выйти за него замуж. С Маргом Вертэндом и Уэртом Брэйондом дела обстояли немного лучше. Мне удалось договориться с Маргом. Тем более что срединные земли граничили с владениями Кларэнс. Хочешь не хочешь, но нам придется встречаться и помогать друг другу.
Перед отъездом королевский казначей вручил несколько кожаных мешков с золотом. Небольших, но увесистых. Около сорока тысяч даллиноров, если перевести на привычный «серебряный» курс. Я буду должен отчитаться перед суарнорами за эти расходы.

Перед отъездом я взял Дарби и зашел в ювелирную лавку, где хозяйничал старый гном. Долго выбирал украшения для моей Мэриан, а потом взял и купил обычное кольцо. Ну хорошо, пусть не совсем обычное, а с изрядной долей магии, но тем не менее… Дарби хоть и хмурился и обещал, что его ювелиры сделают все гораздо лучше, но у меня было одно незаконченное дело. О боги! Кто назвал этот мир неторопливым? Я? Нет, я не мог сказать такую глупость! Последние дни не шли, а летели! Неслись вскачь! Струились нескончаемой лентой из встреч, событий и новых открытий.
Когда мы вернулись в гостиницу, там уже вовсю шумел народ, собираясь в обратную дорогу. Грузили вещи на повозки и запрягали лошадей. Да, все верно. Нечего терять время. Его и так немного… Я бросил поводья подскочившему слуге и увидел Рэйнара Трэмпа.
— Где Мэриан?
Он собрался ответить, но я только отмахнулся. Взлетел на второй этаж и прошел по коридору. Открыл дверь и увидел свою любимую, которая переоделась в дорожное платье. Услышав мои шаги, она обернулась. Я хотел что-то сказать, но посмотрел и замолчал. Будто в горле что-то перехватило. Мэриан улыбнулась…
— Хотел сказать… — Я сделал шаг вперед и замешкался, как безусый юнец.
— Что?
— Когда… Когда мы покинем этот город… — Голос вдруг охрип.
— Что-то изменится?
— Для нас наступит новая жизнь. Она будет тяжелой и подчас очень опасной…
— Серж, так было всегда. Ты, мой милый, — она улыбнулась, — непредсказуем. Но именно за это я тебя и люблю.
— Я тоже тебя люблю, — подошел и опустился перед ней на колени. — Мэриан… Понимаю, что это должно выглядеть по-другому. Наверное, более торжественно, но эти церемонии… Они для чужих людей. То, что я хочу тебе сказать, предназначено только для тебя. Я… Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
— Серж, я и так твоя. — Она улыбнулась и пристально посмотрела в глаза. — С того самого момента, как ты пришел в этот мир.
— Ты не могла этого знать…
— Зато могла чувствовать…
— Так ты согласна?
— Да. — Она взъерошила мои волосы. — Да, мой виернорр.
Наконец подошло время уезжать, и вновь перед нами легли дороги Асперанорра. Я с наслаждением вдыхал чистый воздух и любовался просторами этих земель. Рядом была Мэриан, ставшая виернорессой, были друзья, была цель. Боги хранили нас от приключений, и вскоре мы увидели стены Кларэнса. Признаюсь, я успел соскучиться без обитателей нашего замка. Рэйнар так и рвался вперед, но все же сдерживал желание сорваться в галоп, чтобы побыстрее увидеть свою ненаглядную Киру. Над ним подшучивал Мэдд, но, видят боги, сам волновался не меньше. Он то и дело бросал взгляд на медленно идущую колонну и хмурился, хватаясь за свою бороду. Еще немного, и оторвет ее напрочь от нетерпения.
Едва мы начали спускаться с холма, как над старым донжоном взвился флаг. Флаг нашего ордена. Послышались звуки труб, и из городских ворот выехала кавалькада. Мастер Гэрт, Робьен Кларэнс и Дмитрий Воронов. Мы вернулись домой. Лошади встрепенулись, почувствовав окончание пути, и прибавили скорость.
Мы въехали в ворота и, провожаемые взглядами горожан, направились к нашему замку. Нет, никаких приветственных криков и торжественных встреч. Простым людям наплевать на дела правителей. У них другие заботы. Ежедневный тяжелый труд и редкие праздники. Политика их не интересует. Норры приходят и уходят, а заботы остаются.
Лошади зацокали по камням мостовой, и наша кавалькада свернула в ворота замка Кларэнс. Я слез с лошади, бросил поводья подскочившему слуге и увидел гнома Альвэра, который уже выстроил свой отряд для нашей встречи. Грохнул барабан и тонко запела волынка, приветствуя нового виернорра южных земель.
Я улыбнулся и сделал шаг навстречу…
Раздался чей-то крик, и я даже не успел обернуться. Удар!
Удар и нестерпимая боль!
Стрела ударила меня в спину, чуть выше левой лопатки. Я даже не понял, что произошло. Тело пронзило такой резкой болью, что захотелось выгнуться. Попытался дотянуться до стрелы и даже почти это сделал. Почувствовал пальцами арбалетный болт, но силы оставили, и я упал на колени. В голове зашумело, будто где-то рядом бушевал морской шторм. Кто-то закричал. Мэриан… Я хотел подняться, но слабость растекалась по телу. Вместе с болью.
Потом наступила темнота.
Сквозь мутную пелену почувствовал, как меня поднимают на руки. Слышал, как кричит Мэриан и рычит Мэдд Стоук, обещая повесить каждого, кто… Опять темнота. Голос Ольги Сергеевны, Хаугри и Торри. Их голоса звучали гулко, будто мы находились в подземелье. Яркий свет. Нет, мне рано умирать… Почувствовал, как по лицу струится холодный пот, и услышал женский голос, который просил немного потерпеть. Боль… Она разгоралась как пламя и охватывала все мое тело… Я чувствовал, значит, еще жил. Разве нет? Потом опять навалилась темнота, и я увидел, как передо мной встает на дыбы дракон…

48

— Я не знаю, как это произошло, — покачал головой Хаугри. — Стрела была отравленной, но яд на вас не подействовал.
— Как это не подействовал? — спросил я и поморщился от боли. — Нет, я ничего не имею против, а даже совсем наоборот. Просто интересно узнать о причине этого явления.
— Ваше тело отторгает яды! Будто не замечает! — растерянно сказал монах. Он даже глазами захлопал от удивления. — Просто поразительно!
— Все хорошо, дюнк Хаугри. — К монаху подошел Робьен и успокаивающе положил ему руки на плечи. — Все хорошо. Просто наш Серж очень сильный мужчина, и все эти яды ему нипочем!
— По крайней мере на этот раз… — прохрипел я.
— Есть одна неприятная вещь, но про нее расскажет Ольга Сергеевна. — Дюнк старательно и с большим уважением выговорил имя нашего доктора.
— Нет, ничего страшного, — сказала Ольга Сергеевна и подошла к кровати.
— Это радует.
— Насчет яда, — она покачала головой и развела руками, — тут Хаугри совершенно прав. Я не могу понять, что произошло, но ваше тело справилось с ним без всякого труда.
— Кровь… — не удержался Робьен.
— Что? — не поняла Ольга.
— В жилах Сержа течет не только его кровь, но и кровь дракона. Это его и спасло.
— Так что там с плохими известиями? — перебил я Робьена. Ему только дай волю, так он все растреплет. И то, что нужно, и то, о чем лучше промолчать.
— Наконечник арбалетного болта сломался и остался в теле. Увы, не смогу его достать. В наших условиях это слишком опасная операция. Ничего страшного в этом нет — в нашем мире люди и пули, и осколки так носят. Надеюсь, что это не скажется на движениях вашей руки.
— Хреново, — сказал я и усмехнулся. — Но, с другой стороны, здесь нет аэропортов, так что звенеть не буду.
— Да, что верно, то верно, — с грустной улыбкой согласилась Ольга Сергеевна. — Лежите, Сергей. Отдыхайте и выздоравливайте. Все будет хорошо!
— Спасибо. Очень на это надеюсь.
Она не успела уйти, как в комнату ввалился Дмитрий Воронов. Он выслушал наставления докторши о том, что меня предписывается «не волновать и не трогать, а при пожаре аккуратно выносить вместе с мебелью». Выслушал и вежливо проводил Ольгу до дверей. Вернулся в комнату и, окинув взглядом посетителей, попросил их удалиться. Робьен было вскинулся, но посмотрел на суровое лицо Воронова, его поджатые губы, злой взгляд и решил не спорить. Они ушли, мы остались вдвоем.
— Ты как? — спросил Димка, усаживаясь на стул.
— Бывало и лучше, — честно признался я и опять поморщился. — Рассказывай.
— Докторша сказала тебя не волновать.
— К черту докторшу…
— Это предательство, Серега… Обычное предательство. Заговор.
— Кто?!
— Мне тяжело это говорить. Очень тяжело.
— Не тяни… — сквозь зубы процедил я.
— Это сделал кто-то из наших, — сказал Димка.
— Невозможно… Предательство?
— Часто для предательства нужны не мотивы, а чувства…
— Ты прав, — кивнул я. — Как ты узнал?
— Гномы из клана Брунга помогли. Мы взяли двух человек.
— Кто это?
— Мелочь… — скривился Воронов. — Стрелки из числа наемников. Есть подозрение, что их просто околдовали. Кто? Пока не знаю. Ладно, разберемся. Лежи, отдыхай и постарайся ни о чем не думать. Завтра к тебе придут Дарби и Гонард Шэр. Они хотят с тобой поговорить.
— Почему не сегодня?
— Сегодня мы будем говорить с другим человеком…
— Хорошо, я жду вас завтра.
— Постарайся немного поспать. — Воронов поднялся и поставил стул на место. — Завтра ты все узнаешь. Мы расскажем. Все, что сможем вытрясти.
— Прихвати на допрос Рэйнара Трэмпа и Мэдда Стоука.
— Не доверяешь? Правильно. Доверять нельзя никому, — усмехнулся Дмитрий.
Он уже подошел к двери и взялся за ручку, когда я спросил:
— Дмитрий, а тебе? Тебе можно доверять?
— Мне? — переспросил он и грустно улыбнулся. — Мне можно…
Когда он ушел, я, конечно, не заснул. Лежал, думал. О чем? Если честно, то сейчас и не вспомню. В дверь кто-то тихо постучал.
— Кто там?
— Ты как? — В щель просунулась голова Трэмпа.
— Жив. Проходи, не стой на пороге.
— Я не один… С Мэддом.
— Оба заходите, — кивнул я.
Они бесшумно вошли и тихо прикрыли дверь. Мэдд показал пузатую, оплетенную соломой бутыль с вином.
— Ольга сказала, — пробурчал он, — что тебе не повредит немного вина. Это хорошее вино. Из Баргэса. Подарок от капитана Наэрра и Олега Сенчина. Они по пути какой-то корабль на абордаж взяли.
— Если лекарь советует, — криво ухмыльнулся я, — то его надо слушаться…
Мы долго разговаривали. Вспоминали погибших парней, которые были рядом с нами. Влада и Макса. Братьев Торра и Тэрра Скьер. Щеголя Гудивара Виккэра и молчуна Свэна Вархэлда. Тех, кто шел по жизни, не сворачивая. Да, они не были святыми, но сражались отважно и честно. Несколько раз я, убаюканный монотонным бурчанием Мэдда, проваливался в сон. Когда просыпался, видел серьезные лица своих друзей. Своих братьев. Наступили сумерки, и парни собрались уходить.
— Серж… — Рэйнар замялся, — хотели тебе сказать, что… мы всегда будем рядом.
— Что бы ни случилось, — буркнул Мэдд.
— Спасибо, парни. Я знаю.
Потом я опять заснул и видел цветные сны. Мне снились бухта Зуннагэр, старик-хозяин и его дочь, которая не верила в чужие миры. Снился дракон, на спине которого сидел молодой дракончик. Потом появился Ронг норр Гуннэр. Он презрительно скалился и хотел сбросить меня в пропасть. Ронг исчез, а я почувствовал прохладные руки Мэриан, и кошмары ушли в тень.

С Димкой Вороновым и гномами удалось поговорить только через полторы недели. Рана дала осложнения, и несколько дней я метался в горячечном бреду, пугая сиделок хриплым русским матом. Когда наконец пришел в себя, увидел Мэриан, спящую рядом. Она лежала на походной койке, поставленной рядом с моей кроватью…
Не прошло и двух недель, как я все-таки поднялся на ноги. Пусть и прихрамывая, но добрался до скамейки во дворе Старого замка. За спиной неотлучно находились два гнома. Мои новые телохранители. Трэй и Кларр. Разные по характеру, но похожие друг на друга как близнецы. У них даже одежда одинаковая. Дублеты из светло-коричневой кожи со знаком ордена, вышитым на спине. Лишь на груди, у сердца, есть небольшие знаки, которые различаются. Герб клана Брунга и герб Легиона… Они русоволосые, бородатые, а лица довольно грубые. Будто топором вырубили. Очень недоверчивые. Историю их появления надо рассказать подробнее, но у меня нет сил. Если коротко, то одним прекрасным утром ко мне завалились Гонард Шэр и норр Дарби. Выглядели они хмуро.
— Рассказывайте, — кивнул я.
— О чем? — дернул бровью Шэр. — О предательстве наемников? Извините, Серж, но не будем. Захотите — сами с ними поговорите. Мы оставили их в живых. Сидят в подземелье, прикованные к стене. Мы хотели обсудить другие, не менее важные вещи.
— Хорошо, я слушаю…
— Мы с Дарби и рыцарями ордена обсудили проблемы вашей безопасности. Решили, что пора нам вмешаться. Наступает очень тяжелое время, а рисковать вашими жизнями мы не имеем права.
— Что вы предлагаете? Закрыть всех рыцарей под замок и никуда не выпускать?
— Нет, — сказал гном Дарби и улыбнулся. — Тебя замки не удержат. Я поговорил с моими братьями. Барри, Альвэр и Сигур решили, что нужно усилить отряд, который несет службу в Кларэнсе.
— Как это — усилить? — не понял я. — Ты сам едва от набегов отбиваешься. Это невозможно.
— Возможно, — сказал Дарби. — После того как я удостоился чести быть принятым при дворе, у меня нет отбоя от гномов-изгоев, желающих вступить в Легион. Так что спокойно усилим твой городской отряд до ста гномов. Даже после этого в замке Альдкамм останется около трехсот бойцов, — он закончил говорить и посмотрел на Шэра.
— Я написал письмо в Баргэс, — сказал Гонард. — Через полтора месяца в город прибудут пятьдесят гномов. Полагаю, что пришло время возродить клан Брунга, который сражался под знаменами рыцарей Черных Псов. Мы не можем заявлять о своем настоящем имени, поэтому гномы принесут клятву верности рыцарскому ордену. Парни родились и выросли в горах, так что лучше отправить их на западную границу. Они хорошо умеют воевать в таких условиях и знают толк в нечисти и нежити.
— Все это слишком красиво… — вздохнул я и откинулся на подушки.
— Получается так, как нужно, — сухо заметил Шэр. — Серж, вы не только магистр, но и королевский виернорр, который обязан заботиться о южных владениях. Если вас уничтожат, следом уничтожат орден, а затем и всех нас. Мы не можем с этим смириться. Слишком многое потеряли, чтобы опять проиграть…
— Хорошо, я согласен…
Вот такая история. Теперь вы знаете, как у меня появились гномы-телохранители. Очень хладнокровные бойцы. Видел, как они работают мечами, алебардами и вообще — всем, что попадается под руку. Лучше с ними не враждовать.
Вскоре подошел Робьен. Он окинул меня взглядом, что-то пробурчал и уселся рядом, подставив лицо теплому осеннему солнцу. Несколько минут молчал, наслаждался уходящим теплом, а потом спросил:
— Ты как?
— Не обижайся, Робьен, но последние дни только и делаю, что отвечаю на этот вопрос. Все хорошо. Жив и весел.
— Понимаю, что ты чувствуешь, и не хочу бередить старые раны. Хотел рассказать одну очень интересную вещь.
— Ты открыл эликсир молодости? Я бы не отказался хлебнуть.
— Не совсем. Помнишь флягу, которую добыл в подземелье нашего замка?
— Золотую? Конечно помню. Только не вздумай пробовать этот эликсир.
— Даже в мыслях не было, — улыбнулся Робьен. — Но я обнаружил, что среди этих золотых завитушек есть зашифрованный текст. Послание. Когда нашел ключ, то очень удивился, как все просто и понятно.
— И что там было написано? «Положь флягу на место?»
— Всего несколько строк: «Все пройденное на пороге неизбежного».
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Нет, — честно признался Робьен.
— Тогда спрячь эту флягу в сундук и забудь. Нас ждут, — я усмехнулся, — великие дела…

ЭПИЛОГ

Пятый день подряд шел дождь. То накрапывал мелкой и унылой пылью, то бесновался безудержным ливнем. Будто сонм злых духов, которые пытались залить Асперанорр слезами и кровью. По ночам протяжно выл ветер, принося на крыльях запах приближающейся зимы. Осень… Это уже осень. Ночью я так и не смог заснуть. Сидел, делал записи, а мысли улетали в прошлое.
На рассвете разболелась рана. Противно, долго и занудливо тянуло спину. Будто тело жаловалось на кусок стали, сидящей внутри. Я поморщился, поднялся и подошел к окну. За окном брезжил рассвет. Еще одно осеннее утро. Хмурое и бесконечное.
Скоро сменится стража, и на посты заступят гномы из отряда Брунга. Вернулся за стол, поправил фитиль свечи и потянулся за трубкой, но закурить не успел — открылась дверь и вошла Мэриан.
— Серж…
— Что-то случилось?
— Нет, я просто проснулась, а тебя нет. — Она подошла и села ко мне на колени. — Ты еще не ложился?
— Извини, маленькая моя, но засиделся. Столько дел навалилось.
— Ты мой виернорр. — Она провела ладошкой по моей щеке. — Виернорр-р-р…
Мэриан хитро улыбнулась и стала похожа на маленького рыжего котенка, который сидит на коленях и мурлычет, рассказывая свои бесконечные сказки.
— А ты виернорресса.
— Твоя виернорресса.
— Да. Моя, и только моя.
— Не только, — загадочно улыбнулась она. — Уже не только твоя.
— Как это понимать? — хмыкнул я. Да, мужчины иногда бывают глупы и не понимают очевидных вещей.
— У нас… — она медленно провела пальчиком по моим губам, — будет маленький, и вам, мой виернорр, придется с этим считаться… Ты рад?
— Не просто рад. Я счастлив!

ГЛОССАРИЙ

арг-норр  (букв,  «твой путь») — магический подарок (амулет), определяющий судьбу

брейо  — хлеб
бэскер  — защита

виернорр  — правитель округа или провинции

грасснор  — серебряная монета квадратной формы. Равна десяти даллинорам (30 г)
гуррефэйр  — один из священных гномьих ритуалов

Даггри  — богиня воздуха
даллинор  — серебряная монета, равная пяти мюнтам (3 г)
дрэнор  (букв,  «живущий под землей, обитающий в недрах») — нечистая сила
дюнк  — бродячий монах и врачеватель

ерре  — или

иллиер  — победитель
Иллис  — богиня солнца

камм  — вода

лейн, лейан, леян  (в зависимости от наречия) — мера длины (ок. 500 м)
Лейрн  — бог земли

муффи  — чумазый
мюнт  — самая мелкая серебряная монета (0,6 г)

наввэл  — молодой тюлень
навэр  — хвост
найяр  — кувшин
норр  — мелкий земельный правитель
норре  — земля

рагс, раэгс, рэйгс  (в зависимости от наречия) — дракон
Раннэл олле  — Старые ворота
реске-хэнт  — отложенная или растянутая во времени казнь
ретт  — светлое местное пиво
ривваэль, риввэл  (в зависимости от наречия) — старый тюлень
рийяль  — нож
руна-ретт  — темное крепкое пиво
руна-фрайн  — темный огонь (местное название кофе)
рунг  — должник, попавший во временное рабство
рунгнор  — должник, привязанный к земле кредитора до погашения долга
рэтскап  — пленник, захваченный на войне
рэттуэр  — предатель
рюэллеш  — кормилица

саргье, саргье, саргэ  (в зависимости от наречия) — массаж
свейн  — копье
скардэр  — сборщики налогов
скьергихарт  — справедливость
суарнор  — советник короля

тадд-мэрр  — отлученный жрец, обладающий тайными знаниями чернокнижник
тэсмер  — королевский чиновник, надзирающий за монетным двором

ульд  — честный

франне, фрайн, фрайя  (в зависимости от наречия) — огонь, пламя

Хаббе  — бог моря
хаугри  — молчаливый

шлейор  — сундук с магическим замком

эльве, эльва  — река
Эльвефрайн  — огненная река
эстелькхорк  — местное название мифической мантикоры

беррэнт дэ вьерн  — грубое ругательство

ду фриэт!  (букв,  «свободен!») — освобождение от клятвы
дьен грэ, диэн грэ, диенрэ  (в зависимости от наречия) — вежливое обращение

илл эрфил тьерр  (букв,  «победу оценивают по рассказам») — пословица северян о южанах

оррэт!  (букв,  «слово!») — клятва, произносимая наемниками

хэйс  — вперед
хэльдар!  (букв,  «я иду!») — боевой клич воинов-северян

эльхар сарэ та мэрр  (мэррэ) (букв,  «уходящий забирает большую часть скорби») — пословица
эр мием фьер!  — да будет так!
эр мием фьер!  — да будет так!
этерн дарр  (дарре) — универсальное приветствие